# И веки мне смежит усталость

Александр Николаевич Климов

Сырой октябрьский ветер мягко налегал на оконные стекла, которые тихонько позвякивали. Он так и не собрался утеплить окна на зиму и в квартире ощутимо гуляли сквозняки. Да какая разница, в конце-концов? Жить здесь в его отсутствие никто не будет, так что на холод жаловаться будет некому.

Жалко было кота отдавать. Ой как жалко. В глазах защипало, он сморгнул. Коты так привязаны к дому... а этот... да, больше чем к дому он был привязан к нему. Какими глазами он смотрел на него, когда тот выносил его в плетеной ивовой корзинке - его любимой корзинке, в ней он носил его везде, даже к ветеринару - из квартиры. Он старался не смотреть в эти внимательные, все понимающие и жалобные глаза. Кто сказал, что самые жалобные глаза у собак? В кошачьи глаза смотреть гораздо труднее...

Тихо шипел газ в конфорке, чайник начал потихоньку ворчать. Хотя чая ему совершенно не хотелось и он знал, что не будет его пить. Просто захотелось поставить чайник перед выходом. Последняя нотка уюта и тепла, которого всегда было так мало в его доме.

Кресло с вытертой обивкой привычно-ласково обнимало за плечи и словно нашептывало на ухо: "Расслабься... Не ходи никуда... Останься". Он усмехнулся. Это мы уже проходили.

Часы с фосфоресцирующими стрелками показывали четверть девятого. Заплатил за них уйму денег, но они того стоили - настоящие армейские часы с прочнейшим кварцевым стеклом и кучей прибамбасов. Тяжелые, как брегет, но эта тяжесть приятно успокаивала руку.

За окном уже стояла непроглядная темень. И в квартире тоже - он не включал свет. Еще одна странность - хотелось уйти из дома под покровом темноты. Нет, не оттого, что не хотелось никому показываться на глаза. Кому тут покажешься, в пустой квартире? Темнота окутывала его как мягкое покрывало, она тоже была друг, как кресло, как чайник и не хотелось ее разгонять режущим светом электролампочки.

Сумка, большая, с тяжелыми брезентовыми боками прислонилась к правой ноге как сенбернар. Как ни экономил на снаряжении, а баул вышел тот еще. Ну да на отсутствие силы не жалуемся - он повел могучими плечами - так что не страшно. Дотащу через три границы.

Он прислушался. Померещилось?.. Да нет, он же слышит... Откуда?.. Откуда здесь эта песня? Соседи слушают? С чего им вдруг слушать этот старый-старый хит, который и в те годы не был на пике популярности... "Life is life". Как выручила его когда-то эта песня. Когда он уже был готов сорваться и пойти вразнос, вдруг она грянула под самыми стенами караулки, пилотка полетела в угол, автомат на топчан и он танцевал, танцевал, танцевал в каком-то надрывно-радостном исступлении. "Совпадения отменяются", как говорил Роланд из Гилеада? Точно, отменяются. Только тогда эта песня удержала его от непоправимой беды, а сейчас?.. провожает?.. Да, провожает. Просто провожает как еще один старый друг. Самый старый из всех оставшихся.

Все, хватит. Еще пять минут таких грез наяву - и он точно не сможет выйти из квартиры. Рывком он вскочил из кресла - спину царапнул короткий, жалобный скрип. Тихонько всхлипнул чайник, горбясь над погасшей конфоркой. Песня за стеной выдала последний аккорд и замолчала. Он поднял сумку, посмотрел на часы, еще раз окинул взглядом дом, словно впитывая в себя все до мельчайшей детали, повернул ручку и вышел. Сухо щелкнув, закрылась за ним дверь...

... светало. Утреннее солнце играло серебряными переливами на заиндевевшей за ночь пожухлой траве. Сербские позиции на противоположной стороне долины тонули в густом, как крестьянская сметана, тумане. Дозорный-ховат не отрываясь смотрел вдаль, словно пытался прощупать взглядом эту непроницаемую белизну. Потом откинулся спиной на противоположную стенку окопа, оттянул затвор своей винтовки и посмотрел на ярко блеснувшую в утреннем солнце латунную гильзу и хищно-острый наконечник пули. Сухо щелкнув, затвор вернулся на место.