# Секретная Командировка

Анатолий Михайлович Казаков

СЕКРЕТНАЯ КОМАНДИРОВКА


Как-то на одной из встреч воинов-афганцев Анатолий Михайлович Казаков, президент клуба работников силовых ведомств "Красная звезда", спросил у собравшихся: "Кто знает, что такое отряд "Кобальт"? Зал промолчал. "А ведь сейчас здесь находятся люди, которые в составе этого отряда тоже были в Афганистане", - продолжил Казаков и принялся перечислять имена.

Этим же вопросом как-то с утра пораньше огорошил Михалыч и меня. А позже состоялось мое знакомство с пятью серьезными мужчинами. Олег Викторович Стулов, Анатолий Алексеевич Мостяеев, Саркис Сержаевич Арутюнян, Павел Ефимович Фоменко, Борис Николаевич Чобитько - за плечами каждого, кроме большого опыта работы в МВД, - Афганистан.


В период афганской войны МВД впервые получило возможность иметь свое представительство и работать на территории иностранного государства, но в восьмидесятые об отряде спецназа "Кобальт" знал лишь узкий круг руководителей: нештатное подразделение, созданное в структуре МВД под конкретную войну. Впрочем, и сегодня количество посвященных увеличилось не намного, да и публикации об отряде "Кобальт" весьма немногочисленны.

- Мы приехали каждый со своей легендой - вроде гражданские специалисты. Только уже через два дня после нашей высадки в Кабуле американский "Голос свободы" сообщил: "Прилетели русские наемники из диверсионно-разведывательного отряда", - рассказывает Анатолий Мостяев.

Фраза емко обрисовывала направление деятельности советской милиции в отношении интернационального долга. Официально были и другие версии: помощь в создании и становлении милиции ДРА - царандоя, обучение афганских коллег оперативной работе. В то же время в задачу "Кобальта" входили сбор и анализ информации о наличии бандформирований, их вооружения и т. д. Тем же самым занимались и группа "Каскад" из ведомства КГБ, и армейская разведка. Почему возникла необходимость подключить к разведке еще и милицию? "Ни у какого другого ведомства нет такого опыта оперативной работы", - дружно ответили мои собеседники. Это у опера милиции папок с материалами выше головы, а самих дел больше, чем дней в месяце, это он с утра до вечера топчет землю, заводит новые знакомства, умеет поддерживать старые, это он "всегда работает", даже когда парится в баньке с друзьями.

Ташкент. Высшая школа МВД. Несколько дней интенсивного обучения владению любым оружием и общению с любым видом техники, изучение мусульманских традиций, пару часов - занятия языком.

Аэропорт. Отправка. "Наша задача?" - "На месте определитесь".

Сентябрь 1980-го. "Кобальт-1".

На месте Олег Стулов, инженер-строитель внутренних войск определился, что придется быть... сварщиком. Утрирую, конечно, ибо пришлось руководить возведением фильтрационной зоны и прокладкой трубопровода, определять источники информации и строить информационную сеть. То есть, была задача подготовить почву для следующего отряда. Но сварочный аппарат все же пришлось в руки взять.

"Вообще-то у нас было достаточно спокойно, - говорит Олег Викторович. - Афганцы люди гостеприимные, трудолюбивые, к русским хорошо относились - мы ведь помогали им экономику поднимать. Заводы строили, фабрики. Радом с нами, например, огромный завод удобрений стоял. В Россию поставки были налажены. А бандиты наш лагерь не трогали. По сравнению с Чечней (где Олег Викторович побывал трижды) это была обычная командировка, коих в моей жизни было немало".

Впрочем, не всем так повезло. Из рассказа Анатолия Мостяева, прибывшего на смену весной 1981-го, обстановка у первых "кобальтовцев" была несколько иная:

- Прилетели мы вооруженные ложками, кастрюлями-сковородками. Выстроились друг против друга: прибывшие и отбывающие. Тогда я впервые увидел в руках сменяющихся автоматы со спаренными рожками. Но самое страшное произошло, когда эти автоматы передали нам: они были горячие! В голове у каждого сразу ассоциации - ребята в аэропорт из боя. Вот тут, прямо на взлетном поле, труса можно было вычислить в два счета. Разные ведь люди в отряд попадали. Кто-то выполнял боевую задачу, а кто-то делил кусок хозяйственного мыла на восемь частей и афганцам продавал, капитал наращивал. Я таким в Союзе ни разу потом руки не подал. А за мужество народ уважаю. Вот вам Саркис что про себя рассказывал?

Например, о том, как они уничтожали банду в горах, человек 60, прошли среди мин и под прицелами - с гор отлично видно, что делается внизу, не потеряли ни одного человека. За эту операцию Саркис Арутюнян орден Красной звезды получил. Привели тогда с собой много пленных, всем лет по 50-60.

- Я так понял, - рассказывает Саркис Сержаевич, - их бандиты убедили: шурави - неверные, враги. Многие попали в отряды случайно. Мы это поняли, отпустили. Обычно они больше не уходили в банды. Были и душманы, с которыми мы вступали в контакт и они переходили на мирный образ жизни.

А были и такие сторонники революции, которые поднимали мятеж и среди ночи шли уничтожать товарищей - шурави, как случилось это в Газни в то время, когда там, в составе отряда "Кобальт-2" находился Саркис Арутюнян.

Да что там афганцы. Свои порой были не менее опасны.

25 тысяч долларов - назначили премию за голову Анатолия Мостяева. И как-то странно повел себя переводчик. Вдруг подряд сорвались две вылазки к бандам, потом у Мостяева пропала фотография. Потом эту фотографию он увидел в месте, где ее быть не должно... Анатолий Алексеевич решил проверить: принес переводчику информацию, с которой уже сам по словарю ознакомился. Выслушав ответ, обратился к другому переводчику. Сравнил тексты. Вычислил.

Застрелить Мостяева у толмача не получилось, тогда он просто бежал. Недалеко от царандоя его и поймали, было разбирательство. Потом этот переводчик служил где-то в хозроте.

Ошибки были учтены в последующем - третий отрад "Кобальт" прошел полугодовую подготовку с усиленным изучением языка.

- Однажды, - рассказывает Павел Фоменко, - нам c армейским начальником следовало ехать в другой населенный пункт. Едем. Наш старенький БТР впереди, номеров нет - не понятно, кто едет. Армейцы сзади, приотстали слегка. Смотрю: на дороге афганцы сидят, с автоматами - на военных не похожи, наверное, думаю, добровольческая армия. Не душманы же среди бела дня! Поздоровался с ними - ответили. Проехали мы. Вдруг слышим - сзади грохот. Бьют армейского начальника: оказалось, мы легко через засаду проскочили только благодаря моей "разговорчивости". В другой раз Фоменко с товарищами от засады не ушли. Били их с гор на открытой местности: один боец упал, второй, третий кишки руками из песка собирает, в живот тянет. Остался Фоменко один. Вот, думает, скоро и моя очередь. И тут прямо к нему прет наш танк, пули душманские от брони так и отскакивают. Подъехал к валуну почти вплотную. - И вот тут, с перепугу, я и не сообразил, что можно же в танк через люк попасть, снизу, - улыбается Павел Ефимович. - Полез на броню. А как внутрь скатился - смотрю, на голове клок седой...

В Хабаровске сегодня живут пятеро ветеранов-афганцев, попавших в "кобальтовкий" сплав. Но мне хочется рассказать не столько о них, сколько их глазами взглянуть на ту войну. Использую истории подполковника милиции в отставке Павла Ефимовича Фоменко и фотографии из семейных архивов "кобольтовцев".

Базар

Поездка на афганский базар - целая наука. С одной стороны этого требует "производственная необходимость": в людном месте удобнее назначать встречу агенту, получить информацию, самого информатора не выдавая. С другой - остановишься перед продавцом больше, чем на 10 минут, и подозрения вызовешь, и объектом атаки можешь стать - кто их, торговцев, разберет - то ли крестьянин, то ли переодетый душман. Поступали так - всей группой на БТР, пока один товар берет, остальные стороны под наблюдением держат.

Чего в Афгане по сравнению с Союзом было много - так это дешевого свежего мяса на рынке. Естественно, что побаловать себя шашлыком - святое дело. Выберешь кусочек на ужин, приготовишь - холодильники-то есть, да электричества маловато, простаивают впустую.

Но однажды захотелось не просто мяса, а обычной печенки. К одному продавцу подъехали, ко второму - нет ливера. Около третьего остановились, спросили. "Сейчас будет, - обещает тот. - Я знаю, где взять". Ждать не стали, сделали еще круг, вернулись, а продавец уже заказ держит: внутренности парные.

На базе переводчик-таджик занялся приготовлением ужина (вот уж в чем цены этим переводчикам не было, так в том, что мясо умели готовить, просто пальчики оближешь). Тут кто-то и сказал:

-Давайте-ка кусок Шарику дадим, мало ли что.

Пес, приблудившийся к "кобальтовцам" еще щенком и вечно вертящийся под ногами, слопал печенку с удовольствием. Но и пяти минут не прошло, завалился на бок и издох. Похоронили Шарика с почестями - все-таки отряд от смерти спас.

Дети улицы

Еще одна коварная история случилась у городского магазина. Как правило, дуканщки (хозяева) "барабанят" направо и налево: с одной стороны их вербуют в агенты русские, с другой - душманы. И выхода у такого дуканщика нет: может, и рад был бы помочь афганской революции, но ночью придет банда, магазин спалит, как жить, как семью содержать, если (слава Аллаху) в живых останутся. В общем, при посещении магазина правила те же: подходить только группой, в помещении не задерживаться, транспорт без присмотра не оставлять. Перед магазином обычно толпятся ребятишки: чумазые, босоногие, что наши цыганята. И попрошайничают так же: налетят, за рукав дергают, ладошки протягивают, глаза жалобные. Павел Ефимович для таких поездок всегда мелочь в кармане носил: не мог спокойно мимо пройти. Пока своими глазами не увидел, на что эти вроде безобидные малыши способны.

БТР "кобальтовцев" у дукана сменила армейская машина. Только парни были менее осторожны: поперлись в магазин все вместе. Недолго и пробыли, но сели в автомобиль и взлетели на воздух. Пацанва уже успела взрывчатку прикрепить.

Христопродавец

Так Павел Ефимович называл своих информаторов. Главным поводом для афганца пойти в агенты была все же не идея - деньги, кои советский Союз выдавал исправно. У Павла Ефимовича такса была такая - шесть тысяч афгани за успешно проведенную операцию.

Однажды христопродавец пришел с вестью: в соседнем кишлаке - большая банда, место, которое сравняют с землей, покажет.

"Только, - замялся афганец. - В том доме, моя мама...".

"Так что делать будем?" - спрашивают его.

"За маму дороже бы надо..." Сговорились на двойной оплате.

Плакал агент о смерти мамы, пока ему деньги не вручили, а как бумажки пересчитал - заулыбался. "В тот момент его самого застрелить хотелось", - говорит Павел Ефимович.

Открой личико

Продолжая тему о любви, нельзя не рассказать о посещении "кобальтовцами" публичного дома: экзотика ж для советских мужиков. Хотелось хоть одним глазком посмотреть. И вот выдался случай. Осмотрелись: не видит никто, нырнули в дверь двухэтажного домика. Цементный, давно не метеный пол, в углу конторский стол с обитой потертым дерматином столешницей - made in USSR году в 50-м. За столом - лучезарно улыбается хозяин: а пожалуйте, товарищи, на второй этаж.

- Щас, - говорят товарищи. - Там вы нас и перебьете, давай сюда вниз своих красавиц, поглядим.

Красавицы вышли, закутанные с ног до головы. Стал хозяин в них пальцем тыкать, цену называть. Самая дешевая стоила шесть рублей на русские деньги: "Вот пусть она лицо откроет". Ой, лучше б не открывала - старуха беззубая, грязная. Но - отличный повод отказаться от ненужных услуг. И так согрешили бы - узнай кто, что русский коммунист в публичном доме появлялся... Расстались бы и с партией, и со службой.

Солдатик из ближайшей воинской части едва из-за женщины не расстался с жизнью. Парень не первый месяц уже служил, кое-каким словам научился: на уровне "здравствуй - как живешь - спасибо". И тут выпало ему стоять в карауле. А рядом афганский двор окруженный высоким и широким дувалом-забором. За этим дувалом, как за крепостной стеной - с улицы ничего не разглядишь. Но солдатик-то в карауле на вышке. Заскучал, лег на дувал, а по двору хозяйские жены бегают, хлопочут. Зачем им от чужих глаз таится на своей-то территории - все сплошь с открытыми лицами. Солдатик им: "Привет!" И они ему: "Привет!" Хихикают, глазами сверкают - все развлечение. И тут муж. Прибежал он потом в часть: "Выдайте того, кто моих жен опозорил. Пусть позор кровью своей смоет." Насилу уговорили: нагрузили к вечеру арбу продуктов - тушенки советской, сгущенки, муки. Вроде успокоился, но солдатика от греха подальше перевели в другую часть.

Послесловие

"Кобальт-3" был самой долгой, но и последней командировкой русских милиционеров в Афганистан. Привычку постоянно ощущать опасность, быть готовым отразить ее в любой момент, наверное, уже не вышибешь ничем. Со временем, конечно, приходит и покой, а нервы и сердце "шалят" по особым случаям. Но в первое время...

Фоменко сидел в московском такси, когда на перекрестке остановившийся рядом самосвал вдруг "выстрелил" выхлопной трубой. С криком "ложись" Павел Ефимович в одно мгновение упал на пол автомобиля. И ощутил, как тело прошибает холодный пот: рука, привычно скользнувшая по боку, не ощутила автомата.

- Ты откуда такой, пуганный? - удивился таксист.

Наверное, не мало удивился и водитель другого самосвала. Но уже в Эстонии. Коллега Павла Ефимовича приехал туда в отпуск с женой. Прогуливаясь по улице, тоже услышал выстрел выхлопной трубы... Толкнул супругу на мостовую, прикрыл собой - весь отпуск жена провела в гипсе...

- Я тебя боюсь, - сказала однажды мужу госпожа Фоменко.

И у нее на то была причина: ночью Павлу Ефимовичу приснился сон, будто душман напал. Очнулся, когда уже, сидя верхом на жене, заломил ей руку. С такой силой, что связки порвал. Жена простила.

А от Родины и сегодня порой приходится слышать: "Мы вас туда не посылали"...


Ирина Северцева,


корреспондент газеты "Молодой Дальневосточник".