# По воздушным трассам дружбы

Сергей Алексеевич Сомов

Звезда Героя летчику-штурмовику Сомову С.А. была вручена спустя полвека после окончания ВОВ. Его очерки, вошедшие в сборник воспоминаний "Это незабываемое слово "льенсо"", написаны о войне во Вьетнаме и в Лаосе, в которой Сергей Алексеевич участвовал в 1960-1961 гг.

Полковник СОМОВ СЕРГЕЙ АЛЕКСЕЕВИЧ

Герой России, заслуженный военный летчик СССР


Родился 15.11.1920 г. в Оренбургской области, в многодетной крестьянской семье.

Детство провел в Сибири, в Кемеровской области. В 10 лет остался без отца.

В 1940 г. со 2 курса Новокузнецкого металлургического техникума был зачислен в Новосибирскую авиационную школу пилотов, которую окончил в 1942 г. и был направлен в 64 штурмовой авиационный полк Забайкальского военного округа, где переучился на новый штурмовик Ил-2.

В августе 1944 г. полк был направлен на 3-й Белорусский фронт в состав 1-й Воздушной Армии.

С октября 1944 г. по 9 мая 1945 г. участвовал в боях в Восточной Пруссии. Командовал эскадрильей, совершил 118 боевых вылетов. За уничтожение бронепоезда группой из 6 штурмовиков Ил-2 под командованием ст. лейтенанта Сомова С.А. под Кенигсбергом 14 апреля 1945 г., он был представлен к званию Героя Советского Союза, но в штабных закоулках представление затерялось и было обнаружено в архиве только в 1996 г.

Тогда же подполковнику Сомову С.А. было присвоено звание Героя, но уже под флагом России...

В 1954 г. окончил Краснознаменную академию ВВС и продолжил службу в военно-транспортной авиации.

В 1960 - 1961 гг. оказывал интернациональную помощь Вьетнаму и Лаосу в борьбе за независимость.

В 1970 г. получил почетное звание "Заслуженный военный летчик СССР".

В 1976 г. уволился в запас с должности начальника службы безопасности полетов Управления военно-транспортной авиации.

Член Правления Клуба Героев г. Москвы. Активно участвует в работе по военно-патриотическому воспитанию молодежи.

Награжден тремя орденами Красного Знамени, орденом Александра Невского, четырьмя орденами Красной Звезды, орденами "Отечественной войны" II ст., "За службу Родине в ВС СССР" III ст. и 15 медалями.


ПО ВОЗДУШНЫМ ТРАССАМ ДРУЖБЫ


В авиагарнизоне города Иванова создан музей военно-транспортной авиации (ВТА). Однажды при его посещении я подошел к географической карте мира и включил электроподсветку. На карте вспыхнули яркие звезды, как на ночном небосводе. Эти звезды свидетельствуют о том, где приземлялись экипажи ВТА, выполняя многочисленные специальные задания Правительства и Министерства обороны СССР, оказывая помощь странам, пострадавшим от засухи, землетрясений и других экологических потрясений, а также доставляя необходимое оборудование, технику и вооружение для борьбы за сохранение их территориальной целостности.

Среди этих звезд мне особенно приятно было увидеть "Вьетнамскую звезду", которая своим ярким светом, словно приветствовала меня, напоминая о волнующих и незабываемых днях, проведенных среди трудолюбивого мужественного вьетнамского народа. А все началось в 60-е годы прошлого века, когда я служил в Витебске, в должности заместителя командира военно-транспортной авиадивизии, которую возглавлял легендарный летчик генерал Н.Ф. Зайцев.

Однажды в начале декабря меня вместе с заместителем штурмана дивизии майором Сурновым срочно вызвали в Москву. Командующий ВТА маршал авиации Скрипко после короткой беседы, сообщил, что по просьбе вьетнамского правительства нас посылают в эту страну для организации обучения летчиков на Ли-2 и доставки необходимого груза в Лаос.

На центральном складе в Москве нас с ног до головы экипировали в гражданскую одежду. Медики сделали нам профилактические прививки от различных инфекционных болезней, напомнили о необходимости соблюдения правил гигиены при употреблении различных овощей и экзотических фруктов, которые многие из нас раньше даже не видели.

Через неделю с аэродрома Шаталово, расположенного недалеко от Москвы, мы на самолете Ан-12 взлетели курсом на Вьетнам. На аэродроме Белая около Иркутска, мы дозаправили топливом самолет, уточнили дальнейший маршрут и продолжили полет.

Летели через Китай с посадкой в Пекине, где нас встретил представитель советского посольства, пригласил на обед, который прошел в оживленной беседе. Затем мы перелетели в Кантон, где пришлось и заночевать. Здесь на аэродроме мы встретили 5 наших экипажей из 339 авиаполка, которые на самолетах Ан-12 перевозили во Вьетнам вертолеты Ми-6.

Наше пребывание в Китае выпало на тот период, когда на советских театральных сценах часто звучала песня "...Москва, Пекин - друзья навек". Расширялись экономические и культурные связи, многие китайские студенты, в том числе и летчики, учились в наших учебных заведениях. Китайцы нас встретили дружелюбно с большим вниманием и заботой, разместив в лучших номерах гостиницы. А вечером устроили торжественный ужин, на который пришла молодежь с букетами красивых цветов. С помощью переводчиков мы вели с ними оживленную беседу, взаимно высказывая пожелания, чтобы дружба наших народов крепла и сохранилась на века.

С высоты 11-го этажа гостиницы, стоявшей на берегу реки, мы наблюдали, как с закатом солнца на реке засверкали разноцветные огоньки, которые, покачиваясь на волнах, и, отражаясь в воде, создавали удивительное по красоте поле цветов - это светились джонки (лодки) китайцев, которые жили на реке.

Утром для нас была организована экскурсия по городу. Нам показали исторические памятники, красивые дворцы познакомили с бытом жителей города. Запомнился большой поток едущих на велосипедах мужчин и женщин и оживленная торговля в частных небольших магазинах.

Тем временем пришло разрешение на вылет во Вьетнам. Мы с Сурновым специально первыми вылетели на самолете Ил-14 в Ханой в аэропорт Залам, где доложили о своем прибытии и задачах советскому военному атташе генералу Антипову. И тут же перелетели на аэродром Катби, расположенный вблизи города Хайфон. Для приема самолетов Ан-12, которые по плану уже были в полете.

Взлетно-посадочная полоса на аэродроме была покрыта железными легкими плитами. Которые после посадки наших двух Ан-12 и торможении на пробеге. Начали сдвигаться в гармошку, что небезопасно. Остальным летчикам пришлось производить посадку на грунтовую полосу, но все обошлось благополучно.

Вьетнамцы помогли быстро разгрузить самолеты и после этого доставили нас на берег моря, где устроили торжественный ужин. На ночлег разместили в небольшие красивые домики с уютными комнатами, в которых в прошлом отдыхали французские колонизаторы, а после их изгнания - вьетнамцы. Вечером был морской прилив, а утром - отлив.

Несмотря на усталость от перелета, мы проснулись рано и поспешили к морю. Солнце уже взошло, было тепло и у многих возникло желание искупаться. Однако вьетнамцы нас предупредили, что этого не следует делать, так как во время отлива морские суда проходят вдали от береговой черты, а в это время хищные акулы приближаются к берегу и были случаи, когда они набрасывались на пловцов.

Вьетнам - это наша память. Тут мы впервые услышали слово "льенсо" - "советский", которое всюду звучало во Вьетнаме. Встречая нас, вьетнамцы приветливо улыбаясь, приглашали выпить чашечку душистого зеленого чая и высказывали нам наилучшие пожелания.

Мы не предполагали, что вьетнамцы, долгое время не имевшие возможности непосредственно с советскими людьми, знают о нас так много. Знают и солдаты, годами не покидавшие джунглей, и те, кто долгое время вынужден был прозябать в районах, захваченных оккупантами. Они многое знали из героической летописи нашей Великой Отечественной войны.

Их симпатии явились, пожалуй, одним из самых сильных и ярких впечатлений о работе в этой прекрасной стране.

Приступая к обучению летчиков на Ли-2 и доставке необходимого груза в Лаос, мы испытывали определенные трудности: прежде всего, не было необходимой учебной базы для переучивания летчиков на самолеты Ли-2. Пришлось срочно из 194 авиаполка доставлять учебные плакаты, схемы, методические разработки. Процесс переучивания затруднял языковый барьер - не хватало переводчиков, знающих авиационную терминологию. Отрицательно влияли непривычные для нас климатические условия. Даже поздней осенью в ясные дни нередко термометры показывают выше тридцати градусов.

Тропический климат сказывался на внешнем облике города, на своеобразии быта людей. Редко кого можно было увидеть без универсального головного убора - белого пробкового шлема или конической тростниковой шляпы, одинаково неоценимых и в проливной дождь и в знойный день.

Использование противомоскитных сеток было обязательным, несмотря на невозможность уснуть из-за духоты, хотя в каждой комнате шуршит большой, подвешенный к потолку вентилятор.

Очень важным был контроль за соблюдением санитарно - гигиенических требований при приготовлении пищи.

Жаль, что мы слишком мало знали о Вьетнаме, климатических условиях, культуре и быте жителей этой страны. Сошлюсь на один пример. По поручению генерала Антипова мы с Сурновым должны были встретить двух наших полковников - специалистов по артиллерии, прилетающих из Москвы рейсовым самолетом. В аэропорту Залам мы решили не оглашать фамилии, а вычислить наших соотечественников по внешнему виду. Стоим в сторонке и наблюдаем за выходящими пассажирами. Первый - на трап вышел в шортах и рубашке с короткими рукавами, следом - в спортивной форме с фотоаппаратом в руках. И так вышло довольно много пассажиров, но наших полковников среди них мы не опознали.

- Может, они прилетят следующим рейсом, - сказал Николай Сурнов.

- Может быть, - ответил я, - но давай все же подождем до конца.

И вдруг видим, как из дверей самолета вначале показался огромный коричневый чемодан, обитый железными уголками, а следом - хозяин в черной шляпе, в коричневом пальто и черными зашнурованными ботинками на ногах, следом за ним - такая же копия пассажира, словно из дешевого американского боевика.

- Это - наши! - Враз сказали мы, и поспешили к ним.

- Мы поздравляем вас с прилетом! - сказал Сурнов.

- А как вы нас узнали? - с удивлением спросил один из них.

- Хорошую птицу видно по полету, - ответил я.

И мы, усадив их в нашу "Волгу", доставили к генералу Антипову. Такие были реалии тех дней.

Да и у нас в летной работе случались прорехи. Так однажды в середине дня, в самую жару, мы на Ли-2 с вьетнамским штурманом летели по маршруту. В облаках началась болтанка. Мы, привыкшие к этому, продолжали полет, и вдруг Сурнов заметил, что штурман, обняв голову ладонями начал повторять: "Хум тот", "Хум тот". Что означало: плохо, плохо. Мы поднялись за облака. Свет голубого небосвода ударил в лицо, болтанка самолета прекратилась, штурман успокоился и мы благополучно закончили этот полет. А на земле узнали, что причиной головной боли у штурмана - результат нарушения режима отдыха: в сильную жару они делают перерыв в работе на 3 часа.

Или вот другой, довольно потешный случай. На аэродроме шла подготовка к полету самолета Ил-14. Для доставки груза к самолету потребовалась автомашина. Наш техник самолета, подойдя к вьетнамскому шоферу, отдыхавшему лежа на сидении открытой кабины, попросил подвести необходимый груз к самолету, а тот, показывая на часы, дает понять, что перерыв не закончился. Тогда техник, проводя ладонью по горлу, показал, что машина "позарез" нужна сейчас. Водитель тут же вскочил, завел двигатель, и груз был доставлен к самолету.

А на другой день командир группы подполковник Иванов, построив всех, спрашивает, кто угрожал зарезать вьетнамского водителя. Когда разобрались в чем дело, и объяснили вьетнамцам суть жеста нашего техника, то вместе посмеялись.

Однажды и я тоже дал повод посмеяться: взял и наголо постригся. Пришел на аэродром, а вьетнамцы окружили меня и с улыбкой спрашивают: "Ты, что? В монахи записался?".

Выходит, что язык и обычаи той страны, где работаешь, надо знать.

Несмотря на эти и другие трудности, прибывшие 8 экипажей 194-го гвардейского Краснознаменного военно-транспортного авиаполка во главе с полковником Саломатиным, успешно и в короткий срок обучили летчиков Вьетнама, а в последующие годы и летчиков Лаоса полетам на самолетах Ли-2.

Анализируя пройденный путь с самого начала нашей работы, я всегда восхищался тем, какой огромной внутренней силой обладали молодые вьетнамские солдаты, сколько душевного благородства ощущалось во всем их облике! Ведь это они и есть творцы истории нового Вьетнама, люди легендарного бесстрашия и беспримерных подвигов, цвет и гордость героического народа. И мы верили, что этот народ добьется построения единого демократического независимого государства.

Незабываемое впечатление мы получили во время встречи Нового - 1961 - года по лунному календарю в Ханое. По-вьетнамски он называется Тэт.

Мы пришли на площадь возле озера Возвращенного Меча, расположенного в самом центре города. Это озеро является одним из самых живописнейших мест, а его красота - любимая тема для поэтов. Вокруг озера росли старые деревья, и в летний сезон красные цветы деревьев фыонг, осыпаясь на зеленую гладь озера, придавали ему поэтическую красоту. Мы часто после полетов гуляли здесь, любуясь замечательными пейзажами, наслаждаясь тишиной и прохладой озера. На этот раз площадь была заполнена жителями Ханоя и теми, кто работал во Вьетнаме из дружественных стран. Люди пришли, чтобы увидеть многочисленные представления, фейерверки, принять участие в народных гуляниях, услышать национальную музыку. Особенное восхищение слушателей вызывало искусство исполнения и мелодичное звучание, казалось, несложного древнего инструмента - Даньбау, имеющего всего одну лишь струну. Мы видели разнообразные народные танцы в исполнении удивительно красивых и изящных девушек, и тот неповторимый танец с бамбуковыми палками, где требовалась не только музыкальная одаренность, но и хорошее спортивное мастерство, и, наконец, драматическую борьбу с огромным, искусно выполненным драконом.

На улицах особенно много было разных красивых цветов. Ханойцы шли в пагоды о храмы. Все это мы видели впервые и для нас все было удивительным и интересным.

И вдруг, словно по мановению волшебной палочки все стихло, что даже можно было слышать дыхание рядом стоящего товарища. Я с недоумением посмотрел на переводчика Хунга, а тот улыбаясь, сказал, что сейчас будет выступать на Президент Хо Ши Мин.

И вот через минуту, другую, по радио мы услышали его спокойный, чуть приглушенный, голос. Он поздравил соотечественников с Новым Годом, пожелал всем здоровья и благополучия в каждой семье. Мы вплотную подошли к Хунгу, чтобы не пропустить ни одного слова, а он продолжал переводить. Речь "дядюшки Хо", как любовно его называли во Вьетнаме, вселяла веру, надежду на объединение страны в единое государство. В его речи звучал призыв к неослабной борьбе за свободу и независимость Вьетнама. Советский Союз поддерживал эту борьбу и оказывал посильную помощь, как в экономической, так и в военной сфере. И мы, находясь во Вьетнаме, старались успешно выполнить поставленные перед нами задачи, чтобы приблизить воссоединение страны.

С захватом в Лаосе аэродрома Кондитюм в Долине Кувшинов, работа наших экипажей была более интенсивной и разнообразной, что положительно сыграло в борьбе лаосского народа за независимость страны. И вскоре поступила команда доставить из Камбоджи руководителя Национального Фронта Лаоса - Суванна Фума.

Командование ВВС его встретили на аэродроме Ханоя - Залам, а затем доставили в Лаос. За выполнение этой задачи летчик Щербатых был награжден орденом Красного Знамени.

Оказывая помощь Лаосу в 1960-1963 гг., по справкам штаба ВТА экипажи выполнили свыше 19000 боевых полетов с налетом 4270 часов и перевезли более 1000тонн различных грузов. Только с 9 января по 25 октября 1962 г. 20 экипажей полка под командованием полковника Панасова на самолетах Ли-2 и Ил-14 выполнили 4000 боевых вылетов, при этом десантировали на парашютах свыше 17 тыс. человек и перевезли 3900 тонн различных грузов. За этими цифрами кроются самоотверженность, мужество и отвага экипажей, выполнявших эти задания.

Так 8 февраля 1962 г. самолет Ил-14, пилотируемый майором Агафоновым, был атакован парой истребителей США, которые применили реактивные снаряды и пулеметы. Самолет получил 36 пробоин, был тяжело ранен начальник связи эскадрильи капитан Давыдов, но благодаря выдержке, самообладанию и высокому летному мастерству экипаж выполнил задание и вернулся на аэродром.

Полковник Чивкунов на самолете Ли-2 совершил 125 боевых вылетов. Его самолет дважды получал повреждения от огня зенитной артиллерии. Первый раз он едва дотянул до аэродрома Кондетюм в Лаосе, а во второй раз - до аэродрома Дьенбьенфу во Вьетнаме.

Майор Агафонов и полковник Чивкунов за проявленное мужество были награждены боевыми орденами Красного Знамени и Красной Звезды.

Хочу привести еще один пример, заслуживающий внимания и уважения.

В сложном положении оказался молодой летчик Крайнов. В первом полете, доставляя груз в Лаос, после посадки на пробеге боковой ветер занес клубок проволоки под самолет Ли-2, порвал левый элерон, руль высоты, повредил стабилизатор. Что делать? Оставаться на ночь опасно: за горой слышен бой. Тогда, освободив посадочную полосу, он организовал ремонт силами экипажа. Заклеили порванный элерон, руль высоты, укрепили стабилизатор проволокой. В этом ему помогали лаосцы. И, когда Крайнов возвратился в Ханой, то осмотрев его самолет, даже летчики с солидным стажем удивлялись, каким чудом он долетел до аэродрома. Крайнов совершил в Лаос более сотни вылетов, но самым памятным для него был полет 12 апреля 1961 года.

- В этот день, - говорит Евгений Александрович, - я взлетел на самолете Ли-2 с курсом на Лаос, не успел еще набрать заданный эшелон полета, и вдруг по радио настроенном на Москву раздается зычный, неповторимый голос Левитана: "12 апреля 1961 года в Советском Союзе выведен на орбиту вокруг Земли первый в мире космический корабль - спутник "Восток" с человеком на борту. Пилотом - космонавтом космического корабля - спутника "Восток" является гражданин Союза Советских Социалистических Республик летчик майор Гагарин Юрий Алексеевич".

Сделав многозначительную паузу, Левитан продолжал: "Старт космической многоступенчатой ракеты прошел успешно, и после набора первой космической скорости и отделения от последней ступени ракеты - носителя корабль - спутник начал свободный полет по орбите вокруг Земли..."

После очередной короткой паузы диктор не менее вдохновенно зачитал биографию человека, смело шагнувшего в неведомую бездну таинственной Вселенной.

Я тут же эту радостную новость сообщил руководителю полетов. А когда вернулся на аэродром, то на площади Бадинь в Ханое собравшиеся вьетнамцы, услышав о полете Юрия Гагарина, радостно приветствовали нас и других советских специалистов, работающих во Вьетнаме. Они с улыбками сопровождали нас, поздравляли, пожимая нам руки, и мое сердце наполнялось гордостью, что я родом из страны, которая первая в мире проложила дорогу в космос.


Встреча с Президентом Хо Ши Мином


Я счастлив тем, что судьба дала мне возможность в 1961 году не только слушать его поздравления по радио по случаю Нового года, но и встретиться и поговорить с ним.

В первый день вьетнамского Нового года Тэт он, по традиции навещал товарищей, которые прошли с ним тяжёлый путь борьбы против французских колонизаторов, а затем и американских империалистов.

В то же самое время, в рамках подготовки поездки вьетнамского руководителя на Север страны, на его вертолёте должны были пройти плановые регламентные работы, которые не были закончены ко дню вылета Президента. И тогда командование ВВС Вьетнама обратилось к нам с просьбой предоставить наш вертолёт.

Ранним утром в день вылета Президента Хо Ши Мина готовый к полёту экипаж вертолета Ми-6, пилотируемый лётчиком Барановым, уже находился в аэропорту Залам. В ожидании Президента мы с командующим ВВС Вьетнама, вели беседу о наших общих делах, по переучиванию лётчиков на самолётах Ли-2 и осложнившейся обстановке в Лаосе, куда мы доставляли необходимый груз.

В тот день на аэродром я приехал на отечественной автомашине "Волга", а тут вдруг заметил на взлётно-посадочной полосе мчащуюся в нашем направлении легковую автомашину марки "Победа".

- Как же так, - сказал я командующему ВВС, - мы ждём Президента, - а тут на аэродроме автомашины разъезжают? Он взглянул в сторону этой "Победы" и тут же ответил:

- Так это же Хо Ши Мин едет!

Я взглянул в сторону командующего ВВС и тихо предложил: "Отдайте приказ никому не расходиться и встречать Президента".

До этого момента я ещё ни разу не встречался с Хо Ши Мином, но мне был известен его полный трудностей жизненный путь революционера. Скрывался ли он в тропических джунглях, подвергался ли истязаниям, лишениям, висела ли его жизнь "на волоске" - в любой ситуации он оставался приверженным выбранной ещё в молодости цели.

Поэтому, в своём воображении, я ожидал встречи с человеком высокого роста, внушительной внешности. И я очень удивился, когда из машины вышел среднего роста человек с седеющей головой. Он был в простом белом кителе, в обычных сандалиях. И, если бы я встретил его на улице Ханоя, то вряд ли узнал в нем Президента. Хо Ши Мин улыбнулся нам так, как будто мы с ним давным-давно знакомы, его глаза излучали тепло и доброту.

Я доложил ему о готовности экипажа к полёту, после чего он спросил меня на чётко русском языке: "Вы военный?". Я ответил: "Да". Мне было известно, что он разговаривал на многих языках, но, по правде говоря, было трудно представить, что он так хорошо объяснялся по-русски.

Уже много лет спустя, я узнал, что он впервые приехал в Советский Союз летом 1923 года на учёбу в Коммунистический университет трудящихся Востока, основанном по директиве Ленина для подготовки международных кадров революционеров. 27 января 1924 года в середине зимы, которая в тот год выдалась в России очень холодной, легко одетым, он простоял долгую очередь у входа в Колонный зал Дома Союзов, чтобы проститься с Лениным.

Великий патриот Вьетнама Хо Ши Мин путешествовал по миру в поисках пути освобождения своей Родины. В 1930 г. он создал Коммунистическую партию Индокитая. Под её руководством в августе 1945 г. Вьетнам завоевал независимость и была провозглашена Демократическая Республика Вьетнам.

Но вскоре французские войска вернулись, чтобы вновь захватить страну. Вьетнамцам пришлось вести 9-летнюю суровую войну Сопротивления, которая 7 мая 1954 года увенчалась победой под Дьенбенфу. Однако по Женевскому соглашению Вьетнам был разделён на две части по 17-й параллели. С этим вьетнамский народ не мог смириться и под руководством Партии Трудящихся Вьетнама (ныне КПВ) повёл решительную борьбу за воссоединение страны.

Для решения этих задач он и направился на Север Вьетнама к своим партийным соратникам, чтобы обсудить текущие дела партии и наметить план дальнейшей борьбы за воссоединение Вьетнама.

Хо Ши Мин любил детей и, при возвращении на аэродром, лётчик Баранов рассказал нам о том, как Президента встречали соратники по партии и многочисленная детвора с букетами цветов. А он всем им раздавал конфеты и другие сладости. И они побежали к родителям, чтобы сообщить какие подарки они получили от "дедушки Хо".

По возвращению в Ханой Президент Хо Ши Мин вышел из вертолёта, и мы сразу окружили его. Я подошёл и попросил его согласия сфотографироваться на память с советскими лётчиками. Он не задумываясь спросил: "Где мне встать?" Вот так, в нашей семье появился этот памятный фотоснимок. При встречах в школах я рассказываю о происхождении этого фотоснимка и это вызывает у слушателей живой интерес к жизни и истории трудолюбивого вьетнамского народа, к его героической борьбе за независимость своей страны.

Чтобы закончить этот рассказ, хочу добавить несколько деталей о душевной чуткости этого действительно великого человека. Когда мой друг Николай Сурнов сделал снимок, мы собрались расходиться. Однако Президент Хо Ши Мин нас остановил.

- Постойте, - а фотографа не будет на этом снимке. Пусть он станет здесь, и мы снимемся ещё разок.

И когда Сурнов стал рядом с Президентом, а также и другие лётчики, был сделан ещё один фотоснимок.

В короткой беседе он спросил нас, как мы чувствуем себя на вьетнамской земле и, поблагодарив за проводимую работу, убыл в Ханой.

Безгранична любовь и признательность миллионов вьетнамцев к своему "дядюшке Хо", он незримо живёт и ныне во всех делах и свершениях героического вьетнамского народа.

Таким запомнился мне Президент Хо Ши Мин.


На американском самолете


В связи с тем, что в начальный период на территории Лаоса, у Национального фронта борьбы за независимость не было своего аэродрома, то доставка груза производилась путем сбрасывания его с малых высот в специальных мешках на обозначенные площадки, которые находились в долинах среди высоких гор. В сложных погодных условиях это очень затрудняло и поиск этих площадок, и маневр на снижение до малых высот. Полеты производились в условиях воздействия ПВО противника (США), мы потеряли один экипаж самолета Ил-14, пилотируемый капитаном Фатеевым, который был сбит огнем зенитной артиллерии. Но вот под Новый 1961 год батальон Национального фронта Лаоса под руководством капитана Конгле в Долине кувшинов захватил аэродром Кондетгом вместе с американским самолетом ПС-84.

Начальник штаба ВВС обратился к нам с просьбой перегнать этот самолет в Ханой, на аэродром Залам.

- Иначе, - сказал он, - его может уничтожить противоборствующая сторона.

2-го января взяв технический состав и пару бочек бензина, мы с Сурновым и переводчиком Хунгом прилетели на тот аэродром. Нас встретили воины Лаоса, вместе с Конгле, и мы спросили:

- Экипаж этого самолета был захвачен?

- Нет, - ответили нам, - экипаж успел скрыться в джунглях. И все-таки технический состав вскрыл все люки самолета, тщательно проверил отсутствие взрывоопасных предметов и приступил к подготовке самолета к перелету.

Американский самолет, на котором летали лаосские летчики, был в запущенном состоянии. Радиооборудование не работало, двигатели не запускались. Нашему техническому составу пришлось изрядно потрудиться. Вывернув свечи, и залив в каждый цилиндр бензин, им удалось запустить двигатели. И самолет вскоре был подготовлен к перелету. Борттехник посоветовал после взлета шасси не убирать, так как здесь не было возможности проверить систему выпуска и уборки шасси.

Во время подготовки самолета к вылету я в кабине изучил расположение приборов и рычагов управления самолетом и двигателями. Все они по расположению были аналогичны нашему Ли-2, с той лишь разницей, что все надписи были на английском языке.

Поблагодарив лаосцев за оказанную помощь в подготовке самолета, и пожелав им успехов в борьбе за независимость, я забрал всю техническую команду, занял место в кабине самолета и вырулил на взлетную полосу. Здесь еще раз проверил работу двигателей и, убедившись в их устойчивой работе, отпустил тормоза и пошел на взлет.

Самолет легко оторвался от взлетной полосы и стремительно, словно поняв, что вырвался из плена, устремился в высоту. Под крылом серебристыми лучами замелькали листья банановых рощ и джунглей, откуда быть может сбежавшие лаосские летчики с сожалением всматривались в синюю дымку горизонта, где, покачивая крыльями, скрылся их бывший самолет.

И все же после взлета, во время набора высоты один из двигателей вдруг стал давать перебои и настолько заметные, что мой друг Сурнов начал уже присматривать внизу площадку на случай посадки. Но к нашему счастью перебои в двигателе прекратились и, спокойно набрав безопасный эшелон полета, мы взяли курс на Ханой. После посадки на аэродроме Залам самолет передали вьетнамским друзьям, а найденный в его кабинете планшет, лаосского лётчика, я передал в музей ВТА.


Спасая раненых


В конце марта 1961 года ранним утром в ханойскую гостиницу, где мы жили с майором Сурновым, пришёл знакомый нам переводчик Хунг вместе с офицером штаба ВВС.

- Какие проблемы, уважаемый Хунг, - спросил я, если вас так рано подняли с постели.

Прибывший с ним офицер быстро развернул на столе карту Лаоса.

- Вот здесь, около пункта Сам-Нео, - сказал Хунг, - есть аэродром, на котором сосредоточены около ста раненых воинов Лаоса, среди них есть и вьетнамские воины. Командование ВВС просит вашей помощи в срочной эвакуации их на ближайшие аэродромы Вьетнама. Мы с Сурновым тут же поспешили на аэродром, где предусмотрительно уже был готов к полёту вьетнамский экипаж на самолёте Ли-2. Командира этого экипажа я знал по прежним полётам с ним. Как лётчик он обладал хорошей техникой пилотирования, и я его подготовил в качестве инструктора.

Подойдя к самолету, я спросил его, знает ли он место нахождения аэродрома Сам-Нео.

- Знаю, - ответил он, - но посадку на нём производить не приходилось. Тогда я занял место командира корабля, а он сел на правое сиденье и мы взлетели.

Хмурые, нависшие над аэродромом облака вызывали определённую тревогу: мы летели без радиоданных этого аэродрома и к тому же не знали наземной обстановки в том районе на данный час. Но другого выхода не было. Друзья в опасности! И спасти их для нас было делом чести. Набрав безопасную высоту над горным рельефом местности, мы взяли курс на Лаос. Вскоре, прогретые лучами восходящего солнца, в облаках появились просветы. Это радовало нас: мы могли визуально просматривать проплывающую под нами местность.

Пройдя горный хребет высотой 1500 м, мы пошли на снижение.

- Вот в этой долине, - сказал лётчик, - находится тот аэродром.

Вскоре впереди блеснула на солнце узкая полоса в виде шоссейной дороги, и мой, помощник сказал, что это и есть тот самый аэродром, где сосредоточены раненые воины.

Мне нужна была разведка этого аэродрома с тем, чтобы организовать быструю эвакуацию раненых воинов.

Я преднамеренно произвёл посадку в начале посадочной полосы и в конце пробега, срулив с неё в сторону, выключил двигатели. Сойдя на землю и осмотревшись, я понял, что за всю свою многолетнюю лётную работу такого аэродрома я еще не встречал. Разместить на этом аэродроме можно было не более двух самолётов. Расположенный в долине он был зажат со всех сторон горным рельефом. И в случае неточного расчёта при заходе на посадку уход на повторный заход был невозможен из-за высокой горы вблизи посадочной полосы. Здесь требовалось не только высокое лётное мастерство, но и психологический настрой, чтобы производить посадку на полосу, рядом с которой протекала река.

Возвратившись, мы подробно рассказали об этом аэродроме лётчикам из Запорожского полка ВТА, летавших на самолётах Ли-2, обратив особое внимание на трудности при заходе на посадку и взлёте с этого аэродрома. И шесть экипажей - Фирсова, Олифиренко, Жукова, Дубцова, Крайнева и Хатёмкина - на установленном интервале полёта, позволяющему впереди идущему экипажу после посадки, забрать раненых, взлететь, освобождая место для следующего экипажа, стали готовиться к полету.

Мы знали, что такой способ выполнения этой задачи увеличивал не только время эвакуации раненых, но и нахождение наших экипажей в опасной зоне, когда стрельба противоборствующих сторон в горах всё ближе и ближе приближалась к аэродрому. Но другого способа не было.

Мы вновь с Николаем Сурновым, переводчиком Хунгом первыми прилетели на тот, теперь уже знакомый нам, аэродром. Довели до раненных воинов информацию о порядке эвакуации и, глядя на них, восхищались их мужеством и стойкостью. Они находились в тени деревьев, одни опирались на бамбуковые трости, другие лежали на земле, отмахиваясь ветками от назойливых насекомых, но не было среди них ни страха, ни паники. И мы понимали, что такой народ непобедим.

Вскоре на горизонте появился первый самолет, пилотируемый командиром эскадрильи Фирсовым. Он точно в заданное время произвёл посадку, забрал раненых, и тут же взлетел, взяв курс на Ханой.

И каждый раз после улетевшего самолёта, оставшиеся раненые воины, пристально всматривались в синюю даль горизонта, ожидая появления очередного самолёта-спасителя. И, увидев его, следующая группа раненых, помогая друг другу, направлялась к месту посадки в самолёт. Так с посадкой и взлетом очередного самолёта, уменьшалась ожидавшая эвакуации группа раненых. Забрав последнюю группу, мы возвратились на аэродром Ханоя усталые, едва не валясь с ног, но горды тем, что успешно выполнили свой долг по спасению наших раненых друзей.

И когда начальник штаба ВВС от всего вьетнамского народа объявил лётному составу благодарность, это было для нас высшей наградой.


г. Москва, апрель 2005 г.


13