# Офицерская честь

Валерий Евгеньевич Кочергин

Рассказ написан на основе реальных событий. Автор не указывает названий войсковых подразделений и истинные имена героев, так как это могло произойти в любом подразделении сороковой армии за время войны в Афганистане. Так что, хотите верьте, хотите не верьте, но во время Афганской войны произошла такая история.

В Афганистан пришла весна, а вместе с ней и молодое пополнение. В воздухе запахло "дембелем" и долгожданной встречей с родными и близкими. А пока мы идем с вновь прибывшим лейтенантом Гавришиным в парк подготавливать машину к боевому выезду. Мы должны были сопровождать колонну наших войск. У меня это был последний выезд у Гавришина первый.

Молодой лейтенант заметно волновался и нервничал. На подготовку машины оставалось несколько часов. Он только, что прибыл в полк и, уже через несколько часов должен выехать на выполнение боевого задания. Когда мы пришли на автостоянку нашей роты, то увидели интересную картину. Под машиной лежал водитель из последнего пополнения, рядовой Трубецков, и сосредоточенно читал книгу под названием "Устройство автомашины ГАЗ 66".

- Ты, чем там занимаешься? - спросил лейтенант присев на корточки.

- Изучаю устройство автомобиля! - с серьезным видом отвечает Трубецков, переворачивая страничку.

- Я тебе сейчас покажу, как изучать устройство автомобиля! - закричал Гавришин. - А ну ползи сюда!

Трубецков медленно выполз из под автомобиля и принял позу невинной жертвы. Скрестив руки ниже живота и опустив голову, он из под бровей уставился на лейтенанта.

- Ты, что на меня уставился! - закричал лейтенант. - А ну, руки по швам! Смирно! - кричал Гавришин и сжав ладонь в кулак, поднял правую руку вверх.

- Что здесь происходит! - вдруг услышали мы чей-то грозный окрик. Обернувшись, мы увидели замполита полка. - Вы что себе позволяете, товарищ лейтенант? Как Вы смеете кричать на солдата и тем более поднимать на него руку? Вы знаете, что такое офицерская честь? Нет? - и не дождавшись ответа, уже более радостным голосом продолжил. - Тогда я Вам сейчас объясню, что такое офицерская честь! Идите за мной!

Замполит и лейтенант Гавришин отошли на сто метров. Лейтенант стоял по стойке смирно и молча слушал, что ему говорит замполит. Наш замполит любил говорить. Не повышая голоса, монотонно, он мог часами втолковывать офицеру или солдату политику нашей партии. Многие предпочли бы сесть на губу, чем слушать речи замполита.

На одном из политзанятий я задал интересовавший меня вопрос: "А что мы делаем в Афганистане?"

- Мы помогаем Афганскому народу строить социализм! - невозмутимо ответил замполит.

- Товарищ майор! - не унимался я. - Мы в школе изучали общественно-экономические формации. Так вот, согласно учению Карла Маркса после первобытно-общинной общественно-экономической формации идет рабовладельческая, потом феодальная, капиталистическая, а уже потом коммунистическая! Каждая формация характеризуется развитием орудий труда. Здесь мы видим, что крестьяне пашут деревянными плугами и мелят зерно на каменных жерновах. Значит у них здесь первобытно-общинный строй. Так, что же мы афганцев из первобытно-общинного строя сразу в коммунизм потащим?

-Три наряда вне очереди! - ответил мне замполит, ровным монотонным голосом и перешел к следующей теме политзанятий. - А сейчас мы будем искать на карте страну из блока НАТО под названием БЕНИЛЮКС!

Это был единственный случай, когда военнослужащий нашего полка миновал участи многочасового промывания мозгов.

В это время, почувствовав поддержку замполита, рядовой Трубецков опять полез с книгой под машину. Схватив его за ремень, я вытащил его обратно.

- Слушай сюда, солдат! - наклонившись к уху Трубецков начал я. - Я не офицер и офицерской честью не обременен. Сейчас хватаешь тряпку, и ведро, и начинаешь познавать машину, как говорил наш замполит, эмпирически!

- Как это, эмпирически? - вытаращив глаза, прошептал молодой водитель.

- Это значит на ощупь! Руками! И чтобы через час машина блестела, как у кота! Понял?

- А что у кота блестит?

- Глаза! Еще есть вопросы?

- Нет!

- Тогда вперед!

Пока замполит читал лекцию лейтенанту об офицерской чести, мы успели подготовить машину к выезду на задание. В кунг машины загрузили сотню коробок с сухим пайком, а Трубецков успел помыть колеса. Через час вернулся лейтенант и подошел к водителю.

- Так, товарищ водитель! Садитесь в машину! Мы должны занять место в колонне!

Трубецков бросил тряпку и побежал к кабине. Чтобы попасть в кабину автомашины ГАЗ 66, нужно было поставить одну ногу на ступицу колеса, другой ногой оттолкнуться и подтягиваясь на руках залезть в кабину. Но тут мы увидели интересную картину. Молодой водитель подходит к кабине берет в руки левую ногу ставит ее на ступицу колеса, затем отталкивается от земли другой ногой, и подтягиваясь на руках, влезает в кабину.

- Что у тебя с ногой? - спрашиваю его.

- А это у меня с рождения! - отвечает Трубецков. - Нога не поднимается!

- А как же тебя в армию взяли, с такой ногой?

- А военкомату для плана не хватало людей, вот меня и признали годным!

Я доложил лейтенанту и предложил заменить водителя. Но что бы заменить водителя, нужно было докладывать замполиту, ведь он командовал колонной. А попадать еще раз на два часа головомойки лейтенант не хотел.

- Машину водить можешь? - спросил он Трубецкова.

- Так точно! Могу!

- Ну и ладно! Пусть ведет машину, а в кабину мы его запихнем! Заводи! - скомандовал лейтенант и сел рядом с водителем.

Мы с Нихалевым сели в кунг и устроились между сухпайками. Машина резко дернулась и все коробки попадали нам на голову. Через пять минут машина заняла место в колонне. Мы перебрались во второй отсек, где находились радиостанции и стали проверять связь. В первый отсек влезло семь офицеров. Они долго устраивались между сухпайками. На маленьком столике в центре кунга, они соорудили из коробок Пизанскую башню. Каждый из офицеров стремился внести свой вклад в ее строительство. Но когда башня была готова, оставшиеся кирпичи запихали к нам во второй отсек. Наконец по колонне прошла команда приступить к движению. Офицеры сидели плечом к плечу с сосредоточенными лицами. Но на этот раз машина дернулась так, что передние колеса ГАЗ 66 приподнялись над землей. Видно молодой водитель, нажав на газ, резко отпустил сцепление. Одна секунда и Пизанская башня накрыла офицеров. Наше путешествие по Афганистану началось!

Надо сказать, что молодой водитель довольно сносно вел машину в колонне. Он старательно соблюдал скорость, и интервал движения. Лейтенанту Гавришину не оставалось ничего кроме, как наблюдать за красотами этой страны.

Вскоре начались горные перевалы. Неожиданно температура воздуха понизилась и пошел снег. Офицеры в кунге потребовали включить печку. Печка работала на солярке. Ее приходилось долго включать. Но когда она начинала работать, то через пять минут становилось жарко, как в бане.

Вскоре дорогу завалило снегом. Камазы стали буксовать и останавливаться. Трубецков, старательно объезжая застрявшие машины, вывел нас в начало колонны. Замполит приказал ехать вперед, найти наш блокпост и вызвать тягач для буксировки застрявших автомобилей. Офицеры вышли из кунга и пошли к своим машинам.

Была ночь. Шел снег. Мы ехали без боевого охранения. Впереди стояла плотная стена падающего снега. Лейтенант приказал водителю включить ближний свет. Видимость улучшилась. Вдруг впереди показались очертания нашего блокпоста. Он представлял собой огромный сугроб в центре, которого развивался красный флаг. Машина остановилась. Мы с Нихалевым вышли из душного кунга подышать свежим воздухом. Было тихо. Вокруг были только сугробы. Вдруг один сугроб зашевелился и пошел в нашу сторону. Сугроб подошел к нам и попросил закурить. Это был часовой. На солдате был тулуп, а сверху плащ химзащиты. Лейтенант поинтересовался, где командир и побежал в сторону самого большого сугроба.

-А ты, что снег с себя не сбрасываешь? - спрашиваем его.

- А так теплее!

Мы посмеялись. Вскоре в сторону застрявшей колонны поехал танк без башни. Дыра от башни была закрыта брезентом, из нее торчала голова танкиста.

- Камазы пошел вытаскивать! - сообщил нам сугроб. - Дайте еще сигаретку.

Через полчаса стали подходить и другие машины нашей колонны. Вся ночь прошла в борьбе, за тепло. В кунг влезло двенадцать офицеров. Как они смогли там уместиться для меня загадка. Мы включили печку. Из первого отсека стал доноситься смачный храп.

Рано утром колонна двинулась дальше. Засветило солнце. Стало теплее и радостней. Мы поднимались все выше и выше. С правой стороны дороги были отвесные скалы. С левой - глубокая пропасть. Пригревшись под лучами солнца, лейтенант Гавришин заснул. Колонна остановилась.

Водитель Трубецков осторожно, что бы ни разбудить лейтенанта, открыл дверь, и выполз наружу. Подбежав к скале, он расстегнул пуговицы на штанах и посмотрел в сторону машины. То, что он увидел, заставило его забыть о желании справить нужду. Машина, которую он забыл поставить на ручной тормоз или на скорость стала медленно катиться назад.

Не застегивая пуговицы, держа штаны двумя руками, Трубецков бросился к машине. Подбежав к кабине он взял в руки левую ногу и поставил ее на ступицу колеса. Протянув руки в верх он хотел за что-то зацепиться. Но нога соскользнула с крутящейся в след за колесом ступицы. Вместе с ногой на землю упали и штаны.

Подтянув штаны и держа их двумя руками, Трубецков опять подбегает к кабине берет в руки левую ногу и ставит ее на ступицу колеса и опять нога падает на землю вместе со штанами. В это время просыпается лейтенант Гавришин. Сладко зевнув, он замечает, что машина двигается в обратном направлении, а место водителя пустует. Он видит слева пропасть и бегущего возле открытых дверей кабины Трубецкова. В одну секунду Гавришин оценивает ситуацию и запаниковав, хватает двумя руками рычаг переключения скоростей пытаясь включить передачу. Но скорость не включается. Машина все быстрее катится в пропасть. Трубецков ухватившись руками за дверь, бежит рядом с машиной со спущенными штанами. Он уже не успевает взять в руки свою ногу, что бы закинуть ее на ступицу колеса. На лице Гавришина появились крупные капли пота. До последней секунды он с надеждой смотрел в глаза Трубецкова, а широко раскрытые от ужаса глаза Трубецкова смотрели на лейтенанта. Расстояние между машиной и краем пропасти быстро уменьшалось. Вдруг раздался страшный треск, машина резко наклонилась в сторону пропасти и остановилась. Рычаг переключения скоростей щелкнул. Скорость включилась.

В туже секунду из кунга послышались звуки падающего на пол сухпайка и отборный мат проснувшихся офицеров. Лейтенант перевел дух и попытался отцепить руки от рычага переключения скоростей. Руки словно прилипли. Наконец, освободив их, он вышел из машины. Одежда была насквозь пропитана потом. Перед ним открылась интересная картина. Машина задом врезалась в БТР боевого охранения, как раз в тот момент, когда одно колесо уже болталось над пропастью. Дверь из кунга была заблокирована и офицеры не могли ее открыть.

Почувствовав удар, мы с Нихалевым открыли дверь второго отсека и увидели, как лейтенант медленно стал приближаться к Трубецкову. Тот стоял по стойке смирно со спущенными штанами. Подойдя к солдату, лейтенант Гавришин замахнулся двумя руками, так пальцы правой руки не хотели разжиматься и освобождать левую руку и собирался врезать тому по физиономии. Но в этот момент раздался уже до боли знакомый голос:

- Что здесь происходит? Это опять Вы, товарищ лейтенант? - спокойным но твердым голосом спросил замполит. - Вы, что уже забыли наш разговор об офицерской чести? Вас этому учили в военном училище? Доложите, что здесь происходит!

Лейтенант Гавришин попытался встать по стойке смирно, но сцепившиеся руки мешали это сделать. Несколько секунд он не мог говорить. Жадно глотая ртом воздух, лейтенант Гавришин пытался справиться с дрожью во всем теле. Трубецков, почувствовав поддержку замполита, поднял штаны до пояса и держа их двумя руками с интересом наблюдал за происходящим. В это время у лейтенанта постепенно восстановилась речь, и , показывая двумя руками то на перекосившуюся машину, то на молодого водителя он с жаром стал объяснять замполиту, что произошло. Доклад лейтенанта Гавришина то и дело прерывался громким матом. Офицеры, открыв окно в кунге громко выкрикмвали неуставные выражения. Лицо замполита с каждой секундой мрачнело. Он посмотрел на машину висящую над пропастью, затем перевел взгляд на Трубецкова. Глаза замполита сузились, ладони сжались в кулаки. И тут мат в кунге резко прекратился. Глядя в глаза молодого солдата, всегда спокойный и интеллигентный замполит, вдруг диким голосом заорал такими отборными ругательствами, каких присутствующие военнослужащие не слышали за все время прохождения службы. Не прекращая кричать, замполит кинулся на солдата с кулаками. Вскоре рядового Трубецкова колотили уже два офицера.


Машину вытащили и поставили на все четыре колеса. Офицеров из кунга, как ветром сдуло, и мы с Нихалевым устроились с комфортом. Лейтенант Гавришин сам сел за руль, посадив молодого водителя на место старшего машины. Весь остаток пути Трубецков с важным видом любовался пейзажами Афганистана, сверкая большим лиловым фингалом под глазом, которым наградил его замполит. Остаток службы рядовой Трубецков провел на тумбочке дневального по роте.


09.02.2014г.

Кочергин Валерий Евгеньевич г. Санкт-Петербург

Сержант 103 отдельного полка связи, август 1984 года - апрель 1986года