# 01 13. Вумарз

Дмитрий Святославович Клеймёнычев

На окраине кишлака Вумарз наша рота "паслась" в винограднике примерно час. Многие бойцы были призваны из сельской местности Узбекистана, а значит, понимали толк в сельскохозяйственных культурах. К тому же они являлись "старослужащими" и показывали пример "молодняку", как надо себя вести "на выпасе". Благодаря их глубокой внутренней культуре, плантация винограда понесла минимальный урон, мы почти ничего не сломали, единственное что сделали - поделились с душманами урожаем в свою пользу. Местных жителей в Панджшере не было, их эвакуировали власти Афганистана, поэтому виноград принадлежал душманам, а мы немножко у них "отщипнули долю малую", может каких-то несчастных три или четыре центнера. Не сдохнут они от такой потери, а если вдруг сдохнут, ну дык нам Комбат Есипенко именно это и приказал при постановке боевой задачи.

На наше счастье, по итогу выполнения боевой задачи в винограднике, никто из наших солдат не пострадал. Обычно, после обжорства немытыми фруктами и ягодами, народ жестко "мается животом". Нас доля сия минула, во всяком случае моя боеготовность осталась "непокобелима" и никто не попался мне на глаза без штанов в нелепой позе с лютым расстройством желудка. Единственное что с нами нехорошего приключилось - всех донимала жестокая жажда. На момент, когда поступила команда начать проческу кишлака Вумарз, мы сами уже подпрыгивали и "били копытом", с целью пойти куда-нибудь и найти небольшое озеро пресной воды. Можно даже и большое, никто из нас не возражал.

Командир батальона, таки, дал "отмашку" на начало прочески. Замполит, как ИО командира роты, поставили задачу Рогачёву с двумя взводами идти по дальней от реки окраине кишлака и прикрывать с возвышенности действия двух других взводов. Четвёртый взвод прапорщика Рушелюка должен был идти через середину кишлака. Замполит с первым взводом собрался прочесать ближнюю к реке Панджшер часть Вумарз.

"Вот там-то они и отопьются панджшерской водицей", - подумал я и начал сильно завидовать Замполиту и всему Первому взводу.


Беглого взгляда на схему построения боевых порядков роты достаточно для понимания смысла фразы "Замполит сфилонил". Он назначил себя старшим похода вдоль питьевой воды по полям, где нечего было прочесывать.

Хорошо быть командиром! А командиром без совести быть ещё лучше. Пусть бы Замполит отправил по этому маршруту взвод Рушелюка, вооруженный тяжелыми АГС-17 и ПКМ, это было бы нормально, с моей точки зрения "молодого" солдата. А с точки зрения офицера с высшим военным образованием надо было делать так, как сказал лейтенант Денисов С.Н.:

- Гранатомётно-пулемётный взвод вообще нельзя было в кишлак вводить на проческу. Им надо было дать взвод мотострелков для прикрытия и расположить где-нибудь на бугре, чтобы им цель было видно, если что-то начнётся. Чего-чего, а бугор в Панджшере найти не сложно.

По команде на выдвижение, Рогачев выстроил вверенные ему Второй и Третий взводы в колонну по одному, вперёд выставил сапёра, сам со своей личной охраной влез в середину строя и руководил оттуда действиями двух взводов:

- Всем двигаться след в след! Цепью не разбредаться! Вы не фрицы и здесь не Сорок Первый! Кишлак нежилой, он может быть минирован. Как расползётесь в цепь, так и настанет вам жопа!

Получается, Рогачев тоже сфилонил. На построении командир полка подполковник Чикал поставил задачу двигаться цепью, но Рогачев выстроил нас в колонну, а я сразу же с ним внутренне согласился. При таком построении значительно выросли мои личные шансы вернуться живым с этой операции. И ещё я успел подумать: - "Хорошо, что Чикал не летает над нами на вертолёте, не видит нас и не отменит решение Рогачева".

Вскоре, как говорил прапорщик Хайретдинов, по команде "три зелёных свистка", солдаты двинулись вперёд.


Сразу за виноградником начался сад из огромных грецких орехов. Кое-где на земле валялись желтые листья, опавшие с деревьев, они шелестели под ногами нагруженных, согнувшихся под тяжестью вещмешков солдат. Едва мы вошли под деревья, Рогачев обернулся ко мне:

- Смотри - мина. Видишь? - Кивком подбородка он показал направление, куда надо смотреть.

Среди желтых и бурых листьев ореха, едва приметно, торчала резиновая крышка ПМНки.

- А сапёр идёт впереди и хлеблом торгует. Хер предупредил, пидор гнойный. - Рогачев приподнялся на цыпочки и закричал поверх моей головы в хвост нашей колонны: - В двух шагах от тропы мина! Хлебалами не щёлкать!

- Тащсташнант, а чё с ней делать?

- А ничё, пусть стоит. Такие могут быть установлены на неизвлекаемость.

- Дык накладным зарядом давайте её долбанём?

- На кой хер она тебе сдалась? Иди, пока идётся. Сейчас начнёшь шариться вокруг неё, а там окажется ещё одна. И - жопа!

В заминированном ореховом саду справа у нас оказался забор, сложенный из крупных камней. Каким-то чудом мы прошли к нему без потерь.


- Все - на забор! - Заорал Рогачев громко, чтобы его команду услышали даже в конце колонны, и сам полез на каменную кладку, помогая перегруженным ногам руками.

- Залезли и рассредоточились! Дистанцию увеличить! Мы на этом заборе для снайпера - как в тире. - Прокричал Рогачев, затем обернулся ко мне и добавил без крика:

- Заборы ни одна жопа не догадается минировать сверху. А если начнут бить по нам из пулемёта, то сразу влупят туда, где толпа плотнее. Так что ко мне не приближайся и следи, чтобы Спыну к тебе сзади не приближался. Если с гор врежут, то не по нам, и мы успеем спрыгнуть.

Какое-то время мы шли по каменному забору, достигли места, в котором он прервался. Это был вход в кишлак из-за околицы. Сапёр слез с одной стены, прошагал через проход, подошел к другой стене, принялся карабкаться на неё. Все, кто шел за сапёром, последовали его примеру, а когда к этим воротам по стене дотопал Рогачев, он обернулся ко мне и сказал:

- Проходы минируют чаще всего. Где шурави-дурак пойдёт? Шурави - это Европа, он в дверь посунется. Тут ему и жопа! А ты не будь дураком. Если не можешь перепрыгнуть "дверной проем", тогда делай так! - Рогачев надавил каблуком на край стены возле прохода и обрушил вниз груду камней.

- Обрушиваешь забор вниз, если мин нет, то слезай. А если мины будут, ну хрен с ним, щебёнкой тебя посечёт. Жив будешь, в госпитале сгущёнки пожрёшь, от операций поотлыниваешь. И ещё! Никогда не перелазь через забор и не спрыгивай с него. Под стенами часто ставят мины, чтобы ты туда от обстрела не спрятался. Поэтому завали стену, пусть она рухнет на мину. Только после этого лезь в дыру.

Именно в такой ситуации подорвался Дагир Апаев. Седьмого июня 1984 года он спрыгнул со стены забора в Мариштане, получил минно-взрывное ранение и через несколько дней скончался в госпитале. Если бы в тот день группу вёл Рогачев, то Дагир остался бы жив - стену завалили бы, мину накрыло бы камнями и все прошли бы, "аки посуху". Но в тот день группу вёл Старцев, у него не было необходимого боевого опыта, в июне 1984 года исполнилось всего два месяца со дня нашего прибытия в Афганистан. Это очень сильно не полтора года, как у Рогачева. Не зря про него сказал Комбат Есипенко: - "Надеюсь, всем нам он будет очень полезен". Мне в первую очередь будет полезен, я ближе всех к нему находился. Впереди него шел "замок" третьего взвода сержант Манчинский, но с моим лицом Рогачеву было приятней разговаривать, чем с Саниной попой, поэтому он регулярно оборачивался ко мне и говорил всякие умные мысли. Если бы за ним шел не я, он к другому оборачивался бы и учил, что надо делать, чтобы пожить ещё немножко на этом свете. Выходит, свезло мне с моим ручным пулемётом - Рогачев за него меня к себе приставил. И теперь у меня появилась возможность слушать опытного человека и запоминать каждое слово. Похрен, что это слово сказано писклявым голосом, похрен, что у него желтые кучеряшки волосиков и девичье лицо, и тонкие ножки. Какая, нахрен, разница какие ножки у Командира? Пусть хоть кривые и волосатые, мне с ним не ламбаду танцевать предстоит, а по ржавым минам шпарить. Если командир будет неопытный, то на минах солдату его собственные ножки повыдергивает, а они потом не отрастают - Майор Зимин сказал.

Мы прошли несколько сот метров по забору. Возле построек он закончился, колонна солдат вошла в узкую улочку, двинулась между желтых домов по плотно утрамбованной глине. Это было очень важно, что глина утрамбована, в такое "дорожное покрытие" нажимную мину сложно поставить. Мы зашагали смелее, а значит и быстрее.


Колонна солдат скрылась в продуваемых ветром проулках. В одном из закутков, под небольшой яблоней, мне попался на глаза низенький кустик томата. На нём висело пять маленьких красных плодов, я подошел по большому камню, дотянулся до кустика, сорвал помидорки, дождался топавшего за мной с пулемётом наперевес Ваську Спыну, протянул ему помидорки на ладони:

- Вась, смотри! У вас в Молдавии, наверное, такие не растут? Попробуй, - я высыпал четыре помидорки Ваське на ладошку, одну закинул себе в рот.

- Э-э, долбоюноши! - Рогачев дошел до угла, оглянулся и увидел нас с Васькой. - По окнам пасите, придурки! И не собирайтесь в кучу! Выкинь свои сраные помидорки, ты не на даче находишься! Душману в вас двоих стоячих попасть проще, чем в одного, шагающего между построек!

В очередной раз я сморозил хрень на проческе, в очередной раз Рогачев это заметил. Потому что он постоянно контролировал своих солдат и их действия. Это тебе не зам поллитр какой-нибудь, а боевой командир, которому взвалили толпу необученных солдат на его "седую голову".

Кишлак Вумарз оказался не длинным, но рота прошла его лишь к концу дня. Пока мы ломали заборы, пока лазали по стенам, время неумолимо текло. Да и начали мы прочёску не с рассвета - пока доехали, пока построились, пока проинструктировались. В общем, к вечеру, рота прочесала кишлак Вумарз и все три группы сошлись вместе за его околицей. Мы все к тому времени уже понимали, что ночевать надо на высоте, в горах, чтобы душманы не сделали нам "жопа сыктым", как выражались мои дорогие товарищи, призванные из Узбекистана.

По итогу Замполит, получил по связи задачу и повёл роту на подъём. В сумерках длинная вереница уставших за день солдат, понуро потопала к страшной серой горе, выделявшейся на фоне сереющего неба.


Мне не верилось, что после прочески у нас хватит сил забраться туда.