# Кровавое Лето В Бендерах (записки походного атамана). Часть 1. Два Вечера.

Анатолий Михайлович Казаков

Детям своим посвящаю


Евгений Медведев


КРОВАВОЕ ЛЕТО В БЕНДЕРАХ.


(записки походного атамана)


Страшитесь, рать иноплеменных;

России двинулись сыны.

Восстал и стар и млад.

Летят на дерзновенных.

Сердца их мщеньем зажжены.


А.С.Пушкин


Вместо предисловия

В предлагаемой вниманию читателей публикации речь пойдет об одной из "горячих" точек - Приднестровье.

Впервые попав на мероприятие, проводимое Хабаровской краевой организацией ветеранов локальных войн "Боевое Братство", обратил внимание на высокого, стройного мужчину средних лет с двумя крестами на груди. Кресты на георгиевской ленте, как награды? Любопытно. Известными мне орденами и медалями на георгиевской ленте и в России, и в СССР, награждались за участие в боях по защите нашей Родины от иноземного врага.

На мой вопрос один из руководителей "Боевого Братства" поясняет - это Женя Медведев. Прошу познакомить нас. Представились, поговорили на общие темы, первое впечатление - интересный собеседник, надо познакомиться поближе. Затем было еще немало встреч и прелюбопытнейших разговоров.

Оказалось, одним из крестов - "За оборону Приднестровья", он награжден за бои по защите города Бендеры. А вторым - "За возрождение казачества" 2 степени, отмечена его работа в казачьем движении.

Евгений Медведев считает себя родовым казаком Оренбургского казачьего войска - все предки оттуда. Судьба, как и со многими представителями этого сословия, по-всякому распоряжалась казаками его семьи. К примеру, в гражданскую один его дед воевал у Блюхера, а другой у атамана Дутова. Вот и самого Евгения судьба забросила с Урала на берега Ангары, в Иркутскую область. И стал он казаком Иркутского казачьего войска.

В разгар вооруженного конфликта, летом 1992 года сотник Е. Медведев участвовал в боях в Приднестровье. Как походный атаман станицы, он был старшим группы казаков-добровольцев.

Результатом нашего общения стало то, что все мои представления о тех событиях были рассеяны в прах. Мне документально была показана другая, ранее мне неизвестная сторона этого конфликта.

На нашем сайте ARTofWAR, оказывается, практически нет работ, дающих картину тех трагических событий. Есть пара интересных вещей Сергея Скрипника, но они касаются лишь отдельных эпизодов.

Я взялся уговаривать Медведева, мол, Женя, опиши на бумаге то, о чем рассказываешь мне. Он категорически возражал. Воочию убедился - казаки не сдаются..., но, и у меня фамилия не позволяет отступать.

В итоге, уважаемый читатель, Вашему вниманию предлагается серия рассказов о трагических событиях в Приднестровье. Это повествование, сделанное не профессиональным писателем или журналистом, но очевидцем и их непосредственным участником. Как и любой человек, автор не обладает истиной в последней инстанции, да и не претендует на нее. Он высказывает свое видение, свои ощущения, свои переживания, наконец, свои оценки.


Анатолий Казаков.


От автора

Мне довелось стать очевидцем войны в Приднестровье. Я стал свидетелем ужасной бойни и героической обороны, залитого кровью молдавского города Бендеры. Прошло полтора десятка лет, и я попытался не только обрисовать это бесчеловечное зрелище таким, каким увидел его сам, но и то, что увидели мои товарищи. С опытом произошедших в России и в мире после 1992 года событий, попробовал заглянуть за кулисы жестокости, понять, почему суверенитет государства оказался выше суверенитета личности, важнее человеческих жизней.

Война в Приднестровье пока, слава Богу, остановлена, и то, что произошло, уже принадлежит Истории. И, на мой взгляд, об уроках этой печальной истории должны знать все. Почему?

Потому, что История - это не описание побед и преступлений человечества, а суд людей, и они должны его вершить сами.

Потому, что события этой "непонятной" войны в России долго если не замалчивались, то искажались...

Потому, что даже за давностью лет, та война для многих так и осталось "неизвестной"...

Потому, что хотя сила опять оказалась слабее духа, но на прорвавшиеся болью вопросы до сих пор никто так и не дал ответа...

Потому, что математика политиков до сих пор основана на подсчете баррелей нефти, километров своей и чужой земли, на подсчете рублей и долларов, живой силы и техники... И никому в голову не приходит подсчитать объем или массу человеческого горя.

Прошедшая в Приднестровье война, по сути своей совсем не похожа на те, известные нам, недавние войны: ни на "интернациональную помощь" в Афганистане, ни на "установление конституционного порядка" в Чечне... Можете и не искать сравнений - тщетно!

Приднестровье - это, пожалуй, единственное место бывшего Союза, где народ с оружием в руках встал на защиту своей жизни и гражданских прав против произвола правителей-псевдодемократов, которые повели свою страну к фашистскому рабству.

Дискриминация славянского населения, перешедшая в кровавую бойню, всколыхнула умы и души русских патриотов. Сотни добровольцев бескорыстно - не за деньги, "боны" или "чеки", не за награды, льготы и привилегии, а Чести и Долга ради, дабы собой, во Славу Божью, искупить позор России - попустительство правителей - "демократов" и предательский "нейтралитет" ее армии, откликнулись на призыв о помощи и встали на защиту этой далекой полоски Русской земли...

Я не ставил целью документально, с хронологической точностью описать те события, или досконально проанализировать ситуацию, или разделить всех на правых и виноватых.

В основу моего рассказа легли факты, события, восприятия и переживания как мои личные, так и моих боевых товарищей. В написании этих заметок мной так же использованы материалы газет того времени, в том числе, привезенных мною тогда из Тирасполя, книга Г. Волового "Кровавое лето в Бендерах. Хроника приднестровской трагедии", альбом "Бендеры: расстрелянные, непокоренные", изданный Приднестровским госуниверситетом, очерк Е. Бершина "Берег левый, берег правый".

Мне хотелось, чтобы читатель, прочитав конкретные факты и не усомнившись в достоверности описанных событий, взглянул на эту войну изнутри, глазами тех, кто ее пережил.

Выводы, уважаемые читатели, делайте сами.

Да, в Бендерах сейчас хрупкий мир. Война в Приднестровье остановлена. Но до сих пор там ни мира - ни войны...

Так закончилась ли война?


Часть 1. ДВА ВЕЧЕРА


Вечерело. Нужно было где-то провести ночь. Присутствовавшие начали давать советы, где можно переночевать. Начальник штаба, из всего предложенного на выбор, порекомендовал остановиться на ночь в гостинице, дал несколько адресов, объяснил, как пройти. Рекомендацию приняли и направились в ближайшую гостиницу. Но, дойдя до нее, казаки обнаружили развернутый там госпиталь. А у второй небольшой гостиницы их остановила стоящая на входе вооруженная охрана - и эта была подо что-то занята. Наконец, всей группой добрались до гостиницы "Аист", расположенной недалеко от центра города, среди зелени набережной Днестра. Распахнув свои зеркальные двери в благодатную прохладу и укутанную ковровыми дорожками гулкую тишину, она гостеприимно приняла пришедших. И места были - пожалуйста, на выбор. Администратор - очень милая женщина в годах, оформляя документы на заселение, долгим и грустным взглядом смотрела на гостей. Она прекрасно все поняла. Поняла истинную "цель приезда" "командированных", прибывших за семь тысяч километров и останавливающихся в гостинице только до утра, но, ... не задала ни одного "лишнего" вопроса.

...Вся группа, как по команде, повернула головы на приглушенный ковром гул, издаваемый каблуками идущих в ногу людей. То, что увидели казаки, повергло их в замешательство, близкое к шоку. Спустившись по дорожке парадной лестницы, через холл на выход с сумками и кейсами в руках в колонну по двое прошла, числом не менее взвода, группа каких-то ... штурмовиков. Молодые парни не старше двадцати лет. Все, как один со стрижкой "под бокс". Как эсэсовцы - затянутые в черную портупею через правое плечо, черные рубашки с форменным черным галстуком, в черных безукоризненно отутюженных бриджах и начищенных до блеска высоких хромовых сапогах. На длинных рукавах красовался какой-то - не успели рассмотреть - замысловатый шеврон. Среди них выделялись двое, лет сорока, одетых так же, но, видимо, командиров. У одного из них на ухо съехал длинный запорожский чуб - оселедец...

Проводив процессию взглядом до выхода, где у крыльца стоял автобус, казаки пораженно молчали.

- Кто это?.. - оборвав тишину, приглушенно спросил Лекарев у сидящего в кресле, разморенного скукой, еще довольно крепкого на вид старика - швейцара.

- Это с Украины... УНА - УНСО..., - спокойно ответил он и, перехватив недоуменные взгляды, уже иным тоном, с долей раздражения, расшифровал: - Да ОУНовские недобитки это, последыши Степана Бандеры. У нас многие понять не могут: на кой ляд Смирнов дозволил этим, - мотнул он головой в сторону дверей, - чернорубашечникам сюда приехать?... Что они тут делают?.. Защищают нас? Да ни хрена подобного! - дедок не на шутку разошелся. - Из этих сопляков воины, что из говна пуля! Они даже на передовой, говорят, ведут себя, как на параде - красуются, не снимая своей эсэсманской формы..., держатся высокомерно, особняком..., пиж-ж-жоны! Тоже мне, вояки, мать их...- швейцар круто выругался. - Молодых "волчат", паскуды, на крови натаскивают... Каждую неделю группы меняют. Это они готовятся так. К чему только? Против кого? Свою политику здесь "обкатывают", а мы для них, как полигон!..

- Эх, - вздохнул старик, - ...Сталина на них нет! Он бы враз со всеми "самостийщиками" разобрался! И с этими, - вновь кивнул он в сторону дверей, - и с теми, кто допустил такое, - он взмахнул вверх пятерней, - и с Мирчей - этой собакой кровожадной, и с Кравчуком, и с Ельциным!... Ох, что ж натворил Горбач этой перестройкой..., - сокрушенно качая головой, с укоризной выдохнул он. - Видимо, вещей оказалась та шутка, что перестройка будет идти в три этапа: ПЕРЕтряска - ПЕРЕстрелка - ПЕРЕкличка... Вот и выходит, что не успели мы из первого этапа вылезти, как тут уже и второй!.. Наш Смирнов тоже все либеральничал. Снегур к войне готовился, а он в его парламент депутатов засылал - все их угова-а-аривал... Вот и доигрались в демократию!.. Если бы не те тридцать казаков, что с одними автоматами против танков пошли, да такого ужаса на "румын" нагнали, что их три батальона как зайцы драпанули, то Бендеры точно в крови бы утонули!...

Дед замолчал. Взгляд его остановился в какой-то точке на полу. Вдруг, будто спохватившись, быстро поднял голову и спросил:

- А вы кто же будете, хлопцы?

- Наладчики мы, - сказал Смолин, - бригада. В командировку приехали.

- И что ж налаживать-то у нас будете? - не унимался любопытный старик.

- Жизнь, - коротко ответил Лекарев


***


Разместились в гостиничных номерах. Привели себя с дороги в порядок и подготовились к завтрашнему дню. Выгладили свалявшиеся в сумках "камуфляжи", каждый пришил на рукав шеврон с изображением двуглавого императорского орла, покровительственно держащего на своих крыльях гербы земель и княжеств, входящих в державу, и с гордым словом "РОССИЯ", приготовили документы, упаковали вещи - ничего лишнего с собой не брать!

Собрались в одном номере. На Тирасполь уже опустились сумерки. Жара спадала. Под окнами гостиницы нес свои воды Днестр. На набережной гуляют пары, нарядные девушки. Мирная картина. Мирный город. Никакого ощущения близкой войны.

Взяв бинокль, Будунов вышел на балкон. А через некоторое время...

- Смотрите!...

Обернувшись, казаки увидели расширенные глаза Бориса. Голос его дрогнул.

- Там, - он показал рукой.

С высоты балкона, в слегка потемневшем Днестре увидели два распухших трупа. Покачиваясь на воде, они плыли мимо, куда-то вниз...

В номере пошли разговоры. Чувствовалось волнение. Все думали о предстоящем. На набережную идти уже не хотелось. Да и комендантский час скоро.

Хотя и не были особо голодными, но все же решили поужинать. И, как были в "камуфляжах", пошли в гостиничное кафе, уютно расположившееся на большой крытой террасе, оплетенной густой зеленью виноградной лозы и утопающей в благоухании роз. Посетителей было мало. Из колонок музыкального центра, стоявшего у барной стойки, негромко лились спокойные инструментальные мелодии Джеймса Ласта и Алекса Сильвани. Не до веселья - ведь идет война. В Приднестровье траур по погибшим в Бендерах.

Вошедшие расселись, с разрешения сдвинув столы, в углу зала у стены. Их новый облик в отлаженных, шуршащих новизной и свежестью текстиля "камуфляжах" вызвал удивленный и несколько растерянный взгляд официантки - миловидной женщины лет сорока, принимавшей заказ. А устремленные на них взоры и едва слышное шушуканье сгрудившихся у стойки работниц кафе, даже смутило казаков.

Попытки как-то скрыть в себе это смущение, да томившее душу тревожное ожидание завтрашнего дня и, видимо, волнения и впечатления последних часов, замечалось в каждом движении. Хоть и в полголоса, но оживленные разговоры, явные глупости и напускная серьезность, улыбки, приглушенные смешки и притаеная бравада - все смешалось.

Со стороны посмотреть, так вели они себя как "зеленые" пацаны-новобранцы, сбившиеся в стайку на сборном пункте военкомата... Несмотря на выпитое крепкое молдавское вино, хмель их никак не брал - нервы, господа, нервы...

Уже на выходе из кафе, к ним как-то неуверенно подошли несколько женщин - здешних работниц, спросили:

- Извините, ребята, вы из России?

Узнав, что не только из России, а с берегов воспетой поколением сибирской реки Ангары, глаза их засияли, вместив в себя и радость, и гордость, и надежду... Казалось, они так и говорят: "Мы верим. Вы нам поможете".

За тот день пребывания в Тирасполе, сколько таких глаз видели казаки!

- Значит, это про вас сегодня несколько раз радио передавало? Мы слышали. И куда вы завтра?..

Услышав слово "Бендеры", взгляд их резко изменился. На несколько секунд повисла тишина. Название этого города для женщин стало синонимом слову "ужас". Тут же принесли салаты, закуску, дали в номер добротного вина. Бесплатно.

- От всего сердца, - говорили они. - Храни вас Бог. Возвращайтесь!

Провожали так, как провожают идущих на верную смерть. А потом долго молча смотрели вслед. Казакам даже стало несколько не по себе.


***


В этом кафе они побывали еще раз уже много дней спустя.

Вадим часто вспоминал эти две, неотъемлемые встречи. В одном месте, но такие разные по смыслу и ощущениям.

Стоял такой же теплый вечер середины июля. Мимо барной стойки кафе к центральному свободному столу, уставшей поступью молча прошли военные, одетые в выцветшую, выгоревшую на солнце и, изрядно потертую форму с еле заметным камуфляжным рисунком. Яркими пятнами на форме выделялись лишь красно-зеленые, цветов флага Приднестровской Молдавской Республики, нашивки на груди да шевроны на рукавах с двуглавым орлом и ярко-красными буквами "РОССИЯ". Молча сели за стол.

Народа в кафе было гораздо больше, чем тогда. Оживленные молодые люди. Нарядные красивые девушки. А вот и военные - офицеры республиканской гвардии. В углу, сдвинув столы, большая компания отмечала какой-то юбилей. Из колонок лилась веселая музыка.

- Здравствуйте, молодые люди! Что будете заказывать? - услышали они рядом. Повернув головы, увидели ту же официантку, что была и в прошлый раз.

- Здравствуйте, - с улыбкой, тихим голосом сказал Вадим. - Мы очень рады вновь Вас видеть.

Официантка подняла глаза на своих клиентов и, беззвучно ахнув, чуть не задохнулась... Руки с блокнотом и ручкой медленно опустились.

- Это вы-ы-ы? - пораженно выдохнула она.

Казаки все встали.

- Мы.

Она задумалась, будто разыскивая кого-то взглядом, в котором были радость и сострадание, и что-то вспоминая. Обвела опаленные солнцем лица казаков, поседевшие шевелюры и открытые улыбки, заглядывая в бездну взора их совсем неулыбающихся, уставших глаз.

- Все?.. - тихо спросила она, и голос ее дрогнул, в уголках глаз блеснули слезинки.

- Все.

И тут она, закрыв лицо руками, разрыдалась. В мгновение казаки окружили ее, стараясь успокоить. А к ним уже спешили другие женщины - работницы кафе.

- Это же сибиряки! Вернулись!.. - радостно, как давно не видавшие своих родных, обняли и расцеловали их. - Живые!.. Ребята..., мы за вас Богу молились!...

Посетители кафе, разом повернулись, обескуражено замолчали. Из-за своего стола встали и подошли двое гвардейцев. Один из них, заинтересованно и пристально смотря, громко спросил, обращаясь к Лекареву:

- Извини, браток, это не тебя в Бендерах "Врачом" кличут?

- Н-н-нет, - с некоторой заминкой удивленно ответил Славка, - не меня. Меня вообще-то "Лекарем"...

- Ты?! ... Спасибо тебе, брат! - гвардеец схватил его в объятия. Оторвавшись и, держа руку на Славкином плече, повернулся к своему столу и громко скомандовал:

- Товарищи офицеры! - Офицеры за столом стали по стойке "смирно". - Друзья, это тот самый "Лекарь". А это, - он посмотрел на казаков, - как я понял, та самая группа "Филин"... Ура!

- Ура! Ура! Ур-А-А! - прокричали офицеры и, выйдя из-за стола, крепко пожали казакам руки...

Вся вилимская группа, только сегодня вышедшая из Бендер и завтра уезжающая домой, была, сказать что удивлена - ничего не сказать, была просто поражена и шокирована! Ну, ладно Славка - сколько жизней он спас, вовремя оказав раненным квалифицированную помощь! Он и сам не знает, сколько людей ему обязаны самым дорогим... А они-то чем заслужили такое внимание? Чем же прославилась их группа? Что же такого особенного они сделали? Ведь воевали, как все!

Не меньше таким приемом были удивлены и те милые женщины.

- Спасибо Вам ребята! От нас, от всех женщин, матерей Приднестровья!

А потом был большой пир. За одним длинным столом вместились не только иркутские казаки и офицеры гвардии, да два раненных под Дубоссарами донских казака и врач, сопровождающий их в московскую глазную клинику Святослава Федорова. Нашлось место для многих, благодарных всем защитникам Приднестровья, тираспольчан...