# Настоящий десантник

Игорь Леонидович Казаков

Присядем на дорожку

Настоящий десантник.

В то благородное время, в глубине веков говорили, что если ты не прыгнул с самолета АН-12 - ты не настоящий десантник. Накануне того дня, когда стал настоящим десантником, находился я на так называемом летнем полевом выходе. Полевой выход проходил довольно замечательно, потому, что во время его проведения практически никто не приезжал из верхнестоящих штабов. А получилось это в соответствии с поговоркой "Ничто так не радует, как неудача товарища". Эта поговорка прижилась в армии как родная.

На полевой выход одновременно было спланировано два батальона: наш, и еще один. "Еще одним" батальоном командовал вновь испеченный, блатной и рвущийся в атаку заместитель командира батальона Майков Сергей Анатольевич. А нашим батальоном командовал я, также в должности заместителя командира батальона. Но я был уже древним, в атаку не рвался, прислушивался и придерживался приметам. Плох тот разведчик, который не верит в приметы. Перед началом полевого выхода мы дружным коллективом заместителей командира батальона присели на дорожку после инструктажа по мерам безопасности. А в "еще одном" батальоне этого не сделали, так как его руководитель все рвался быть первым. В результате, когда мы вошли в район полевого выхода, в "еще один" батальон уже летело все руководство бригады, проверяющие и контролирующие, безучастные, участные, помогающие, другие должностные лица и просто зеваки. Выяснилось, что когда груженые машины "еще одного" батальона стали поворачивать с дороги в лес, одна из них остановилась, вторая - приостановилась, а третья - не приостанавливаясь со всей дури воткнулась во вторую, а вторая - в первую. В результате в двух автомобилях двигатели ушли в кабины, хорошо, что никого серьезно не травмировало.

Наш батальон за три дня довольно хорошо провел мероприятия инженерного оборудования района проведения полевого выхода: построены и замаскированы места для проживания личного состава в полевых условиях, пункт хозяйственного довольствия, укрытия для техники и другие мероприятия. Самое главное, что никто не мешал. А не мешали из-за того, что в "еще одном" батальоне на третьи сутки пребывания солдат на пункте хозяйственного довольствия надрубил себе большой палец левой руки. Наверное, все те, кто прибыл для оказания помощи после автомобильной аварии в самом деле оказали помощь, а, скорее всего, их оказалось маловато, и после второго происшествия народа для оказания помощи несколько прибавилось теперь уже из руководящего состава тыла бригады. Но беда одна не приходит. Тоже, примета. И еще через три дня солдат на занятиях по боевой подготовке выстрелил себе холостым патроном из снайперской винтовки в живот. Ничто так не радует, как неудача товарища. Помощников в соседнем батальоне стало еще больше. Уже к концу полевого выхода подъехал к нам заместитель командира бригады полковник Кравчук Сергей Константинович. Поинтересовался ходом проведения занятий, опросил, есть ли проблемы и уехал.

Завершался полевой выход. На следующий день уже начиналось слаживание взводов с проведением учений. Ближе к 18.00 прозвучал ничего не обещающий хорошего звонок по телефону дальней связи. Командир бригады полковник Чертохов Александр Прохорович поставил задачу, из которой я уяснил, что к 19.00 в район полевого выхода прибудут 12 "Уралов", к этому времени подготовиться к возвращению в бригаду, в 20.00 - ужин, с 20.30 до 22.3 - предпрыжковая тренировка, в 5.00 - подъем, 5.30 - завтрак, в 7.00 - выезд на аэродром Мачулищи, прыжки из АН-12 для проведения двусторонних учений с представителями МВД.

Вызвал командиров рот, поставил им задачи. Ротные были толковые, долго и нудно объяснять ничего не надо было. Личный состав также был подготовлен. Все мероприятия подготовки к возвращению в бригаду были выполнены.

В назначенное время батальон прибыл в Мачулищи. Меня охватило чувство гордости, когда мой батальон пешим порядком шел по улицам военного гарнизона, в котором я провел свою юность. Здесь, в Мачулищах, я закончил восемь классов образовательной школы, музыкальную школу, здесь жили мои родители, здесь они и похоронены.

В 1980 году проходило крупномасштабное учение Вооруженных Сил Советского Союза. Тогда, будучи учеником 7 класса, я нашел около дома офицеров десантную эмблему, и просмотрев дважды фильм "В зоне особого внимания" я понял, что это моя судьба. В те времена у нас не было разнообразных игрушек для игры в войну, как сейчас, и мы делали оружие из дерева. Однажды, сделав такое ружье, я нарисовал на нем десантную эмблему. Самое удивительное в том, что, когда я через несколько лет приехал домой в Мачулищи, это ружье сохранилось и с ним играл мой сын.

Я вел батальон по улицам Мачулищ, и не просто батальон, а десантный батальон. Некоторые люди узнавали меня, желали всего хорошего. Прибыли на аэродром. В связи с тем, что городок был авиационным, большинство выпускников школы заканчивали авиационные училища. В этот день я встретил на аэродроме многих своих одноклассников, даже второй пилот АН-12 был моим одноклассником, не говоря уже про старшего инженера полка и других офицеров, состоящих на должностях авиационного полка.

По команде одели парашюты, встали на линии проверки, представители воздушно-десантной службы проверили их. Сидим, чего-то ждем: то ли погоды, то ли летчиков, которые пьют утренний кофе. Прошло три часа, все сидим, ни покурить, ни в туалет сходить. Такова судьба десантника.

Дали добро, грузимся в аэроплан, 64 десантника, половина дембелей, половина молодых солдат, но уже совершивших три прыжка из вертолета Ми-8Т. Со мной рядом посадили начальника продовольственного склада старшего прапорщика Поверзеву Н.И. Экипаж стал запускать двигатели, правый завелся, а левый - нет. Тут вышел борт - инженер, взял подметальную щетку, поднял ее и ударил по каким-то релейным коробкам вверху фюзеляжа. Двигатель запустился, но этот случай, как не хорошая примета, внесла некоторое беспокойство среди десанта. Потом вышел командир корабля и сказал, что на взлете он покажет, как открывается рампа и звучит ревун.

Но мы тогда не знали, что он бывший летчик-истребитель. Взревели моторы и самолет начал набирать высоту. От резкого набора высоты все клепки этого прекрасного сарая с крыльями стали выпрыгивать из своих гнезд сантиметра на два, хорошо, что не вылетали совсем. С нашей стороны сидели молодые солдаты. Лица у них стали деревянные. Прапорщик Поверзева Н.И. спросила у солдат: "Ребята! Почему не улыбаетесь?" Бойцы изобразили воздушно-десантный оскал. От этого стало еще грустнее. Раздался ревун. Я в своей жизни много слышал разных звуков, но такого страшного как этот - никогда. Заставит выскочить из самолета любого, даже полу контуженного.

В этот момент стала открываться рампа самолета. У четырех солдат сорвало контровки с рамки ранца подвесной системы. Солдаты были опытными, руками держали фалы. Подбежал помощник выпускающего, отцепил камеры стабилизирующих парашютов и пересадил их в глубине лайнера. У молодых солдат лица из деревянных превратились в каменные. А по салону пошел неприятный запах извергающихся из благородных желудков газа. Пятнадцать минут подлетного времени для десантирования показались вечностью. Самолет встал на боевой курс и в этот момент все почувствовали всю прелесть полета. Ан-12 стало так штормить на воздушных ямах, что у солдат началась морская болезнь и некоторые стали извергать содержимое завтрака наружу. Запах в салоне наполнился новыми оттенками. Четыре захода по 16 человек, в крайнем потоке - сам чуть не обделался. Настал и наш момент десантирования. Оторвался от рампы резким прыжком и первые секунды попал в разряженное пространство. А потом - как удар лопатой по мягкому месту. Резко сработала парашютная система, да так резко, что при раскрытии купола мелкие мурашки заполнили глаза. Дальше делаю, как учили: "Осматриваю купол! Осматриваю воздушное пространство!" Разворачиваюсь по ветру и наслаждаюсь полетом на парашюте. Аккуратно приземляюсь, собираю парашют и слышу радостные крики прапорщика Поверзевой Н.И. На секунду подумал, что она сошла с ума, но вскоре и она стала собирать парашютную систему.

После прыжков поехал забирать парашютно-десантную тару в Мачулищи. На аэродроме, в обвалованном капонире стоял наш Ан-12. Борттехник той же щеткой, которой запускал двигатель, подметал салон самолета. Увидев меня, сказал: "Посмотри, что твои наделали!" Но не остатки извержений из желудков удивили меня, а следы солдатских сапог, а, вернее, сапожного крема на фюзеляже лайнера. Они свидетельствовали о том, что кто-то побаивался выпрыгнуть, но остальные солдаты просто напором выталкивали его из самолета.

Так я стал настоящим десантником. И судьба еще не один раз сталкивала меня с этим прекрасным лайнером. "Еще один" батальон к совершению прыжков так и не допустили, а заместитель командира этого батальона вскоре был назначен на вышестоящую должность, но в другой организации, в которой он в самом деле стал первым.

Но на этом приключения не закончились. Прыжок с парашютом - это не самоцель, а всего лишь доставка к выполнению поставленной задачи. Это как поездка на трамвае, доехал до нужной остановки - и идешь делать то, что задумал. После сбора парашюта выхожу на пункт сбора. Я был назначен посредником к лейтенанту Болтаеву А.В. Группа была подготовлена хорошо. После обеда пошел противный мелкий дождь. Когда начало смеркаться, дошли до района разведки. Посмотрел внимательно карту, спросил командира замысел проведения поиска, который мы вместе с ним разработали во время непосредственной подготовки. Он довольно четко доложил, что целесообразно поиск вести тремя дозорами от себя к себе. В принципе правильно мы придумали. Однако, теперь на местности он не предусматривал осмотреть небольшую полянку на стыке каналов оросительной системы. Но маршрут одного из дозоров проходил рядом с опушкой. Таким образом, не меняя ранее принятого решения, целесообразно, отправить дозор для осмотра опушки, дождаться его осмотра, а уже потом вести поиск тремя дозорами.

Командир группы с дозором пошел выполнять задачу. Через двадцать минут он по радио доложил, что объект найден. Распределили группу по подгруппам, немножко потренировали личный состав. Незаметно, по каналам, пробрались к объекту и в упор "расстреляли" представителей МВД. Задачу выполнили. Еще раз убедился, что настоящим спецназовцем надо родиться.