# Спасатели

Николай Николаевич Колесник

То, что запомнилось

Спасатели


То, о чем я хочу рассказать, произошло летом далекого 1954 года (года лошади) на Украине. Мне было тогда уже 11 лет, и после окончания 5-го класса я поехал на летние каникулы к бабушке в деревню помогать ей по хозяйству; пасти коров, полоть и поливать грядки на огороде, заготавливать сено на зиму. Воду для полива приходилось доставать из глубокого артезианского колодца, находящегося в 50-ти метрах от дома и носить ее ведрами на коромысле. В сухую погоду на грядки уходило больше 40 ведер воды.

В страду мы вместе с деревенскими мальчишками работали в колхозе на уборке урожая - возили на бортовой машине зерно от комбайна на зернохранилище. Работали с утра до позднего вечера, пока роса не падала на землю, и отсыревшие колосья пшеницы переставали вымолачиваться. Разгружали 3-х тонную машину втроем вручную, совками или совковыми лопатами. За день делали по 8 - 10 ходок. Возвращались домой затемно: спину ломило, плечи болели, пальцы рук невозможно было разогнуть и мы, буквально, валились с ног от усталости.

В деревне у меня было много друзей-сверстников, и мы весело проводили свободное время; собирали в лесу грибы и ягоды, лазили по садам, ходили с удочками на рыбалку. Ближе к осени, когда поспевали первые арбузы, делали молниеносные набеги на колхозную бахчу, которая обычно находилась рядом с лесом.

Тактика была простой и проверенной не одним поколением деревенских ребятишек: дождавшись, когда сторож-дед залезет в шалаш или отойдет в противоположную сторону - стремительно налетали на бахчу и, схватив арбуз покрупнее, быстро убегали в лес. Там, укрывшись в укромном месте, мы съедали один-два арбуза, а остальные трофеи уносили с собой на речку, таким образом, обеспечив себе пропитание на весь день.

Мы, конечно, могли бы просто подойти к сторожу и попросить у него арбузов, но рассчитывать на то, что нам дадут больше одного - мы не могли, а одного арбуза на день нам было явно маловато: аппетит - то у нас был хороший...

А главное, стащить арбуз из под носа у сторожа было намного интереснее, чем просто выпросить. Да и сторожу скучно было целый день торчать на бахче без дела - шухнуть мальчишек было для него одновременно и работой и развлечением. Иногда для острастки он даже палил в воздух из берданки, заряженной солью. Тут уж мы драпали со всех ног. Убегать, нагнувшись, с увесистым арбузом в руках, было непросто, но арбузы мы все равно не бросали. Можно сказать, что это была своеобразная тренировка будущих разведчиков-десантников, мотострелков, танкистов и зенитчиков. Именно в этих войсках мы проходили потом военную службу.

Однажды мы четыре друга - Витя, Вася, Леша и я пошли купаться на речку Оскол, которая была нашим любимым местом времяпрепровождения. Проходя лугом, мимо заросшего кустарником болота, которое к концу лета обычно пересыхало, мы увидели гнедую лошадь, которая как-то странно ходила кругами у края болота и тревожно ржала. Гнедая, увидев нас, направилась, было в нашу сторону но, приблизившись метров на сорок, развернулась и, как бы зовя нас за собой, пошла обратно к болоту.

- Что-то там не так. Нужно подойти поближе и посмотреть в чем дело, - решили мы.

Пройдя несколько десятков метров, лошадь в нерешительности остановилась, оглянулась на нас и заржала. В ответ на ее голос из болота послышалось слабенькое ржанье маленького жеребенка.

Раздвигая кустарник, мы бегом бросились на этот звук и вскоре в прогалине увидели голову гнедого жеребенка, на тонкой шее торчащую из болотной трясины. Корпус жеребенка почти полностью ушел в трясину - сверху оставалась лишь голова и пушистая, черная метелка хвоста.

Посмотрев нас большими, испуганными глазами, жеребенок снова жалобно заржал: - И-о-го-о...

По измученному виду жеребенка было видно, что в болотном плену он находился давно и полностью обессилел. Многочисленные глубокие, наполненные водой следы копыт в траве говорили о том, что мама-лошадь, пытаясь как-то помочь своему малышу, непрерывно ходила возле болота.

Мы попытались подойти к жеребенку, чтобы вытащить его, но наши ноги глубоко проваливались в илистый грунт. Пришлось разуться. Поняв, что просто так вызволить жеребенка нам не удастся, мы стали лихорадочно думать, что же можно предпринять?

Взрослая лошадь тихо стояла в сторонке и неотрывно смотрела влажными глазами то на жеребенка, то на нас, как будто умоляя не бросать ее малыша в беде. Была дорога каждая минута - трясина засасывала жеребенка прямо на глазах.

-- Ребята, давайте наломаем побольше веток, набросаем их рядом с жеребенком и вытащим его на них, - предложил я.

Быстро обследовав близлежащие кустарники, мы на наше счастье нашли небольшую кучу свежесрубленной кем-то на дрова лозы. Мгновенно перетащив всю кучу к трясине, мы выложили из веток дорожку от твердого грунта к жеребенку, а возле него соорудили подобие настила.

Забравшись на этот настил, мы по команде, - Раз, два. Взяли! - начали рывками вытаскивать жеребенка: Вася и Леша тащили за голову, а мы с Витей - за хвост.

-- Раз, два. Взяли!

-- Раз, два. Взяли!

Трясина цепко держала свою жертву. При каждом нашем рывке она издавала громкий, чавкающий звук.

-- Чва! - Чва! - как будто бы торопилась поскорее проглотить жеребенка.

Мы тянули изо всех сил. Наши лица побагровели от натуги и блестели от пота. По спине также текли струйки пота, а руки и ноги дрожали от напряжения. Но бросить жеребенка мы не могли. Ведь поблизости не было никого кроме нас, кто бы мог ему помочь.

Таща жеребенка за хвост, мы с Витей, боялись, что невольно можем оторвать его, но кроме хвоста сзади нам больше не за что было ухватиться...

Жеребенок терпел и лишь изредка, пытаясь выбраться, дрыгал тонкими, длинными ногами, увязшими в иле.

Минут через двадцать трудного сражения с трясиной, нам, наконец, удалось, преодолеть критический момент и вырвать из неё жеребенка. Положив его на две большие ветки лозы, и используя их как волокушу, мы в несколько приемов перетащили жеребенка на твердое место и облегченно вздохнули.

Как тут не вспомнить слова Корнея Чуковского:

"...Ох и трудная это работа,

Из болота тянуть бегемота..."

- Ну, малыш, вставай. Не бойся, здесь твердо. Иди к своей маме, - помогая жеребенку подняться, подбадривали мы его.

С трудом встав на ноги, пошатываясь от слабости, жеребенок трусцой побежал к маме, терпеливо ждавшей его у края болота. Весело заржав, мама-лошадь принялась вылизывать измазанного илом жеребенка, а он незамедлительно уткнулся своей бархатной мордочкой в мамин живот и с удовольствием начал сосать молоко. Видно здорово проголодался...

Мы стояли в сторонке и с удовлетворением наблюдали эту замечательную сценку, ощущая гордость за то, что сумели спасти попавшего в беду жеребенка. Воистину для него это было второе рождение в год лошади.

Покормив и вылизав малыша, лошадь-мама направилась в сторону соснового бора, на опушке которого паслись несколько взрослых лошадей. Жеребенок, прядя ушами и помахивая хвостиком, послушно побежал вслед за мамой. Мы же, усталые и с ног до головы перепачканные илом, но довольные собой, пошли купаться на Оскол.


г. Балашиха