# Оперские байки. Байки от Михалыча 6.

Анатолий Михайлович Казаков

К дню ВДВ. Спецназ в поле.

Армейские байки Михалыча


Налёт

Сегодня много говорится о дедовщине. Рассказывают жуткие истории о том, как "деды" избивают и издеваются над несчастными молодыми солдатиками, как эти самые молодые, после зверских пыток ударяются в бега. В результате, например, у нас в ДВО, боец, скрываясь от этих "зверей-"дедов", много дней просидел в подвале залитым водой, заболел и стал инвалидом.

А мне вспомнились другие "деды".

Тайга, командир перед нами, десятью гавриками, разведчиками-"курками", стоящими в ломаном строю, и фраза: задача группы ... обнаружить ракетную установку и произвести налёт...

Территория поиска впечатляет, наверное, больше любого района в Московской обл.

Раннее утро, ласковое солнышко, чирикают птички, воздух наполнен обалденными ароматами тайги. Обнаружили искомый объект поиска. Стоит себе на полянке наш бригадный ЗИЛ с кунгом, типа пункт управления, а невдалеке надувной "Першинг". На пеньке, с автоматом на коленях, дремлет "дед" из 3-й роты. Она сегодня играет нашего противника.

Естественно, весь периметр опутан хитроумными растяжками - взрывпакеты, "сигналки" и прочая пиротехника призвана охранить спокойный сон "дедов" от наших посягательств. Но не зря командиры гоняли нас на занятиях по минно-подрывному делу. Всего делов-то, в четыре руки за десять минут проходы подготовлены, и разведчики замерли на исходных в ожидании начала действа.

Команда: "вперед"! Через мгновенье часовой "дед" лежит связанный у ближайшего куста. Под ракету прикреплен макет тротиловой шашки. Осторожно приоткрывается дверь кунга, внутрь летит ЯДГ (это такой картонный цилиндр, заполненный порошком и снабженный запалом, от которого порошок поджигается и выделяет очень много слезоточивого газа), дверь подпирается. Группа сноровисто отходит и из леса наблюдает, как через узенькие окна-амбразуры в верхней части кунга, с ревом и воплями вылетают бойцы "противника". Убегая от кунга, пара бойцов "противника" рвет свои же растяжки. Грохот взрывов, хлопки и свист сигнальных мин. Иллюминация что надо. Налёт так налёт.

Задача выполнена. Группа растворилась в тайге.

Пункт постоянной дислокации бригады. Поздний вечер. В ленкомнате одной из рот собрались на совет "деды" отряда. Мы, разведгруппа из двух отделений - шесть "салаг"-рядовых, да "фазаны", два ефрейтора и один сержант, опять в строю, но уже перед ними и держим ответ за свою дерзость. Ст. сержант, замкомгруппы - сам "дед" и сидит среди "дедов", правда без права голоса.

Красочный, в несколько голосов, рассказ участников о происшествии. Бурное обсуждение, широкий диапазон предложений о наказании: от "большого мешка "рябчиков" (это наряды вне очереди, типа вечные дежурные по уличному туалету) до лишения увольнения... пока не дембельнётся последний из пострадавших "дедов" (т.е. до конца года, последнего разгильдяя выпускали за ворота части 31 декабря).

Крик, шум, наверное, слышно в ближайшем поселке, стоит уже с полчаса. Наконец поднимается молчавший до этого наш формальный и неформальный лидер - старшина роты, тоже "дед", срочник, призывался с Сахалина, здоровенный амбал, под два метра, с зычным голосом. Оглядел собравшихся, дождался пока стих шум и вдруг нам:

- Равняйсь! Смирно! - Оглянулся на "дедов", те сладострастно, в предчувствии сатисфакции, закатили глазенки...

- За проявленную инициативу и смекалку объявляю благодарность. - Как нам показалось, старшина внимательно посмотрел каждому из нас в глаза, мол, правильно ли поняли...

- Вольно. Разойдись.


Засада

По зимней лесной дороге, подпрыгивая на ухабах, неспешно едет "козлик" - легковой крытый тентом ГАЗ-69 с армейскими номерами. Но странный какой-то автомобиль. Дверей хоть, как и положено - четыре, но ни на одной снаружи нет ручки. В машине за рулем солдатик в шапке и бушлате с сержантскими погонами, на дверце в специальных креплениях автомат. Рядом с водителем мужчина, также в армейской форме, но погоны полковника, на коленях у него горкой лежат взрывпакеты и шашки оранжевого дыма. Полковник зорко поглядывает по сторонам, пытаясь что-то разглядеть на девственно чистом снегу прилегающего к дороге редкого леса.

В это время, несколькими километрами далее, двое, одетые как приведения во все белое, усердно перепиливают толстое деревом чем-то похожим на струну с зубьями и какими-то палками на концах.

Некто невидимый, вполголоса командирским баском поторапливает:

- Давай, ребята, веселей, Батя вот-вот появится.

Идут учения. Спецназ отрабатывает навыки организации засады. "Противника" играет сам командир бригады, любовно называемый личным составом - "Батя" (ну, очень строг, но справедлив, как отец родной). Лично натаскивает молодняк. Учения бригадные и основные задачи выполняют разведгруппы из двух рот, укомплектованных на 100 процентов рядовым составом из последнего призыва. Все знают, поблажек не будет, приказано работать максимально приближено к боевому. Это значит - можно все, кроме нанесения увечий. Именно поэтому на машине комбрига снаружи нет ручек - дабы шустрые разведчики не смогли влегкую выполнить задачу - захватить "языка".

"Газон" по-прежнему неторопливо миновал поворот, впереди показался мостик. Батя заметил, как за ним, метрах в сорока по ходу движения машины, качнулась стоящая у дороги осина. Полковник мгновенно поджигает огнепроводные шнуры и, приоткрыв дверь машины, бросает взрывпакеты и шашки оранжевого дыма. Раздается серия взрывов, все заволакивается оранжевым облаком. Из него, как черт из табакерки, появился Батя и громко скомандовал: "Командир группы, ко мне".

Из кювета поднимается фигура в белом и, приложив руку к голове, докладывает:

- командир 4-й группы лейтенант Луговский...

Комбриг, не скрывая злорадного раздражения, прерывает офицера:

- Лейтенант, Вы и личный состав первого отделения убиты, можете выдвигаться на пункт сбора. Второму отделению продолжить выполнение поставленных задач.

В ответ раздается унылое:

- Есть быть убитым.

Автомашина тронулась дальше, учения продолжаются.

Пункт постоянной дислокации. Бригада построена на плацу. Батя ведет "разбор полетов", т.е. подводит итоги учений.

Его "ланцепупы", как он любил называть подчиненных, напряженно ждут, кого сегодня Батя будет публично "причесывать". Четвертая группа уверена - сегодня их день. Они единственные, кого комбриг "выпас" до начала атаки. Правда, непонятно, почему только их. Обычно в штрафники попадало до половины групп.

Неожиданно командир командует выйти из строя второй группе. Десяток бойцов во главе с лейтенантом четко печатая шаг, выходят на положенное число шагов и поворачиваются лицом к строю. В глазах ни тени сомнения в справедливости вызова "на ковер". Физиономии как под копирку: сейчас нас будут иметь. Чует кошка, чьё сало съела?

Тем временем Батя, обращаясь к личному составу бригады, и показывая рукой на стоящую группу, начинает повествование, оно неизменно предшествовало наказанию.

- Вот эти ланцепупы в очередной раз имели наглость поставить на грань срыва учения. Они думают, что их проделки с ЯДГ командованию неизвестно. На предыдущих учениях они вывели из строя "противника" - четверых "дембелей", те не смогли продолжать учения, а в этот раз замахнулись на командира бригады. Водителя чуть "Кондратий" не хватил, а я от грязной и вонючей рукавицы только что не помер.

Кто-то из бойцов проштрафившейся группы тихонько хихикнул. Негодник, наверное, вспомнил ту засаду. Сержант негромко бормотнул: "Дураков (чес слово, это у бойца такая фамилия, в этой группе еще был боец с фамилией Дубина - внешне он действительно походил на дубину, с которой в стародавние времена разбойники выходили на большую дорогу), отставить смех".

После "разгрома" четвертой группы, Батя двинулся дальше и был уверен, что и следующую группу он вычислит. Особых изысков в технологии засады с целью захвата пленного из автомашины, проводимой на лесной дороге в зимнем лесу, придумать было сложно. Самое главное было в том, чтобы остановить машину. Конечно, в боевой обстановке хватило бы одного выстрела в шофера из 6П9 или ПБСа, но обстановка лишь приближена к боевой, так что, крутись - спецназ. Основным способом остановки машины было нечто, чаще всего дерево, перекрывающее дорогу. Батя это знал, знал, что на капот машины дерево ронять не будут - убоятся командирского гнева, и успешно вычислял начало атаки.

Машина все также неспешно двигалась вперед. Начался отрезок дороги, отведенный для организации засады очередной группе. Батя про себя отметил, как этой группе не повезло с местом засады. Из нарезанных пятиста метров, метров стопятьдесят-двести не имело ни бугорка, ни кустика. С обоих сторон поля - спрятаться некуда, приличные деревья, пригодные для остановки машины, были только в самом конце отрезка.

Ну-ну, подумал комбриг, посмотрим, как молодежь выкрутится.

Совершенно неожиданно из придорожного сугроба прямо под колеса машины бросился солдат. Водитель и комбриг, инстинктивно, но синхронно, даванули - один педаль тормоза, второй пол машины. Очевидно, от удвоенных усилий её немного занесло, но остановилась машина моментально. Сержант и полковник, как по команде, выскочили на дорогу к лежавшему бойцу. Дальнейшее происходило как в немом кино. Оба были мгновенно схвачены неизвестно откуда взявшимися фигурами в белых маскхалатах. С водителем никто особо церемониться не стал - связанного, с кляпом во рту, его бросили на заднее сидение машины. А почти стокилограммовое тело полковника вздернутое крепкими руками на уровень плеч, резво, покачиваясь в такт бегущим разведчикам, поплыло над землей в ближайший лес. Рядом с ним кто-то под мышкой нес бойца, кинувшегося под машину... При ближайшем рассмотрении, он оказался манекеном, сделанным из обмундирования набитого сеном.

Отойдя на приличное расстояние, группа остановилась, полковник был поставлен на ноги, изо рта у него был вытащен кляп и старший группы бодро доложил:

- Товарищ полковник, вторая группа выполнила задание по захвату пленного путем засады. Разрешите получить замечания. Командир группы лейтенант Николаев.

Если бы рядом был стог сена, то Батя, своим гневным взглядом наверняка поджег бы его. Но, на удивление разведчиков он не стал ничего говорить. Молча, махнув рукой, мол, что с вас возьмешь, полковник направился в сторону дороги.

Надо полагать, этот разбор на плацу и был ответом на вопрос командира группы, заданный в лесу.

Между тем, изложив обстоятельства и ход проведения засады, сдобрив это своими едкими комментариями, командир бригады замолчал. Над плацем повисла напряженная тишина.

Каждый разведчик второй группы невольно подумал о степени своей ответственности. Сержанты готовились уменьшить количество лычек на погонах (Батя это наказание практиковал), солдаты вспомнили, что командир бригады любил давать рябчиков и измерять их в виде некоего количества шагов отмерянных там, где требуется вырыть какую-то траншею. А тут, как некстати, меняли кабель связи и в части шли земляные работы. Если бы не нарядчики, рыть пришлось бы всем по очереди, а так вкалывали имеющие взыскания. Словом, уныние личного состава было видно без бинокля.

- Р-р-рняйсь! - Комбриг молодцевато оглядел строй. - Смирно!

Еще одна пауза, показавшаяся "штрафникам" вечностью. Умел Батя завернуть интригу. А дальше, с короткими интервалами:

- Личный состав второй разведывательно-диверсионной группы ... за проявленную при проведении засады ... смекалку ... кхм-м ... освобождается от работ по замене кабеля.

Над плацем прошелестело удивленное: о-о-о, прерванное враз повеселевшими голосами: "Служим Советскому Союзу".

- Вольно. Разойдись.