# Скворцы

Леонид Ефимович Комиссаренко

Глава к "Начальным оборотам"

Скворцы в клетке


Осенью 1964 года в должности зампотеха цеха довелось мне осваивать производство 80-мм кумулятивных авиационных реактивных снарядов С-8. Справляясь сейчас по книгам историка оружия А. Широкорада, я, к сожалению, так и не смог найти упоминания о них. У нас они проходили под названием "Скворцы", хотя "Сквореец" - это 57-мм АРС разработки нудельмановского ОКБ-16, а наши были от Московского института теплотехники (А.Д. Надирадзе), известного сейчас широкой публике по неудачам с пуском ракет "Булава". Освоение шло, как всегда - с нервотрёпкой, стычками и боями с отделами и прочим неизбежным антуражем. В общем, ничего особенного. До тех пор, пока в один из дней мне не доложили, что при обработке корпуса реактивного двигателя (трубы) недостаточен припуск на подрезание торцев - после термообработки остаются черноты. По сложившейся традиции положено было тут же вызывать представителей отделов технолога и металлурга - пусть разбираются. Но я был как раз в самом разгаре ломки этой дурной традиции и послал разбираться своих, цеховых технологов. Они и доложили, что черноты действительно есть, выражаются они в виде 4-х правильной формы равномерно расположенных углублений на поверхности одного из торцев. Пошёл по цепочке сам и обнаружил, что углубления, забоины, возникают при закалке. На этой операции труба длиной около метра после нагрева в электрической печи вертикально опускается в масляную ванну. Но не просто в ванну, а через отверстия в крышке ванны в так называемый "шпреер" - цилиндрической формы корзину из трубок с отверстиями, через которые прокачивается масло (закалочная среда) для обеспечения интенсивного равномерного охлаждения по всей наружной поверхности детали. Внутренняя поверхность охлаждается с помощью центральной перфорированной трубки. Вся эта трубчатая конструкция сварена внизу в единое целое с помощью крестовины из стальных планок толщиной 8 мм. Вот и забоины на торцах - аккурат по 8 мм шириной и 1 - 2 мм глубиной. При последующей подрезке торцев припуска на большинстве деталей не хватает.

Решил шума не поднимать, тем более, что в те времена с будущим главой славной группы Г, главным виновником торжества В. Туровским, мы врагами ещё не были, более того - ходили в друзьях. Позвал Виталия. Он увидел - позеленел. И было отчего: освоение "Скворцов" шло по всему фронту с гигантским напрягом, каждый начальник только и ждал срыва у другого, чтобы при любой задержке выиграть время для подчистки своих хвостов. Дирижировал всей этой симфонией зам главного по подготовке производства М.С. Юрченко - враг зампотехов номер 1. Выявится прокол - повесят и на него, но он уж найдёт как отыграться и на мне и на металлургах. Решили с Виталием замести по-тихому. За мной - спасательная технология мехобработки и переделка закалочных корзин. Со вторым очень просто - приварили к чёртовой крестовине сверху шайбу и дело с концом. По технологии мороки было больше. Обработке подлежат оба торца трубы. Дал команду начинать с неповреждённого, обрабатывая его "как чисто", т.е. снимая минимальный слой до светлого металла. Весь припуск подлежал в этом случае снятию с повреждённой стороны. За операцией поставил надзирать своих технологов, а чтобы работяги против дополнительных хлопот не возбухали, снизил по временному регламенту в два раза норму. В брак ушёл всего с десяток деталей. Пожар потушили.

Этот потушили, но вскоре на том же месте разгорелся настоящий, и тут уж по-тихому не получилось, а скорее даже наоборот. Прокачка масла через перфорированные трубы производилась под давлением 10 ати с помощью отдельной насосной станции. С магистралью высокого давления закалочные корзины (10 штук) соединялись поверх прикрывавшего всю ванну листа массивными фитингми. А так как по технологии положено было перед окунанием детали сбить с неё окалину, а ничего такого, обо что можно было бы эту деталь ударить, предусмотрено не было, то и стучали калильщики по фитингам. И достучались. В один далеко не прекрасный момент втулка удара не выдержала, и масло под давлением тех же десяти атмосфер вырвалось на волю. И не просто так, а по закону подлости - в сторону калильной печи, в которой детали разогревались перед закалкой. Торцевая крышка печи была разогрета уж точно выше температуры вспышки масла (порядка 150°С). Оно тут же воспламенилось и огненная стена "стремительным домкратом" взвилась вверх. Я был в другом конце цеха, увидел этот залп и тут же помчался в сторону ЧП, на ходу приказав всем покинуть цех. Картинка на месте оптимизма не внушала: бригада калильщиков забилась в нишу в торцевой стене, отрезанную огнём; рубильник, с помощью которого можно было бы отключить насос, тоже оказался вне досягаемости. Дело швах - пока выгорят несколько тонн масла, воспламенится крыша и тогда... Не помню, сколько прошло времени, как вдруг весь феерверк прекратился, наступила полная тишина - не слышно стало даже шума работающих станков. В первый момент я подумал, что кто-то, скорее всего электрик, вырубил питание во всём цехе. Но потом оказалось, что закон подлости тоже имеет свою симметрию: три толстенные медные шины электропитания были проложены под подкрановыми путями, проходившими как раз над зоной огня, который почти сразу их и расплавил. Цех, а с ним и насос, был обесточен. Когда минут через 5 приехали пожарные расчёты - всё было уже закончено. Почти без видимых следов, если не считать копоти на потолке.

Потом было долгое разбирательство, в результате которого крайним оказался, конечно же, я. Желающих разделить со мной славу устроителя зрелища не нашлось: зам по призводству, главный металлург и отдел механизации (проектировщик ванн) оказались великолепными мастерами спихотехники. Мало мне было очередного выговора, так ещё взъелся на меня и главный пожарник: чёрт его дёрнул именно в этот день явиться на работу в серой парадной шинели, которую он уже после пожара основательно испачкал. За это выписал мне штрафную квитанцию на тридцатник. Пришлось заплатить, но как подумаю, во что обошёлся бы мне этот случай, будь шины питания в другом пролёте, сразу становится легче.