# Студенточка

Игорь Евгеньевич Ковалев

СТУДЕНТОЧКА


(СВЕЧА ПОД ИКОНОЙ)


Не забывай, любимая, меня.

Пусть будет время тяжкое, лихое.

Пусть кто-то скажет что-нибудь плохое,

А ты люби, мне верность сохраняя.

Не забывай, любимая, я - твой.

И это подтвердит жасмина ветка,

И даже маскировочная сетка,

которая висит над головой

Не забывай, любимая, о том,

Что каждый день разлуку сокращает

И радостную встречу предвещает,

Оставленную нами на потом.

Не забывай, любимая, - Я здесь.

Ведь дни разлуки кончатся однажды.

Не забывай - ведь в этом мире дважды

Еще никто не жил. Не забывай.

Владимир Молчанов.

1993-1994гг., г. Душанбе, 201 мсд.

Осень...Серое-серое небо,

Желтые листья кружат

В танцующем плавном движении

Ложатся под ноги, шуршат.

Осень моя золотая!

Сколько багрянца в лесах!

Красный, лазоревый глянец,

Солнца осеннего шар.

Что же? Птицы давно улетели,

И не слышен их голос в лесу,

Помнишь ты певчие трели?

Я их в сердце своем сберегу.

Вот и ты...Час настал. Уезжаешь...,

И не хочешь ни строчки писать.

Господи! Как же ты не понимаешь,

Что без них не смогу я дышать!

Ты уедешь,... уйдешь на рассвете,

Самолет унесет тебя вдаль.

И бессонные темные ночи

Принесут мне седую печаль

Буду ждать тебя. Что остается?

Буду молча разлуку делить.

Видишь? Лис на кровати смеется

И не хочет тебя отпустить.

Ты вернешься глубокой зимою,

В белом саване будет земля.

Только сердцу вдруг тихо взгрустнется:

"Ты возьми с собою меня!"

Наталья Реутова

1999г., Подмосковье


Посвящается офицерам, прапорщикам, солдатам,


служащим СА 66 ОМСБр, г. Джелалабад


Посвящается всем женщинам, ждущих своих любимых мужчин с войны


Если хочешь пулю в зад, поезжай в Джелалабад (афганская присказка)


***


Я посвящаю это произведение ЖЕНЩИНЕ. Я посвящаю его тем, кто ждал, любил и надеялся. Кто вскакивал от неурочного звонка в дверь или непонятного шороха возле входной двери в квартиру, или от неожиданного прихода почтальона, или от встречи с незнакомым военным в подъезде. Я посвящаю это произведение всем МАТЕРЯМ, ЖЕНАМ, ЛЮБИМЫМ, НЕВЕСТАМ, ДЕВУШКАМ защитников Родины. Только они знают, что такое ожидание. Ожидание любимого или хотя бы весточки от него.


***


Произведение основано на реальных событиях. Имена персонажей изменены. Образы героев произведения обобщены. Совпадения случайны, хотя кто-то, может, и узнает себя. События разбросаны по времени и размещены в нехронологической последовательности. Автор оставляет за собой право на художественный вымысел.


***


Стюардесса шла по левому проходу самолета Ил-86, заканчивающего перелет Ташкент - Москва. На ее уставшем лице от ночного полета сияла вымученная улыбка. Она проверяла, все ли пассажиры пристегнули ремни, - самолет шел на посадку. В середине салона возле иллюминатора спал молодой военный с темно-коричневым загаром в песочной форме с тремя маленькими темными звездочками на погонах. Его форма была не похожа на ту, которую носят все военные в Москве, - не зеленая, с наглаженными брюками и рубашкой с галстуком и кителем сверху, а полевая с открытым воротом и накладными карманами на груди. Девушка об этом не задумывалась. Кто разберет этих военных. Им виднее.

Этот молодой офицер ее слегка беспокоил еще с самого Ташкента. От него исходил слабый запах хорошего одеколона и совсем не легкий амбре изо рта. От него просто пахло водкой. И естественно, он шутил и слегка заигрывал со стюардессой в первые минуты полета. Она была уверена, что этот молоденький офицер доставит ей немало хлопот. Но минут через двадцать после взлета он попросил пару стаканчиков с лимонадом и уснул. Он даже не проснулся, когда она его будила покушать, как это заведено на борту лайнера. Хотя стюардесса и поставила ему поднос с едой, молодой человек никак не отреагировал. А сейчас его надо будить, и он наверняка попытается пофлиртовать с ней. Так думала девушка.

- Молодой человек, просыпайтесь. Мы снижаемся. Пристигните ремень. - Услышал Андрей над своим ухом воркующий девичий голос и одновременно с этим легкое потряхивание за плечо. Он открыл глаза и увидел стюардессу, склонившуюся над ним. Посмотрел в иллюминатор, затем на девушку. Улыбнулся.

- Что, уже подлетаем к Москве? Здорово. Наконец-то. Я - дома.- Он еще раз улыбнулся и повернулся к окну, пристегиваясь ремнем. Он ничего больше не говорил, а сидел, уткнувшись лицом в иллюминатор, повернувшись к ней затылком. Стюардесса вздохнула с облегчением и пошла дальше по проходу.

А старший лейтенант смотрел на зеленую землю. На зеленую траву. На русские березы, ели, осины, коих было во множестве под крылом самолета. Он смотрел на едущие машины по шоссе, на котором не было выбоин, не было шлейфа пыли, тянущегося за авто. А земля не разбита на маленькие квадратики с ручейками воды по границе участка. Сплошной зеленый ковер. Как такой вид радует глаз. И совсем не видно безжизненной выжженной рыжей земли. Старший лейтенант улыбался. Он радовался. Он радовался, что все позади, все кончилось, что скоро он будет дома и увидит своих - мать, отца и младшую сестренку. И самое главное - ЕЕ, свою ненаглядную темноглазую студенточку, с которой общался только посредством писем, как говорили в XIX веке. Лицо этой девочки стояло перед глазами. Он мечтал о том, как сможет ее обнять и поцеловать, и прижать к себе.

Да, все-таки хорошо, что они познакомились во время его прошлого отпуска. А какие письма она писала. Не письма - романы. Видимо, понимала, как ему приятно читать такие длинные, на несколько листов письма. Это была та ниточка, которая их связывала вместе, и он чувствовал, что им обоим необходима эта связь. Когда он подолгу не получал от нее писем, почта иногда плохо работала, то очень сильно скучал по ней. Но самое поразительное во всем этом - он ее чувствовал. Он чувствовал ее настроение: радуется ли она сейчас или грустит в далекой Москве. Порой ему казалось, что она какой-то незримой силой не дает ему пасть духом или заставляет сжать зубы и идти вперед. Или тогда в ущелье, в отрогах горного хребта Спингар, поздней осенью, поднимаясь по тропке он вспомнил ее образ и остановился на секунду. Но это была та секунда, которая не стала последней в его жизни. Пуля просвистела на уровне головы сбоку и обдала холодным ветром. Что потом началось - лучше не вспоминать. Но те черные до плеч волнистые волосы он не мог забыть и всегда их вспоминал. А сейчас он просто хотел зарыться в них с головой. Где ты, моя красавица?


"Господи, Слава тебе. Я в аэропорту и купил билет до Москвы. Где эти хреновы коменданты, которые должны оказывать нам помощь в приобретении билетов. Видите ли, у них конец рабочего дня. А мне домой надо. Хорошо хоть у моего ротного связи есть в аэропорту, помогли купить билет. По двойному тарифу. Да и пошли они все, куда подальше. У меня есть дела поважнее", - ругался про себя Андрей.

Рейс из Ташкента был глубокой ночью по местному времени. Они заменялись одновременно с ротным - Олегом. Так распорядилась судьба. У Олега родственники в Москве, и офицеры планировали лететь вместе. Но билетов на один рейс не было. Июнь. Лето. Ажиотаж. Договорились встретиться в городе-герое столице Родины. Андрей проводил своего друга-командира до стойки регистрации, обменялись еще раз телефонами и обнялись на прощание. Все, до встречи.

Андрей сел на кресло в зале ожидания. Он вспоминал свой звонок в Москву. Хорошо, что сначала позвонили с Олегом, а потом уже употребили за возвращение домой на Родину. Подойдя к междугороднему телефону-автомату, Андрей набрал номер своего домашнего телефона. Трубку снял отец:

- Аллё.

- Пап, привет это я, Андрей. Я звоню из Ташкента. Все, я вернулся. Аллё.

- Аллё. Вас не слышно, - проговорил отец в трубку. - Говорите громче.

- Аллё, - уже кричал в трубку Андрей.- Пап, аллё. Это Андрей.

- Вас неслышно. - Проговорил отец в трубку и из нее послышались гудки отбоя.

"Да что же происходит, блин. Я прекрасно слышу, а меня нет". - Говорил сам с собой молодой человек и набрал номер еще раз. На этот раз трубку взяла мама:

- Аллё, - раздался ее слабый голос.

- Аллё, мам, это я Андрей. Ты меня слышишь? - Решил удостовериться Андрей, что связь работает нормально.

- Аллё. Андрюшенька! Сыночек. Да, я тебя слышу. Ты откуда звонишь?

- Из Ташкента. Все я вернулся. Ночью самолет. Завтра утром буду в Москве. Встречайте. Как Вы там?

- Нормально. Приезжай быстрей. - И спешно добавила-спросила - Ты Маше звонил?

- Пока нет. Я позвоню из дома - сделаю ей сюрприз.

- Не надо сюрпризов. Позвони ей обязательно. Она очень волнуется за тебя. Она очень хорошая девочка. Она переживает за тебя. Для нее лишний день ожидания, как целый год жизни. Звони обязательно. Или я позвоню сама.

- Не надо, мам, я сам позвоню. - Проговорил Андрей. - Прямо сейчас.

- Обещаешь?

- Да. Вы, что там спелись с ней?

- Она мне нравиться. Она очень хорошая девочка. А ты - шалопай бессердечный. Если ты ей не позвонишь, пеняй на себя. Получишь ремня. Ты сам-то как, здоров? Все нормально?

- Да, все нормально. Жив-здоров. Мам, я прямо сейчас позвоню Маше, а ты утром по Москве на всякий случай позвони тоже. Хорошо? Вдруг я не дозвонюсь.

- Хорошо. Я позвоню утром. До встречи. Ждем. - И положила трубку.

Андрей немного постоял возле телефона, собираясь с мыслями. Да, мама права, не надо сюрпризов. Надо звонить и сказать о своем скором приезде. Он вспомнил письма своей девушки. Иногда они были короткими, в дни сессии, но в остальное время это были поэмы. Поэмы, порою ни о чем, в них не было никакой важной информации, но это были письма от нее, и ему было очень приятно их читать. В каждом письме она писала о своей любви к нему, но ни на что не жаловалась и старалась его всегда подбодрить. Порой Андрею казалось, что кто-то более мудрый, чем его Студенточка, пишет эти письма. Как будто все это было написано человеком с большим жизненным опытом. Неужели его девочка так повзрослела? Была веселушкой-студенткой, и в один миг стала взрослой женщиной. Ведь не спроста она не поехала его провожать в аэропорт после отпуска. Она бы ведь действительно разрыдалась там, и некому бы было ее успокаивать, да еще мать с отцом и сестрой - вот бы была сцена плачущих людей, заводящих друг друга.

Андрей еще раз взглянул на часы.

"Поздно. Наверняка все спят, но надо позвонить. Не будет никаких сюрпризов. Пусть ОНА знает, что я уже здесь. Пусть готовится к встрече своего рыцаря Айвенго. ЕЙ будет приятно и радостно узнать, что я в Союзе". - Продолжал рассуждать молодой человек.

Пальцы в автоматическом режиме, как будто он целый год звонил по этому номеру, набрали семь цифр московского номера. Рука взмокла, а самого прошибла испарина от волнения. В трубке послышались длинные гудки. Андрей еще раз взглянул на часы - поздно, все спят. Но он был уверен, что она будет рада узнать о его скором прилете в Москву. Ведь тогда они смогут увидеть друг друга и не надо больше писать никаких писем.

- Аллё.- У Андрея перехватило дыхание, и задрожал голос от волнения. Поперхнулся. Чуть закашлялся.

- Аллё. Маша. Милая моя. Это я - Андрей, - захрипел в трубку влюбленный человек. Он не мог говорить. У него непроизвольно брызнули слезы из глаз. Наконец то он мог услышать свою родную душу. В этот момент Андрей понял, что ему никто не нужен кроме его Машеньки, Студенточки, как он ее ласково называл. - Я в Ташкенте. Все кончилось. Завтра мы увидимся. Жди.


***


Наконец то двигатели были выключены, и в салоне установилась тишина. Пассажиры вскочили со своих мест и начали открывать ящики для ручной клади и полезли к выходу, хотя двери были еще закрыты.

"Ну, и чего дергаются, идиоты",- подумал Андрей. - "Как будто одна минута в данной ситуации что-то решает. Все равно еще багаж получать. А это может занять до 40 минут".

И вот дверь открыта, и люди, стремглав, бросились на выход. Андрей шел последним, неся спортивную сумку средних размеров, - сразу видно, что сделана не в СССР. Проходя мимо стюардессы, он ей еще раз улыбнулся, взял в свою руку ее ладошку, и слегка прикоснулся губами к ее пальчикам. Стюардесса от такой неожиданности слегка дернулась, но ладошку вырвать не успела, да и никакой грубой силы она не почувствовала. Через мгновенье она увидела его лицо перед своим. И улыбку.

- Мадемуазель, - услышала она ровный спокойный голос, ни капельки не надменный или приставучий, "а что вы сегодня делаете вечером". - Спасибо за приятный полет. Надеюсь, что не доставил Вам хлопот. Если что-то было не так, извините. До свидания. И удачи Вам. Всего хорошего. - И вышел из самолета.


На улице светило солнце. Андрей вскинул голову и взглянул на него. Солнце было ярким, но не таким горячем как в Афгане. Оно было добрым и ласковым. Он опустил сумку на трап и скорее по привычке, чем по необходимости, достал из кармана на рукаве солнцезащитные каплевидные очки и одел их. Подхватил сумку и спустился на землю. Ему пришлось идти пешком до здания аэропорта.

"Да, это Вам не Рио-де-Жанейро", - вспомнилась цитата из классиков советской литературы. "Могли бы и автобус подогнать. Да и ладно. Нам, пехоте, не привыкать ногами километры измерять. Дойдем. Чай, не далеко". - Продолжал размышлять старший лейтенант, с каждым шагом все ближе и ближе приближаясь к зданию. И чем ближе он подходил к зданию, тем сильнее сдавливало грудь от волнения и предчувствия чего-то неожиданного, что что-то обязательно должно произойти.

Перед входом в здание образовалась небольшая толчея, как обычно бывает в таких случаях. И заходя в здание терминала, Андрей неособенно обращал внимание на то, что происходило вокруг него. Здесь было не опасно. Здесь не было атмосферы напряженности и запаха смерти. Он только обратил внимание на то, что вокруг него образовалась пустота, было много свободного места, он стал как бы центром круга. Пассажиры как-то странно отстранялись от него, но на их лицах не было страха. Они стояли в пол-оборота к нему и смотрели на него с уважением на лицах, о чем-то перешептываясь. Андрей не обращал на людей в зале никакого внимания (он только слышал легкий гул, в котором отчетливо слышалось слово - Афганистан). Он остановился в нескольких метрах от входной двери в здание аэропорта, снял очки и стал крутить головой во все стороны, будто кого-то искал. Он чувствовал присутствие здесь чего-то или кого-то родного, своего.

И вдруг на весь зал раздался протяжный девичий крик:

- Андрей!

Он мог узнать этот голос из миллиона голосов. Он мечтал его услышать на протяжении всего последнего года. Офицер повернулся на крик и увидел, что люди резко отошли в сторону, и образовался живой коридор. Пассажиры и встречающие крутили головой налево и направо, они еще ничего не понимали, но уже до них стало доходить разворачивающееся на их глазах действие.

Офицер повернулся на крик и увидел бегущую в его сторону с вытянутыми вперед руками, развивающимися черными волнистыми волосами, девушку.


***


Вот уже несколько дней настроение у девушки было отличное. У нее все ладилось. Занятия в университете закончились. Надо сдать экзамены и диплом в кармане. Прощай учеба, здравствуй новая жизнь. Но не завершение учебного заведения было основной причиной хорошего настроения - приближалось время возвращения ее любимого человека. Правда, он должен был уже вернуться, но его все еще не было. Это немного угнетало и нервировало, но, как сказал отец, скорее всего не пришла замена, и надо немного подождать. Девушка несколько раз звонила его родителям, и ответ был один и тот же - еще не приехал, как приедет, сразу сообщат. Хотя как-то раз его мама сказала слегка показавшуюся ей странную фразу: - "Девочка моя, скорее всего ты будешь первой, кто узнает о его возвращении".

У девушки сложились хорошие отношения с родителями ее любимого человека. Видимо, общие переживания сблизили их. Маша часто звонила матери Андрея, особенно, когда подолгу не приходили письма. Как-то раз она спросила маму своего возлюбленного, о чем тот пишет письма, и была сначала крайне удивлена и поражена схожестью писем. Они были написаны как под копирку (только в ее письме еще говорилось о его чувствах к ней). Женщины тогда посмеялись, а Маша чуть не брякнула, но вовремя опомнилась, что надо молчать, - дескать, Андрей так пишет, чтобы не проговориться о чем-либо лишнем, чтобы не волновать своих родных и близких людей. Маша знала то, что он не говорил родителям, и она не имела права сказать им об этом.

Но сегодня происходило что-то непонятное. Наливая утром чай в свою чашку, она опрокинула ее на стол и чуть не ошпарила себя кипятком, готовя бутерброд к чаю, чуть не порезалась.

"Странно, все валится из рук. К чему бы это?"- подумала девушка про себя. Она попыталась прислушаться к себе. Она ничего не чувствовала - ни тревоги, ни беспокойства. Но чем больше проходило времени, тем сильнее у нее сдавливало внутри. - "Сегодня явно должно что-то произойти. Но что?" - продолжала размышлять Маша. Взглянула в окно. На подоконник только что села маленькая птичка. "Ну, и какую новость ты мне принесла", - обратилась к ней девушка. Птичка покрутила головой, взглянула на человека за стеклом и улетела. - "Вот так всегда. Раззадорит, ничего не скажет и улетит. Ну, и Бог с тобой. Но все же надеюсь, ты принесла мне хорошую новость".

Маша вернулась в комнату. Чем бы заняться? Взгляд упал на телефонный аппарат. Она подошла к нему и набрала номер родителей Андрея - может, хотя бы его младшая сестра дома. Но телефонную трубку никто не снял. Девушка зашла к себе в спальню, взяла учебник и решила почитать что-нибудь к экзаменам, но голова отказывалась воспринимать написанное, и она бросила эту затею. Окинув взглядом комнату, ее глаза остановились на прикроватном столике, на котором стояла в рамке фотография ее любимого человека. Это была такая же фотография, которую она увидела при их знакомстве.

- Ну, что милый мой, - заговорила девушка с фото. - Когда я тебя увижу? Когда изволишь предстать перед моими очами? Когда же ты, наконец, меня обнимешь и поцелуешь? Ты даже не можешь представить, как я этого хочу. Как я сгораю от нетерпения.

Маша закрыла глаза, передернула плечами и улыбнулась самой себе. Она заставила себя взять какую-то книгу и начала ее читать. Она не понимала, о чем читает, не вдумывалась в сюжет произведения. Она просто читала, чтобы чем-то себя занять.

Ближе к ночи, девушка уже не находила себе места. Внутри все сжалось и горело. Она бесцельно бродила по квартире и непроизвольно всем мешала своим мельтешением. На нее даже прикрикнул отец, чтобы успокоилась и села или легла спать. Но ни сидеть, ни тем более спать не хотелось. Напряжение внутри нарастало и должно было вырваться наружу. Она начала злиться на себя и на всех, была готова разорвать всё и вся - только дайте повод. Тем не менее, Маша заставила себя сделать вечерний моцион перед сном и легла в кровать. Но сон не шел.

- Маш. Ты чего, как с цепи сорвалась? - спросила с соседней кровати младшая сестра Саша.

- Ничего. Не знаю. Как-то не хорошо. Как будто кошки скребут на душе. Целый день. - Ответила Маша сестре. - Все из рук валиться. Чуть не ошпарилась чаем и не порезалась утром. Кошмар какой-то.

- Да, ладно. Успокойся. Все нормально. Чего? Опять по своему герою сохнешь? - решила пошутить младшая.

- Не хами. А то глаза выцарапаю и личико твое смазливое искорябую. Тогда узнаешь, почем фунт лиха. Никто на тебя внимания обращать не будет - Не полезла за словом в карман старшая сестра.

- Я же шучу. Я не хотела тебя обидеть. Маш, все будет нормально. Да вернется он. Ты только жди и не раскисай. - Решила поддержать сестра Саша.

- Да я и держусь. Он уже должен был вернуться. Я и родителям его звонила. Они тоже ничего не знают. - Поддержала разговор Маша. Она знала, что Саша не будет подшучивать над ней именно таким образом. Саша все-таки была уже взрослой - она заканчивала десятый класс, после которого собиралась поступать в институт. Она понимала, как тяжело старшей сестре. А Саша видела, как еще чуть менее года назад Маша светилась от счастья и радости. Было видно, что она серьезно увлеклась неизвестным молодым человеком. В комнате стали появляться шикарные розы, и их запах постоянно присутствовал в девичьей комнате. Маша летала на крыльях. Она сияла. А потом как-то резко замкнулась, веселье прошло. Весь вечер она пролежала на кровати, уткнувшись в подушку, и плакала. А один раз, когда ей надоело отшучиваться от вопросов семейства о смене ее настроения, Маша произнесла, что ее избранник-офицер уехал обратно в Афганистан и вернется почти через год. После этого признания девушка убежала к себе в комнату и разревелась. А отец с матерью пытались успокоить дочь. Уж кто-кто, а ее отец прекрасно знал, что творилось там далеко-далеко от Москвы, за речкой.

Саша встала с кровати, подошла к сестре, присела рядом и положила свою ладошку ей на руку:

- Машунь, все обойдется. Ну не ешь себя. А хочешь, я ему письмо напишу, какой он не хороший девушку мучает, - опять пошутила сестра.

- Спасибо Сашенька. Не надо. Я думаю, он приедет раньше, чем получит твое письмо. Но за участие спасибо. - Откликнулась старшая. - Ладно. Ложись спать. Уже поздно.

Сама Маша ворочалась с боку на бок и никак не могла заснуть. Ее мозг лихорадочно работал - там пролетали сотни мыслей, но она не могла сосредоточиться. Спроси ее, о чем она думала, то вряд ли бы смогла дать ответ на этот вопрос.

Со стороны окна раздался слабый удар - в стекло комнаты со стороны улицы врезался неизвестный ночной обитатель. Маша вздрогнула и напряглась. Спустя несколько секунд, в большой комнате зазвонил телефон.

Девушка опрометью вскочила с кровати, и, не надевая тапочек, в одной ночьнушке выбежала в комнату, где звонил телефон. Ее сердце готово было выскочить из груди, ее всю трясло от страха и волнения, в груди все сдавило и было тяжело дышать. Она подбежала к телефонному аппарату, заметив краем глаза, вышедшего из своей спальни отца. Резко схватила трубку и ничего от волнения не могла сказать.

- Аллё.- Чуть слышно она произнесла в трубку. На большее у нее не хватило сил. А дальше услышала хрипящий срывающийся заикающийся голос своего любимого человека:

- Аллё. Маша. Милая моя. Это я - Андрей. - Раздался в трубке голос любимого.

- Андрей. Андрюшенька, - прошептала девушка. - Господи, милый мой, любимый. Где ты? Откуда ты звонишь? Как я рада тебя слышать. С тобой все в порядке? - Вылетали вопросы из уст девушки. От счастья, что слышит голос своего любимого человека, она разрыдалась.

- Я в Ташкенте. - Услышала Маша голос возлюбленного. - Я вернулся с победой. Утром буду в Москве. Через несколько часов мы встретимся, чтобы не расставаться никогда. Жди, любимая. Целую.

- Я тоже тебя целую, - но в трубке уже были слышны короткие гудки. - Я приеду тебя встречать. - Сказала Маша в уже молчавшую телефонную трубку. Она почувствовала, как кто-то положил ей на плечи плед, и прижал к себе:

- Что, доченька, рассказывай.- Услышала девушка над ухом голос матери и почувствовала поглаживания женских рук по своей спине и голове. Маша резко развернулась в объятиях матери, чуть подпрыгнула и обхватила ее за шею своими руками:

- Мамочка, все. Закончились мои страдания. Звонил мой Андрюшенька. Он - в Ташкенте в аэропорту, а потом самолетом в Москву. Господи, спасибо тебе. Дождалась. - У Маши из глаз полились слезы с новой силой. Но это уже была не истерика, это были слезы радости за себя и свою любовь. Только сама Маша знала, что ей пришлось пережить за этот неполный год, ожидая своего возлюбленного. И, вот, теперь все позади - муки, страдания, страх. Теперь только встреча в аэропорту с поцелуями и объятиями. Поцелуи до посинения, в засос, до крови на губах. Она этого заслужила. Томительное ожидание и страх позади.

-Я поеду его встречать. - Сказала девушка, посмотрев на отца и мать. Услышанное по телефону было лучше любого лекарства. Она почувствовала необходимость действовать. Она не сможет вот так сидеть дома и ждать звонка в дверь. Она не выдержит больше ожидания. Только в аэропорт.

Маша быстро нашла в справочнике телефоны аэропорта Домодедово и начала туда названивать, узнавая время прибытия самолета. Получив необходимую информацию, она обратилась к своему семейству:

- Значит так. У меня есть примерно пять - пять с половиной часов. - Добраться до аэропорта - час - полтора, если на машине, сориентироваться на месте и занять выгодное место для встречи - ну еще десять минут. Не забыть привести себя в порядок - нанести боевую раскраску женщины, чтобы все мужчины отпали. Ну-у-у, здесь еще час-полтора. Итого примерно три часа. Успею. Еще час в запасе. Отлично. Начинаем действовать.

- Маша! Ты это, как-то быстро все сказала, я не успеваю за ходом твоих мыслей. Какой аэропорт? Какая встреча. - Подала голос мама. - И вообще, откуда в тебе такая резкость и напористость?

- Мама, не забывай, что я - Ваша дочь. И я - в папу. - Ответила девушка. - У нас папка такой: шашкой махнул, и принял решение. И что бы все было сделано.

- Дочь. Да что ты говоришь такое. - Продолжала мать.

- Мама! - Взмахнув рукой, и, останавливая ее таким образом, заговорила дочь. - И еще не забывай, что мой избранник - офицер, а у них медлить нельзя, надо действовать быстро. Пап, правильно?

- Да.

- И самое главное. Что нужно женщине? Правильно - удачно выйти замуж. Так что надо хватать мальчика тепленьким. А, если серьезно, он меня любит, и я его люблю. Так что Вы меня не отговорите. Я еду. И как Вы не можете понять, что два влюбленных человека не виделись почти год. И, если есть возможность приблизить их встречу хоть на минуту, то влюбленные обязательно это сделают.- У Маши стояли слезы на глазах.

- Маш. - Раздался тихий голос Саши, стоящей на пороге их с сестрой комнаты. - Поезжай, сестренка. Я поддерживаю твое решение.

- Спасибо, милая. Хоть ты меня понимаешь.


***


Маша подошла к телефонному аппарату и заказала такси в аэропорт, после чего сразу же начала приводить себя в порядок. Она что-то тихонько мурлыкала себе под нос и улыбалась одновременно. Родители и сестра махнули на нее рукой и ушли спать. Время пролетело быстро и незаметно. Девушка была готова к поездке в аэропорт. В назначенное время она выглянула в окно и увидела такси, стоящее возле подъезда, и тут же побежала вниз. Маша подошла к машине, посмотрела на номер и, чтобы еще раз убедиться, что это имена та машина, которая ей нужна, спросила у водителя:

- Вы едете в Домодедово? Я заказывала такси.

- Да. - Ответил водитель. За рулем сидел молодой парень. Девушка быстро села на заднее сиденье.

- Поехали. Если можно, побыстрее.

- Куда торопишься, красавица? Будем вовремя. - Парень был в хорошем расположении духа и решил поболтать со своей пассажиркой. Тем более, что девушка ему приглянулась. Но Маша не хотела вступать ни в какие разговоры:

- Мне нужно срочно в аэропорт. Я не могу опоздать на свой самолет. Мне надо встретить своего парня. Я не могу с ним разминуться. Так что, давай поезжай и не отвлекайся на разговоры. И вообще я устала. - И тихо добавила, - Я устала ждать.

- Да. Вот так всегда: как симпатичная девчонка, так у нее есть парень. И ничего тут не поделаешь. А чего ждать-то устала? Как будто год не виделись. Месячишко отдохнул и вернулся - невелик срок разлуки. - Сказал водитель.

- Мы не виделись почти целый год. И вчера он вернулся из-за речки и сразу мне позвонил, что уже дома и прилетает сегодня утром в Домодедово. И вот я еду его встречать.

- Дома? Из-за речки? - Водитель на секунду замолчал и стал рассматривать в зеркало заднего вида свою пассажирку. - Он, что был там, на войне?

- Да. - Тихо произнесла Маша. - Оставь меня, пожалуйста, в покое. Я не спала всю ночь. Я устала.

- Извини, да, конечно. - Таксист замолчал и уставился на дорогу, продолжая временами смотреть на девушку.

А Маша закрыла глаза, пытаясь хотя бы задремать, но не смогла этого сделать. Вместо сна на нее накатила волна воспоминаний - с момента знакомства с Андреем до событий этой ночи.


***


На дворе было начало сентябрь. Стояла необычайно теплая погода, и большинство москвичей было одето по-летнему. Стайка девчонок остановилась возле лотка с мороженым, и негромко щебеча, купив себе по мороженому, продолжили свой неоконченный разговор. Они щебетали и смеялись, чтобы после завершения трапезы спуститься в метро и поехать по своим делам.

Девушки стояли кружком, когда рядом с ними присел молодой человек, затем поднялся с протянутой рукой и обратился к одной из них, с длинными волнистыми темными волосами.

Маша с распущенными длинными волосами смялась и запрокидывала голову назад от веселой болтовни, когда она боковым зрением увидела, как сбоку от нее присел какой-то неизвестный молодой человек, затем поднялся, протягивая в ее сторону руку. И вдруг он к ней обратился:

- Девушка, простите, это не Вы уронили?

Маша повернула голову в сторону молодого человека и принялась его рассматривать. Ее взгляд скользнул сверху вниз, обратно вверх и остановился на его лице. Перед ней стоял молодой человек примерно 170-180 см ростом, темные коротко стриженые волосы, лицо - загорелое, очень загорелое, одет в "вареный костюм" спортивного типа, на левой руке импортные часы, на ногах - кроссовки "Пума". В руке он держал носовой платок. Надо сказать, что платок был чистым и выглаженным. "Наверняка, какой-нибудь мажор, ищущий развлечений", - подумала девушка. А в слух сказала:

- Молодой человек, первое: это не мой платок, это мужской платок - а значит он твой, второе: я на улице не знакомлюсь, третье: с незнакомыми людьми не разговариваю, четвертое: иди своей дорогой. - Попыталась отвязаться о незнакомца девушка.

Молодой человек взглянул на подружек и произнес:

- Девчонки, меня зовут Андрей. А вас? - Девчонки прыснули со смеху и заговорили наперебой:

- Парень, ну ты и нахал.

- Слушай, иди своей дорогой.

- Отвали, не мешай.

- А меня зовут "Выцарапай глаза нахалу", - сказала одна из девчонок и согнула в локтях руки, скривив в гримасе лицо, направив пальчики с ногтями в лицо франту. Девчонки засмеялись и та, к которой вначале обратился молодой человек, дополнила ее действия своими словами:

- Она может и сделать это с большим удовольствием. - Подружки еще больше засмеялись.

А парень быстро схватил руку девушки, которая хотела повредить его глаза, дернул на себя и поставил ее рядом собой и девушкой, с которой хотел познакомиться.

- Так, быстро, "Выцарапай глаз", знакомь нас. - Девушка опешила от такой неожиданности. Ты же знаешь мое имя. Знакомь, сестра. Это не прилично с твоей стороны молчать. Ну, давай, быстрее. - Наседал молодой человек на свою жертву. - Я - Андрей.

- Знакомьтесь. Андрей. Маша. - Пролепетала ошалевшая от такого напора девушка. - Да я тебя...

- Спасибо, сестра. - Перебил ее парень. - Ты свободна. Можешь идти. - Он повернулся к своей девушке. - Очень приятно, мадемуазель. У Вас очень красивое имя. Рад нашему знакомству. - Произнес Андрей, одновременно склонив голову вниз и щелкнув пятками, приподнявшись на носках.

Девчонки замолчали и уставились на молодого человека. Теперь они ждали ответного хода подружки. Маша оценила настойчивость и хитрость молодого человека, но она действительно не желала с ним знакомиться.

- Да, парень, решительности и наглости тебе не занимать. Давай рассказывай про себя, принц без коня. - И засмеялась ему в лицо. - А еще лучше показывай документы. А то вдруг ты маньяк.

- Знаете, Маша, я действительно хотел познакомиться с Вами. Вы очаровательны, Вы - прелестны. И платок действительно мой. Я ...- начал говорить Андрей.

- Я сказала - документы и быстро про себя все рассказал, кто ты, что ты. - Требовательно перебила девушка.

"А молодец деваха, не дает себя в обиду, с такой ухо надо держать востро, а то палец тут же откусит", - подумал про себя Андрей. Девушка ему все больше и больше нравилась. Волнение от первых секунд общения стало отступать, уверенность возвращалась к нему. "Да, тяжело. Как просто пофлиртовать - так язык, как помело, не остановишь, а как девочка понравилась, так душа в пятки уходит". - Подумал молодой человек.

- Я - офицер. Старший лейтенант. - Проговорил парень, доставая из нагрудного кармана документ в обложке, чуть меньше паспорта. - На, смотри, если не веришь. - Произнес незнакомец-Андрей, протягивая девушке документ.

Маша взяла документ в руки и открыла его. Это действительно было удостоверение личности офицера. "Странно. А ведь не боится показать документ - там же все написано. Ладно, посмотрим, что дальше делать. Можно и глазки построить немного, дать надежду и отвергнуть". В глазах девушки забегали чертики. Она листала документ. "Так: фамилия, имя, отчество. Фото - совпадает. Только на фото он более белый и круглее. Исхудал бедняжка". - Усмехнулась про себя девушка. - "Так, далее. Выдано два года назад. Московское общевойсковое командное училище, город Москва. Знаем такое. Воинское звание - лейтенант, старший лейтенант. Должность - командир взвода, командир взвода. Два раза. Разные войсковые части, так, а здесь войсковая часть полевая почта - это еще что за зверь такой". - Девушка пролистала весь документ до последней корочки. Заключительные страницы были пустые. Машинально она отметила, что штампа о браке или разводе не было. В самом конце удостоверения лежал белый сложенный лист бумаги. Маша достала его, заметив под ним фотографию, и решила, что фото она посмотрит позже. Развернула лист бумаги и стала читать. "Отпускной билет. Те же фамилия, имя, отчество. Начало отпуска. Окончание - еще где-то месяц, что бы вернуться, опять полевая почта, номер 93992, город Джелалабад - это еще где, не слышала даже". Девушка аккуратно свернула листок и начала его укладывать на место. Но тут она все-таки обратила внимание на фотографию. На черно-белом фото была изображена группа стоящих молодых людей в непонятной одежде: на ногах кроссовки, какие то белые брюки с резинками у щиколоток и накладными карманами чуть выше колен; на груди одеты на лямках непонятные жилеты с несколькими выпирающими прямоугольниками, застегнутыми сверху на пуговицы; на голове - кепки; но самое главное - у каждого в руках был автомат. За людьми с оружием стояла какая-то боевая машина на гусеницах, внизу просматривались маленькие колеса, а все остальное было закрыто большим листом, как у немецких танков в кино. Сверху машины размещалась круглая небольшая башня, из которой торчала вверх длинная тонкая труба с небольшим набалдашником с дыркой на ее конце ("Наверное, какое-то оружие".- Подумала Маша, - она в этом не разбиралась, хоть и закончила военную кафедру.), а дальше за машиной на фоне неба в дымке были видны вершины гор. Среди военных с оружием находился и этот молодой парень, стоящий перед ней.

Маша замерла. Ее лицо стало серьезным. Она начала понимать, где сделана эта фотография, но она гнала от себя эту мысль. Но чем больше девушка размышляла, тем отчетливее она понимала, где были сфотографированы эти люди. Чертики убежали из ее глаз. Она протянула обратно удостоверение и хотела спросить парня, как он ее перебил:

- Маша! А теперь ты расскажи о себе. - Андрей заметил, что девушка, стоящая перед ним резко изменилась (он совсем забыл про фотографию), но ему тоже захотелось получить о ней хоть какую-нибудь информацию. Девушка, думая о чем-то своем, произнесла:

- Я - студентка. Вон, видишь шпиль, МГУ - я там учусь. А вот мой студенческий.- Она достала из сумочки свой студенческий билет и дала ему в руки. Стоящие рядом подружки смотрели на нее с удивлением и непониманием - на Машу, происходящее было совершенно не похоже. Андрей открыл студенческий билет, прочитал фамилию, имя, отчество, факультет, записи о переводе с курса на курс, последняя - переведена на пятый курс. И вдруг девушка вырвала из его рук свой документ и требовательно сказала, обращаясь к офицеру:

- Ну-ка, отойдем. - Она оттащила его в сторону и, глядя снизу вверх, в глаза, сказала: - Быстро и правдиво отвечаешь на мои вопросы. Первое, где сделана фотография и когда? Ну, отвечай!

Андрей понял, что настал момент, когда врать или шутить нельзя. Девушка оказалось слишком смышленой и ему это понравилось. Он ответил:

- Афганистан. В этом году. - И посмотрел в глаза девушки. Ее лицо было слишком серьезно и сосредоточено, ни капельки веселья.

- Я так и подумала, - вздохнув, сказала студентка. - А теперь главный вопрос - зачем ты захотел со мной познакомиться? Только правду. Я сразу хочу тебе сказать, что я - девушка серьезная, я не какая та там девица легкого поведения, и я рассчитываю только на серьезные отношения. Как тебе это нравиться?

- Ну, во-первых, Маша, я действительно хотел с тобой познакомиться. Когда я тебя увидел среди подруг, ты мне сразу понравилась. А после только что тобой сказанного ты мне нравишься еще больше. - Ответил на ее вопрос молодой человек, улыбаясь. - Я приглашаю тебя на прогулку по улицам Москвы. Ты идешь?

- Да. - Девушка посмотрела в лицо стоящего напротив молодого человека и тоже улыбнулась. Она повернулась к своим подругам и объявила, ничего не объяснив:

- Девчонки, Вы поезжайте. А мы с Андреем пойдем погуляем, он обещал показать мне улочки Москвы. До завтра. Ну, пошли, - обратилась она к молодому человеку. - Показывай Москву москвичке.


Молодые люди ходили по улицам города, разговаривая ни о чем. Им нужно было время присмотреться друг к другу. Они рассказывали анекдоты, веселые и забавные истории из своей жизни. Они шли и смялись. И чем больше молодой человек и девушка находились вместе, тем больше они нравились друг другу. Они понемногу начали угадывать мысли друг друга и еще больше при этом веселились, говоря, что у дураков мысли сходятся.

Пару раз девушка пыталась спровоцировать своего спутника, спотыкаясь на ровном месте, и хватая его при этом за руку, но молодой человек ловко поддерживал оступившееся создание и ставил на ноги, не позволяя себе ничего лишнего. А один раз она его слегка толкнула, изображая, что сердится и, смеясь при этом. И здесь ее новый знакомый повел себя как джентльмен. Он подхватил девушку на руки, прокрутился на месте вместе с ней, аккуратно поставил на землю, и, погрозив пальцем, призвал к порядку и добавил, что в следующий раз он положит ей в руку лягушку. За что немедленно получил по голове сумочкой со словами:

- Только попробуй, я тебе все лицо расцарапаю и покусаю.

- Ладно, простите меня несуразного, миледи. Я больше не буду. - Ответил спутник.

Через пару часов общения им казалось, что они знают друг друга с детства. Гуляя и беседуя на разные темы, молодые люди очутились во дворах жилых домов и подошли к каменному зданию, огороженному невысоким забором.

- А это моя школа. - Сказал Андрей. - Я здесь проучился десять лет. А потом поступил в училище.

- Ты хочешь, чтобы я показала тебе свою школу? - Спросила девушка. - Только не сегодня. Хорошо? - Она посмотрела в глаза молодому человеку.

- Я не против. Но я должен сказать тебе одну вещь. Здесь сегодня - так называемый "Осенний бал" у старшеклассников. Да, честно говоря, они просто хотят устроить дискотеку под благовидным предлогом. У вас в школе тоже было, что-нибудь подобное.

- Да.

- Машенька, - используя ласковую форму обращения, несколько неожиданно для девушки, от чего она пристально и очень внимательно посмотрела на него, - здесь вот какое дело. Меня в целях воспитания попросили выступить перед десятиклассниками. Я согласился, но именно в данный момент мне не хочется идти туда. Потому что ты упорхнешь как птичка, улетающая осенью в теплые края. А я этого не хочу. Я предлагаю пойти вместе. Ты подождешь окончания воспитательного процесса, а потом - я приглашаю тебя на бал.

- Ах ты, разбойник. - Угрожающе-шутя, заговорила девушка. - Ты несколько часов водил меня вокруг да около школы, чтобы убить время от безделья, а теперь приглашаешь на бал. Там все дамы будут в вечерних платьях, с веерами, с высокими прическами, а я, обыкновенная студентка, приду на бал как скоморох какой-то?

- Но и мужчины там будут во фраках, а офицеры в эполетах. - Андрей подхватил шутливый тон. - А ты, Маша, представь, что на нас будут шапки-невидимки, и нас никто не увидит.

- Андрей! Ну, перестань валять дурака. - Маша быстро пыталась решить неожиданно появившуюся задачу. Она не хотела идти в школу, ей там совершенно нечего было делать, но и не хотелось отпускать парня. Что-то в нем было такое, что ее притягивало к нему. А начать разговор о следующей встрече ей не позволяла гордость и воспитание - по ее понятиям это должен был сделать мужчина. А он пока молчал. - Ну, о каком бале ты говоришь? Там же будут одни дети. А потом, что я буду делать в школе. - И вдруг внезапно для себя она решила проверить его. - И потом не все птички улетают на юг, или хотя бы они могут это сделать позже - сейчас еще тепло. - Она искоса смотрела на своего собеседника, наблюдая за ним и следя за его реакцией.

А у молодого человека что-то кольнуло в груди, защемило. Все-таки Маша ему нравилась. Она была рассудительной, умной, начитанной, она все схватывала налету, но и проявляла сдержанность, где было нужно. Но сейчас, произнесенная ею последняя фраза, и этот взгляд, обращенный, казалось бы, в сторону, но глаза, косящиеся на него, говорили ему о том, что все-таки девочка им заинтересовалась. Ему было приятно.

- Машунь, - он опять умышленно назвал девушку ласкательным именем и взял ее левую руку в свою. - Во-первых, если бы не мой поход в школу, мы бы с тобой сегодня не встретились и не познакомились. Во-вторых, есть птичка, которую я готов взять в руки и согревать своим дыханием всю зиму, чтобы она не замерзла. - Он приблизил ладошку девушки к своим губам и подул на нее, слегка поглаживая своими пальцами. - И мы же еще не все улицы Москвы осмотрели. Завтра продолжим? - Молодой человек смотрел в глаза девушке.

Маша вырвала свою руку и убрала ее за спину. Ей было приятно поглаживание и согревание руки, но она не могла позволить себе такой вольности. Слишком рано. И после слов, произнесенных ее кавалером, ее охватило легкое волнение - ей предложили продолжить отношения. А ведь она этого хотела.

- Да. - Тихим голосом сказала девушка, а ее щечки залились румянцем. И она отвернулась, чтобы скрыть свое смущение и радость одновременно.

Тут же после своих слов Маша почувствовала, как ее под локоток взяла крепкая мужская рука, развернула лицом к молодому человеку. Она услышала быстрый голос, не дающий возможности ей что-либо сказать.

- Маша! Пойдем. Ну, хочешь, посидишь в классе или рядом на подоконнике. Я обещал прийти. Я не могу отказать. А потом пойдем куда-нибудь - кино, кафе.

- Хорошо, - ответила девушка. - Я посижу в классе и заодно послушаю твое выступление. Кстати, а как ты меня представишь? - кокетливо спросила она.

- Моей студенточкой, - немного подумав, ответил Андрей. - Дамой рыцаря-интернационалиста. - Шутя, добавил он.

- "Моя студенточка", - повторила Маша. - А мне нравится. - И посмотрела в глаза Андрею. Он отвел взгляд.

Молодые люди зашли в школу. Они быстро поднялись на второй этаж, при этом молодой человек поддерживал девушку под локоток, а девушка не отвергала такой помощи, хотя она ей была не нужна. И, чуть пройдя по коридору, Маша услышала женский голос за спиной:

- Андрей! Где ты ходишь? Все сидят уже в классе, а тебя нет.

Молодежь обернулась. В некотором отдалении стояла невысокая нестарая женщина. Лицо женщины было уставшим. Она мимолетно посмотрела на Андрея, потом на Машу и стала ее рассматривать. Все то время, когда они с Андреем поднимались на этаж и шли по коридору, он поддерживал Машу под локоток. И когда они обернулись, Андрей продолжал держать ее. Он ответил:

- Мам, все, я пришел, какой номер класса?

Маша чуть было не открыла рот от услышанного. Мало того, что она недавно познакомилась с молодым человеком, согласилась идти вместе с ним в школу, так еще и встретила его мать.

- А кто это с тобой? - женщина показала глазами на девушку.

- Это, - Андрей немного задумался над ответом, а у Маши душа ушла в пятки. - Это, - он подвел девушку к матери. - Знакомьтесь. Моя девушка. Маша. Она студентка МГУ. Моя мама Нина Петровна. - Представил он их друг другу. Маша смотрела на маму, а та на нее. Каждая пыталась понять другую. Кто что представляет из себя. И все-таки Маша была слегка шокирована и выбита из колеи. Она нашла в себе силы смотреть в глаза, слегка приподняла голову и произнесла:

- Здравствуйте. Мне очень приятно познакомиться с Вами. Андрей много рассказывал о Вас, какая Вы чудесная и замечательная мама. Еще раз очень рада нашему знакомству. - Девушка решила немного приврать. Ведь ее недавний знакомый ничего не говорил ей, как и она, ему, о своей семье. В этот момент девушка почувствовала легкое сжатие своего локотка - ее благодарили за сказанное. И она тоже немного прижала к себе локоть с рукой своего молодого человека. Андрей продолжил:

- Кстати, Вы найдете много общего - мама у меня преподает математику, а учеба Маши связана с математикой. Ладно, мам, мы побежали в класс, а то нас там заждались.

- Ты что и девочку посадишь в класс? - Спросила Нина Петровна сына, кивая на Машу. А вот Маша то меньше всего хотела остаться одна.

- Мам! А кто меня будет поддерживать в нравоучениях детям и чепчики подбрасывать, одобряя мое выступление. - Андрей уже разворачивался и увлекал Машу за собой.

- Тогда приводи в гости Машу. Поближе познакомимся. - Услышала вдогонку Маша.


Машу посадили за заднюю парту. И пока Андрея представляли десятиклассникам, кто он, чей сын и где служит, девушка прокручивала в голове события, произошедшие нескольких минут назад. Встреча с матерью была, конечно, случайна. Хорошо, Маша не знала о ее месте работы, но он должен был предусмотреть возможность такой встречи. Судя по его поведению, он сам не ожидал этого. А мама. О таких говорят - сильная женщина, волевая. Но вот лицо. Что-то в нем Маше не понравилось. В первую очередь глаза. Потухшие и усталые. А какими им еще быть, если сын в Афганистане, слухи ходят разные, но официально ничего не сообщается. Господи, она пригласила ее в гости. И что делать? Они знакомы несколько часов. За такое короткое время человека не узнаешь. Но, если Андрей пригласит ее домой, скорее всего придется идти, чтобы поддержать женщину. Как женщину Маша ее понимала. Но тогда придется рассказывать о своей семье, а Маша не хотела делать этого раньше времени. Она мечтала представить родителям своего избранника после того, когда появятся чувства, когда она будет уверена в человеке и, что ее тоже любят. Она верила в любовь. А о чем можно говорить сейчас? Хотя... Она взглянула на оратора возле доски - Андрей что-то рассказывал про себя, о своей учебе в школе и училище. "И все-таки ты мне нравишься, что-то меня тянет к тебе". - Подумала Маша. - "Нет, мой дорогой, я тебе припомню сегодняшний день. Ты у меня еще попляшешь. И начну, пожалуй, сейчас". - Решила девушка. В ее глазах опять забегали чертики.

Маша начала ерзать на стуле и качаться влево-вправо, привлекая внимание к себе. Ей это удалось. Она состроила мордочку и показала язык оратору, а затем отвернулась и начала рассматривать плакаты и стенды, висящие на стенах класса. Потом как бы невзначай из под наклоненной головы из-под ресниц бросила взгляд на выступающего. И опять отвернулась. Ага, зацепило. Девушка ликовала. Она заметила, что Андрей постоянно смотрел на свою группу поддержки, состоящую из одного человека. И, когда она резко повернула голову и уперлась взглядом в него, он отвел глаза. "Попался, красавчик", - удовлетворенно подумала хулиганка и стала слушать речь офицера - он как раз начал говорить про Афганистан. Маше самой было интересно послушать. А Андрей рассказывал о географическом положении страны, климате, полезных ископаемых, государственном и политическом устройстве, Апрельской революции, дружбе между Советской Россией и Афганистаном со времен какого-то Амануллы хана. И как встречали с цветами наш входящий воинский контингент, как солдаты ограниченного контингента сажают деревья, цветы, разбивают сады и парки в городах страны, и как они играют в футбол с афганскими военнослужащими.

Маше стало не интересно слушать этот бред. Она вспомнила, рассказы отца дома о том, что на самом деле там происходит. А здесь была какая-то идиллия. И опять перед глазами девушки предстала фотография из удостоверения лектора. Фото было сделано явно в боевых условиях. Вот только зачем он его туда положил? Кстати, надо будет спросить. Вдруг Машу осенило - Андрей, здесь, в этой школе, даже если бы и захотел, никогда не будет рассказывать даже небольшую толику правды. В этой школе работает его мама, ей сразу станет все известно, а ей и так нелегко. Он не хотел ее травмировать. Бедная женщина. А я? - подумала про себя Маша. - Что я? Неужели я буду также беспокоиться. Вот, не была знакома с этим старшим лейтенантом, и все было нормально. Ну, идет где-то война. Но она тебя лично не касается! Это там, далеко, и не спит ночи кто-то другой. А теперь? - Маша провела руками по лицу. Оно горело. И Маша крепко задумалась. Может остановиться, и не дать продолжение их знакомству. Потом будет тяжелее расставаться. У нее защемило в груди. Она поняла, что прекратить их отношения первой не сможет. Это любовь с первого взгляда, то есть первой встречи?

Из оцепенения ее вывел голос Андрея:

- Ребята! У нас в стране все профессии почетны. Вот со мной, например, пришла девушка. Она студентка, учится в МГУ и хочет вам рассказать про университет, учебу, своей будущей профессии. Ее зовут Маша. Давайте похлопаем и пригасим ее выступить.

Маша подняла голову. Еще десять минут назад она могла говорить обо всем, а сейчас язык будто прилип к небу. Ее взгляд был полон печали и грусти. Девушка посмотрела на Андрея и покачала головой из стороны в сторону. Она все-таки заметила, что лицо у молодого человека вытянулось в немом вопросе - что произошло? Молодой человек поднял левую руку и посмотрел на часы, после чего проговорил:

- Так, ребята! Времени прошло много. У вас начинается бал. На этом заканчиваем. До свидания. - Он подошел к Маше и сел рядом. Ученики, прощаясь, убегали на дискотеку. Учительница уходила последней. Проходя мимо парочки на задней парте, она положила ключ от класса на парту и попросила:

- Андрей! Закрой потом, пожалуйста, класс и положи ключ в учительскую. - И вышла из аудитории, закрыв за собой дверь.

Над своим ухом Маша услышала голос Андрея и почувствовала его руки у себя на плечах:

- Девочка моя, что случилось?

Маша резко встала, стряхивая руки молодого человека со своих плеч. Она понимала, что он хочет ее утешить, но ее сейчас волновало совсем другое. Девушка встала сбоку от парты и оперлась спиной о стену, скрестив руки на груди, посмотрела на своего собеседника.

- Андрей! Ты нес такую чушь. - Резко сказала девушка. - Там же идет война. Ты не хочешь, чтобы твоя мать знала об этом. Я понимаю. Но твоя фотография, та из удостоверения. Она сделана на войне. Правда? Ты воюешь? Не молчи. Отвечай.

Офицер смотрел на свою новую подругу с широко открытыми глазами. Он никак не ожидал такой реакции от девушки. Он смотрел на нее все более внимательно, а ведь она переживает и, кажется, жалеет его, а может, беспокоится? Да кто он ей. Они знакомы несколько часов. Не могла же она влюбиться в него за такой короткий срок. А, ведь, действительно хорошая девочка. Такими не разбрасываются.

- Машенька! Успокойся. - Молодой человек подошел к девушке. - Все нормально. Пойдем на улицу, сядем где-нибудь на лавочке возле школы. Ты придешь в себя.

- Да. Пойдем. Но ты не ответил на мой вопрос - Ты воюешь? - Не унималась девушка.

- Да, я воюю, меня этому учили четыре года, и теперь я применяю свои знания на практике. - Он еще попытался пошутить.

- Береги себя. - Тихо произнесла Маша. - Твоя мама очень сильно за тебя переживает. Я это поняла, когда ее увидела.


Молодые люди, закрыв класс и положив ключ в учительскую, вышли во двор школы и сели на дальней скамейке под деревьями. Маша увидела, как Андрей достал сигареты и захотел прикурить. Девушке он не предложил. Она открыла свою сумочку и достала оттуда свои сигареты. Молодой человек поднес зажигалку к ее сигарете, она кивнула головой в знак благодарности. Курили молча. Андрей сидел, наклонившись вперед. Маша откинулась на спинку скамейки, положив ногу на ногу. Они смотрели в разные стороны.

Маша повернула голову в сторону молодого человека, он в ее одновременно с ней. Они рассмеялись.

- У дураков мысли сходятся? - спросила девушка.

- Да. Маша, ты куришь? Я не ожидал, поэтому не предложил тебе, - заговорил Андрей, извиняясь.

- Так. Балуюсь. Но когда забеременнюю, брошу. Тебе не нравятся курящие девушки? - поддержала разговор Маша.

- В общем, не нравятся, честно говоря. Но про беременность - мне понравилось.

- Андрей! - Набралась смелости девушка. В конце концов, надо решаться. - Мы будем смотреть улочки Москвы или...? - она спокойно смотрела на юношу, а в душе все кипело.

- Никаких или. И не смей думать. - Чуть не закричал юноша. - Ишь, чего надумала. Пошли. - Молодой человек встал и протянул руку девушке, помогая ей подняться. Когда Маша поднялась, она почувствовала, что ее рука по-прежнему находится в руке Андрея. Он посмотрел ей в глаза и спросил: - Маш, можно я буду называть тебя "Моя студенточка" или просто "Студенточка". Мне понравилось.

- Тебе можно, - услышал он в ответ.

- Ура! - закричал юноша, подхватил девушку и прокрутился вместе с ней несколько раз вокруг себя. Аккуратно поставил на землю и отпустил. Маша сразу обратила на этот поступок внимание. Парень руки не распускал и не позволял себе вольностей. Ей это понравилось.

- Дурак! - Слегка толкнув в лоб ладошкой, пропела Маша. - Уронишь. Разобьешь. Не починишь. Я - только одна такая. Жалеть будешь. - Наклонив головку на бок, улыбалась юное девичье создание.

- Ваша правда, сударыня. Буду беречь больше, чем свое полковое знамя. - Шутил в ответ кавалер. Маша! А ты где живешь?

- В Крылатском. А что?

- Поехали в "Художественный". - Прозвучало вместо ответа. - В кино сходим. И тебе там недалеко до дома. Да и вечереет уже. Прохладно становиться. Не дай бог простудишься. А мне что потом делать?

- Будешь приезжать навещать и лекарства привозить. Будешь? - Маша с небольшим прищуром смотрела на будущего виновника своей болезни, хитро улыбаясь.

- Я не допущу Вашей болезни, Ваша высочество. - Убеждал свою собеседницу молодой человек. - Ну, что же, моя красавица ненаглядная. Вперед, в метро, в тепло, в кино. - Он схватил девушку за руку и быстро повел ее на улицу.

- А-а-а-а... Не так быстро. Я на каблуках, - заверещала Маша, следуя за своим кавалером.


После просмотра фильма Андрей пошел провожать Машу домой. Но они не торопились. Обсуждая фильм и разговаривая ни о чем, парочка дошла по Старому Арбату до Киевского вокзала, и только там села в метро. Когда приехали на нужную Маше станцию, опять пошли пешком, хотя можно было доехать на автобусе. Было уже довольно поздно, когда молодые люди подошли к дому, возле которого Маша сказала:

- Вот мой дом. Мы пришли. Спасибо за кино и прогулку. Мне понравилось. Я дальше сама, - и она посмотрела в лицо молодому человеку.

- Маш, и тебе спасибо. Мы завтра увидимся? - спросил провожатый.

- Да. - Девушка ликовала. Она хотела продолжить знакомство. Все-таки этот офицер, неожиданно появившийся, как из-под земли, ей нравился. - Давай там же, только в полчетвертого. Ладно? А то у меня занятия.

- Договорились. Только у нас говорят в пятнадцать тридцать - так понятнее и точно не ошибешься. - Улыбнулся молодой человек и продолжил. - У тебя дома есть телефон? Ты дашь мне свой номер?

- У тебя есть, куда записать? - Спросила Маша и увидела, что Андрей покачал отрицательно головой. - Э-э-э. Горе мое. Держи листок и ручку. Пиши. - Она вырвала из тетрадки, лежащей в сумочке, листок, достала ручку. Записывай. Четыре, ноль... - Маша продиктовала оставшиеся пять цифр. - Мой номер легко запомнить.

- Спасибо. - Андрей что-то писал в листке, затем разорвал его пополам и отдал вторую половину Маше. - Здесь мой домашний телефон. На всякий пожарный случай. - Он взял ладошку девушки в свою руку и коснулся ее своими губами, щелкнув при этом каблуками. - Спокойной ночи, моя королева. Можете спать спокойно. Ваш сон есть, кому охранять. - Он опять дурачился. Но Маше нравилось такое дурачество. Потом она услышала: - Маш, ты иди, а я посмотрю, как ты зайдешь в подъезд. - Девушка оценила такую заботу.

- А как ты будешь добираться до дома? Ведь уже поздно. Транспорт ходит плохо. - Спросила девушка.

- На такси. Все, иди, моя студенточка, а то до утра будем прощаться. Тебе ведь еще на занятия завтра. Это я могу спать - я в отпуске. Ты же должна догрызать гранит науки. - Все еще шутил юноша.

Маша повернулась и пошла к своему подъезду. Заходя в подъезд, она увидела, что Андрей стоял на том же месте и наблюдал за ней. Она помахала ему рукой, он ей в ответ, и вошла в подъезд.

Зайдя, домой, на Машу набросились родители:

- Маша, где ты была?

- Маша, посмотри, который час. Что мы должны думать? - перебивали друг друга отец и мать.

- Я была в кино, - и положила на стол билет из кинотеатра. На всякий случай она взяла билеты себе, догадываясь, что ей устроят разнос за позднее возвращение домой.

- Ты, что, не могла позвонить? - Заговорил сердито отец. - Мы же волнуемся за тебя.

- Извини, папа, в следующий раз позвоню. Только я не ребенок, чтобы меня контролировать. Я уже взрослая. - Маша начала сердиться, она не хотела говорить о своем новом знакомстве.

- Вот, именно, что не ребенок. Взрослая она. - Присоединилась к отцу мать. - Хорошо, иди спать и не проспи завтра. - Уже спокойнее сказала она.

Почистив зубы и сполоснувшись под душем, Маша прошла в спальню, которую делила с младшей сестрой Сашей. Саша училась в школе, в десятом классе. Сестра уже лежала в кровати. Маша тоже легла.

- Маш, у тебя появился парень? - Спросила Саша сестру.

- С чего ты взяла? - Вопросом на вопрос ответила старшая. - Спи.

- Ты чего-то поздновато домой заявилась. За тобой такого раньше не наблюдалось. - Не успокаивалась Саша.

- Я в кино ходила. Спи давай.

- Ха-ха-ха. - Ерничала сестренка. - Чтобы девушка вечером одна ходила в кино. Рассказывайте эти сказки кому-нибудь другому. Кто он?

- Мы с девчонками ходили. Спи. - Маша повернулась на бок и сделала вид, что хочет спать. - Спокойной ночи.

- Спокойной ночи.


Маша лежала под одеялом и не могла заснуть. Она думала о событиях сегодняшнего дня. А главное, что делать дальше. Ей то парень понравился, и она готова и хочет продолжит их отношения. А он? Насколько все серьезно с его стороны? Или уедет обратно к себе на войну и забудет ее? Очень в это не хочется верить. Но, кажется, я ему действительно понравилась. А раз так, то надо сделать все возможное, чтобы парнишка не ушел. Ближе к трем ночи она уснула.


***


Подходя вместе с девчонками к станции метро, Маша еще издали заметила Андрея. Он стоял на том же месте, держа руки за спиной, явно заметив их.

- Все, девочки, пока и до завтра. Меня ждут.- Произнесла Маша и подошла к молодому человеку. - Привет. А вот и я.

- Привет, моя красавица-студенточка. - Ответил молодой человек и вытащил руки из-за спины. - Это тебе.

Маша увидела три темно-красных на длинных ножках розы. Она глубоко вздохнула, охнула, восхищаясь букетом.

- Какая прелесть. Спасибо Андрюшечка. - Она понюхала цветы. - Господи. А как они пахнут! Все. Я таю. Спасибо. - Девушка с неподдельной радостью смотрела на цветы и молодого человека. Ее лицо сияло и улыбалось. Краем глаза она видела удивленные и завистливые лица подружек. Девушка, продолжая держать цветы возле лица и нюхая их, взяла под руку молодого человека и обратилась к нему:

- Куда пойдем, мой командир?

- Предлагаю сегодня в театр, моя прекрасная леди. - Прозвучало приглашение на вечер.

Маша обратила внимание, что сегодня ее спутник не очень сильно шутил, разговоры были на разные темы, но более серьезные. Видимо, притирка прошла и уже не надо было нести ерунду, поддерживая разговор. Маша продолжала бросать тайные взгляды на своего спутника, чтобы понять его намерения по отношению к ней. И пока не могла ничего заметить предосудительного.


Две недели пролетели как один день. За этот небольшой промежуток времени Маша посетила столько спектаклей и кинофильмов, сколько иногда и за полгода не посещала. Она цвела, смеялась и улыбалась. У нее всегда было хорошее настроение. А ближе к окончанию занятий девушка постоянно смотрела на часы и первая убегала из университета. Ее никто не узнавал. Такое поведение было ей не присуще. У нее в сумочке появились духи из "Березки", и она чаще стала смотреться в зеркальце, постоянно поправляя и без того безупречную прическу. Дома в ее комнате постоянно стояли розы, а их запах не мог выветриться. Все вазы были заняты цветами. И уж на что спокойный отец как-то раз попросил пока не приносить в дом цветы - выбрасывать было жалко, а ставить некуда.

Девушка ждала с нетерпением окончания занятий и бежала к метро, где ее уже ждал молодой человек. А как-то раз, расспросив о месте расположения ее учебного корпуса, он встречал ее уже там. Маше было очень приятно. Она теперь могла быть рядом с НИМ на целых пятнадцать минут дольше - столько времени надо было идти до метро. А если их сложить в дни? Это уже часы. Она привыкла, что ее ласково называют по имени - Машенька, Королева, Миледи и шутливое Студенточка. Девушка поняла, что влюбилась. И она влюбилась не за ласковое произношение своего имени, не за цветы и театры с кино. Она видела перед собой мужчину, на которого в любой момент можно положиться. Маша ждала, когда ей скажут, что ее тоже любят. Она видела, что, по меньшей мере, нравится Андрею, и он действительно хочет ее видеть и быть рядом с ней. Он всегда нежно брал ее под ручку или за локоток на улице, в метро ставил к противоположной двери от входа-выхода и закрывал собой от толпы пассажиров, чтобы Его Студенточку не задавили, не затолкали. И, когда однажды в метро он после качки сначала поддержал ее, обхватив за талию, и прижал к себе, чтобы она не упала, а потом не убрал руку, а оставил, Маша не стала отстраняться и убирать его руку. Она сама прикоснулось головой к его плечу и обхватила молодого человека своей рукой. Посмотрев ему в глаза, ей показалось, что он хочет ее поцеловать, но не решается. В самих глазах было столько доброты и нежности. Андрей же только прижался к ее макушке своей щекой. А потом восхищался ее волосами.

Однажды Маша сказала своему рыцарю, как она называла его, что в один из дней они не смогут увидеться из-за того, что ей надо готовиться к семинару по научному коммунизму - за тройку могут убить, а, не дай Бог, двойка вообще растерзают, он готов был рвать и метать молнии. И что же он сделал? Он позвонил ей домой, и они проболтали несколько часов по телефону. И, естественно, она не была готова к семинару. Но удача была на ее стороне, как будто чья-то невидимая рука отводила угрозу быть опрошенной на семинаре. Но все-таки, как Андрей был расстроен, она это увидела и почувствовала. Он как бы сгорбился, уходя к себе на Юго-Запад, проводив Машу до дома в очередной раз после свидания. А на следующий день, сидя дома, готовясь к семинару, и, боясь признаться себе, она хотела, чтобы он позвонил ей. И он позвонил.

Очередная неделя подходила концу. У одной из подружек-однокурсниц был день рождения, который решили отмечать в общаге. Маша спросила разрешения прийти не одной, а с другом и получила согласие. Мероприятие запланировали на субботу. Она рассказала об этом Андрею и пригласила его с собой. Он согласился. Они обговорили, что купить в подарок плюс цветы для именинницы. Молодой человек вызвался сделать это, а для себя Маша просила цветы не покупать.

Маша, держа подручку молодого человека, вошла в здание общежития. Она держала в руках цветы для именинницы, а молодой человек нес небольшой пакет. Они поднялись на нужный этаж, и девушка постучала в дверь, перед этим достав подарок из пакета.

- Всем привет. - Заговорила девушка с порога. - Где виновница торжества? Иди сюда, красавица. Мы поздравляем тебя с днем рождения. Всего-всего тебе наилучшего. - И она вручила ей цветы и подарок.

- Ой, Машенька. Спасибо. - Стала благодарить подружка. - Проходите. И знакомь, кто с тобой пришел. - Она хитро прищурилась.

Андрей помог снять своей девушке светлый плащ, повесил его на вешалку и разделся сам. Маша поправляла прическу. На девушке было надето темно-бордовое платье с коричневым поясом на талии.

- Пошли? - Спросила она.

- Ага. - Ответил молодой человек и притянул девушку к себе. - Машунь, ты - прекрасна. От тебя невозможно оторвать глаз. Ты - самая лучшая, моя милая.

- Спасибо. Очень приятно слышать. - Зарделась девушка. И, высвободившись из объятий, вошла в комнату, увлекая за собой своего спутника.

- Всем привет, кого не видели. Знакомьтесь. Это Андрей. Мой самый лучший друг. Девочек прошу не беспокоиться. А это мои однокурсники - .... - И она начала перечислять имена ребят и девушек, сидящих в комнате. Среди них были и девчонки, которых он встретил в день их знакомства с Машей.

- Привет. - Сказал Андрей. - Очень приятно. Привет сестренка. - Обратился он к одной из девушек, которая его официально представила Маше в тот день.

- Привет, - откликнулась та и в шутку погрозила ему кулачком.


Когда все было готово, наконец-то уселись за стол. Маша села слева от Андрея. Она помнила тот день рождения частями: здесь помню, здесь не помню. На третьем тосте, когда все держали рюмки на весу, а потом начали чокаться, Андрей как бы невзначай убрал свою рюмку, поставил на пару секунд на стол, а затем выпил ее, не коснувшись ею ни с кем. Маша, улыбаясь, спросила его:

- Андрюшенька, свет мой солнышко, скажи, а что это ты ни с кем не чокнулся. - Вот дура думала про себя девушка позже, могла бы и додуматься. Отец со своими друзьями во время застолий просто говорил - "третий" - и все пили молча. А здесь на ушко она услышала ответ, от которого опять стало не по себе. Но он тут же объяснил значение четвертого тоста, и как они связаны между собой. Девушка положила свою ладошку ему на ногу и прижалась к его плечу. Молодой человек обхватил ее за талию и придвинул поближе к себе. И девушка не отстранилась.

Потом в ход пошла неизвестно откуда появившаяся гитара. Андрей взял гитару в руки, и начал петь. Сначала он пел обычные песни, какие поет молодежь во дворе или у костра - про Клен, Последнюю электричку, Девушку из вагона метро и так далее. Все хохотали и подпевали. А потом он сказал:

- Ну, ладно, хватит. Теперь немного патриотики. - Начал он со "Дня победы", затем "От героев былых времен" из фильма "Офицеры" (который, кстати, Маше очень нравился), а потом. Она никогда раньше таких песен не слышала. Ребята притихли, но слушали. А он пел "Опять тревога, опять мы в горы...", "Поднималась зорька над хребтом...", про кукушку и ее странно большой счет. А когда он запел про сестричку из медсанбата, с которой доживут до свадьбы, он посмотрел пристально в лицо Маше и продолжал петь, подмигнув ей.

Когда Андрей закончил петь эту песню, Маша вскочила со своего места. Ее лицо горело, а на глазах начали проступать слезы. Она еле сдерживала их. Она потащила своего парня со словами:

- Пошли покурим. - И обратилась к однокурсникам: - Я, думаю, можно доставать магнитофон и устраивать дискотеку. - И вывела его в коридор. Они молча дошли до боковой лестницы поднялись на полпролета. Андрей достал сигареты и предложил Маше. Она взяла. Прикурили. Маша, ждала, что ее молодой человек что-нибудь скажет, но он молчал, посматривая на нее.

- Зачем ты запел эти песни? - Маша не выдержала молчания и заговорила первая.

- Не знаю. Взгрустнулось.

- Ладно, пошли отсюда, - она взяла под руку своего кавалера, бросив сигарету в консервную банку вместо пепельницы, прикрепленную к перилам. Спустившись на свой этаж, Маша повела Андрея не в комнату, где было веселье, а в угол фойе напротив лестницы, там было не так светло, как в коридоре. Она хотела побыть наедине со своим молодым человеком.

Она подвела Андрея в угол фойе, повернула лицом к себе и усадила на подоконник. Придвинулась вплотную, положила руки на плечи и стала смотреть в глаза. Она почувствовала, что мужские руки обхватили ее за талию и прижали к мужчине. Ее руки скользнули выше и обвили молодого человека за шею. Маша смотрела в глаза своему избраннику и еще раз спросила:

- Андрюшенька, зачем ты запел эти песни? - Ее голос немного дрожал. - Неужели ты не понимаешь, что мне очень тяжело это слушать. Ведь все это касается тебя в первую очередь. Мне очень больно. Ты скоро уедешь опять на свою войну, а я останусь здесь. Я буду переживать за тебя. Я влюбилась в тебя, дурак! - Чуть не плача, произнесла девушка, но слезы все равно брызнули из ее глаз, и она еще сильнее прижалась к своему любимому человеку. Ей уже было наплевать на приличия, что мужчина должен первым признаться в любви, она хотела, чтобы он знал о ее чувствах - ей стало немного легче от сказанного.

Маша почувствовала, что молодой человек еще сильнее прижали ее к себе, левая рука мужчина обхватила ее за плечи, а правая осталась на талии. Она почувствовала прикосновение мужских губ к своей шее, затем к щеке. Мужские руки на долю секунды ослабили хватку, а затем по спине скользнули вверх. Маша ощутила, что ее волосы поднимаются вверх мужскими ладонями, а через мгновенье те же ладони держали ее сзади за голову, она закрыла глаза и чуть приподняла голову, и моментально почувствовала прикосновение мужских губ к своим. Молодые люди целовались долго. Они сначала целовались в губы, затем Андрей целовал девушку в щеки, прикосновения его губ были нежными и приятными. Затем уже сама девушка целовала молодого человека в щеки, опять в губы, а потом она потеряла счет времени - она помнила только поцелуи: в щеки, носик, глаза, подбородок, волосы - и нежные объятия. А потом в ухо ей прошептали:

- Машенька! Милая моя, родненькая, студенточка моя ненаглядная, я боялся тебе сказать, я уезжаю, ты остаешься. Я, я тоже тебя люблю. - И он поцеловал ее в ушко.

- Дурачок. Чего ты боялся? - Маша посмотрела сияющими от счастья глазами на молодого человека и промурлыкала. - Скажи еще раз. - И еще сильнее прижалась к своему возлюбленному и услышала опять на ушко, произнесенное отдельно по словам:

- Я тебя люблю. - И снова они начали целоваться.

Провожая Машу домой, Андрей прижал ее к себе, и они шли, обнявшись, до метро.

Он часто подхватывал девушку на руки и кружил ее, а она смеялась и негромко визжала от радости, а потом опять целовались. В метро влюбленные встали возле противоположной двери от входа, и Андрей, держась одно рукой за поручень, а другой, обнимая свою студенточку, прижал ее к двери и опять долгие-долгие поцелуи. Они не обращали внимания на окружающих пассажиров, хотя некоторые из них ворчали себе под нос от обнаглевшей молодежи. Они целовались, как будто хотели наверстать упущенное время. А до расставания оставалось так его мало.

Подойдя к Машиному дому, влюбленная парочка простояла еще довольно долго, воркую о чем-то своем. Хотя поцелуев было больше, чем разговоров.

Отпуская девушку, Андрей прижал ее к себе, и спросил свою возлюбленную:

- Машунь, девочка моя, ты будешь мне писать?

- Милый мой, любимый. - Отвечала Маша. - Конечно, буду. Каждый день. Я буду тебя ждать. Береги себя и возвращайся быстрее. Хорошо? И ты мне тоже пиши. Я буду ждать твои письма - без них я засохну.

- Хорошо, моя ненаглядная, любимая студенточка. Каждую неделю. Чаще нет смысла. Почтовик летает один раз в неделю. И ты тоже пиши раз в неделю, а я буду ждать твои письма.

Маша увидела, как Андрей достал из кармана куртки блокнот с ручкой, развернул его, попросил ее продиктовать свой домашний адрес. После он написал свой, вырвал страничку из блокнота и протянул Маше.

- Увидимся завтра?

- Да, мой любимый рыцарь. Я тебе утром позвоню и договоримся. - И Маша приникла к его губам.

Заходя в квартиру, Маша старалась не шуметь - наверняка, все спят. Но ее ожиданиям не суждено было сбыться: в большой комнате горел слабый свет. Ее ждали. Влюбленная девушка посмотрела на часы - было начало второго ночи. "Ничего себе мы прощались. Сейчас мне устроят взбучку. А как же мой Андрюшенька будет добираться к себе домой? Уже поздно". - Подумала про себя она, снимая плащ и переодевая обувь. Маша зашла в комнату, улыбаясь, и готовая защищаться от нравоучений родителей. В комнате сидел отец. Он посмотрел на сияющую дочь, и устало спросил:

- Дочь, ты ничего не хочешь мне рассказать?

Маша поняла, что особо сильно ее ругать не будут, но разговор состоится серьезный. Она подошла к отцу и села рядом в кресло:

- Папочка, я влюбилась.

- Да, когда-то это должно было произойти. - Ответил отец. - Рассказывай или будешь молчать?

И Маша рассказала все или почти все, закончив словами:

- А сегодня вечером, папочка, он мне объяснился в любви. - И влюбленная красавица вскочила с кресла и закружилась по комнате, улыбаясь. - Вот так-то, папочка.

- И когда он возвращается обратно к себе в Афганистан?

- Через целых девять дней. У меня есть еще девять дней радостной жизни, а потом муки ожидания. - Маша остановилась посередине комнаты и смотрела на отца печально.

- Я могу что-нибудь для тебя сделать? - Спросил отец, глядя в глаза дочери.

- Не знаю, папочка. Я думала об этом, но пока не разговаривала с Андреем на данную тему. Я вообще не знаю, как начать. А о тебе я не говорила ему ничего. - Сказала Маша. Она осознала, что отец ее понял и хочет ей помочь, но она действительно не представляла, как заговорить с Андреем на тему его перевода куда-нибудь в более безопасное место, она не могла предположить его реакцию на такого рода предложение. Хотя... Она уже чувствовала, что он откажется. - Знаешь, папуля, не надо ничего делать. Спасибо за участие, но не надо. Пусть все остается, как есть. Это будет проверкой наших чувств. И я не хочу начинать наши отношения, нашу жизнь таким образом. - Уже в дверях своей комнаты произнесла Маша и зашла вовнутрь.

Она легла в кровать, но сон не шел. Маша вспоминала поцелуи и объятия. Она ворочалась с боку на бок, но воспоминания о сегодняшнем дне не покидали ее. Девушка лежала с открытыми глазами и представляла себе завтрашний день с поцелуями и объятиями. Но от мечтаний о завтрашнем дне Маша возвращалась опять к сегодняшнему дню и вспоминала сегодняшние поцелуи и прикосновения к себе мужских крепких и нежных рук. Маша вспоминала нежность и теплоту Андрея, отмечая для себя на подсознательном уровне, что, тем не менее, ее объяснившейся в любви молодой человек не позволил себе лишнего. Маша сама не знала, как бы она отреагировала в таком случае на его вольности, скорее всего на первый раз пришлось бы призвать к порядку, но с другой стороны ей было бы приятно. Господи, быстрее бы этот новый день наступил.


Утром после необходимого моциона, садясь к столу завтракать, Маша "Всем привет и приятного аппетита" заметила строгий и сочувствующий одновременно взгляд матери. Она поняла, что отец ей рассказал об их вчерашней беседе.

- Доброе утро Маша. У тебя все в порядке? - Спросила мама.

- Да, мамуля. Как никогда. - Ответила влюбленная девушка, сияя от своего девичья счастья. Подошла к матери и чмокнула ее в щеку. Села за стол и взглянула на маму еще раз. Мать и дочь смотрели в глаза друг другу. - Нет, мам, правда, все нормально и прекрасно. Не беспокойся.

Закончив трапезу, со словами "Сашенька, помой посуду - твоя очередь. И никаких возражений. Я лучше знаю", убежала в свою комнату наводить порядок на своем свежем девичьем личике. Следом за Машей в комнату вошла мать:

- Доченька, может, ты все-таки мне что-нибудь расскажешь?

- Мама, папуля тебе все уже рассказал - я же вижу, - продолжая краситься, говорила девушка. - Больше мне добавить нечего. Честное слово. А у меня уходит время. Мне дорога каждая минута. У меня осталось несколько дней, а потом более шести месяцев ожидания. Нет меньше года. Так лучше звучит. Ты же женщина, должна понимать.

Закончив краситься и переодевшись, Маша подошла к телефону и набрала номер любимого человека:

- Аллё, - прозвучало в трубке.

- Ой, здравствуйте Нина Петровна! - Маша не ожидала, что к трубке подойдет мама ее молодого человека. - Это Маша. Помните. Меня Вам представил Андрей на Осеннем балу в школе.

- Да, помню. Что же ты Маша не приходишь в гости, да и сына мы не видим целыми днями. Приходи. - Проговорила женщина.

- Нина Петровна! - Маша почувствовала в словах матери обиду на сына - ведь здесь была и ее вина. Именно из-за нее Андрей отсутствовал дома. И Маша не знала, что ответить - она только поняла одно, что две женщины делят мужчину - сына и ... кого? - любимого человека? жениха? кого? Маша пыталась придумать, что же ответить, когда услышала вопрос: - У тебя серьезно с Андреем? Или так, шуры-муры?

- Серьезно. Я люблю его. - Гордо произнесла девушка. - Не могли бы Вы позвать Андрея к телефону.

- Жди. Вон он уже идет. Так, когда же тебя ждать в гости? - Опять спросили Машу.

- Жду. Не знаю. - Честно ответила девушка. - Но я обещаю, что приду.

- Аллё, - прозвучал голос Андрея в трубке. У Маши все замерло и сжалось в груди от этого голоса.

- Андрюшенька, любимый, привет. - Заворковала Маша в трубку. Она не хотела лишний раз скрывать свои чувства, и вместе с тем ей было приятно произносить слова - любовь, люблю, любимый. От произношения этих слов ей становилось легче, и ее душа летала и пела. - Я готова к выходу. Давай встретимся...

- Я за тобой приеду. - Перебил ее Андрей. - Жди. Буду через полчаса. Я возьму такси.

- Хорошо буду ждать на улице возле дома. Только у меня один вопрос, - Маша проговорила с хитрецой в голосе. - Сколько мне брать тюбиков с губной помадой - один или два. Или ты их все съешь?

- Не понял? - Недоуменно проговорил молодой человек.

- Ну, вы мужчины потребляете до 70% женской губной помады. Мы должны после каждого поцелуя наносить помаду снова и снова, а вы опять съедаете. - Девушка смеялась в трубку.

- Ладно. Посмотрим, сколько тебе сегодня потребуется помады, а то и докупать придется. - Ответил юноша. - А как насчет губ, вдруг заболят?

- А это от тебя зависит. Если тебе не жалко твою девушку, оставляй ее без губ, но тогда ты ее завтра не увидишь. - Опять засмеялась Маша.

Через тридцать минут она стояла возле дома, сгорая от нетерпенья, ожидая, своего любимого человека. Вскоре девушка увидела своего возлюбленного, выходящего из машины с букетом роз и направляющегося к ней, и быстрым шагом, помахав ему ручкой, пошла на встречу. Маша почувствовала, как ее подхватили крепкие мужские руки и закружили на месте, а потом ее губы слились с его губами в долгом поцелуе.

Если бы Машу спросили, чем она сегодня занималась и где была, то она смогла бы вспомнить только одни объятия и поцелуи на улице, в метро, в каких то помещениях, но что за помещения она не помнила. Она помнила только нежные прикосновения мужских губ к ее щекам, глазам, лбу и страстные поцелуи в губы, в волосы и восхищение ими, как сильные мужские руки сжимали ее крепко-крепко и прижимали к мужскому телу, и она сама страстно отвечала на поцелуи, подставляла свое лицо под губы своего любимого человека, прижималась к своему любимому мужчине, как будто хотела слиться с ним в одно целое и раствориться внутри навсегда.

После прогулки, вернувшись к Машиному дому, влюбленные продолжили целоваться, а когда замерзли, вошли в подъезд и продолжили приятное занятие. Они ни о чем не говорили, Андрей держал лицо девушки в своих руках и целовал его. Влюбленная парочка не обращала внимания на проходящих людей, а продолжала целоваться и обниматься.


Дни пролетали как никогда быстро. До отъезда любимого оставалось всего ничего. Маша забросила учебу. Все свободное время она проводила с молодым человеком. Учеба ей была не важна. Сначала она приходила на первую пару и убегала с занятий на свидание. Даже Андрей сделал ей замечание. На что Маша парировала, а хочет ли молодой человек видеть свою любимую девушку долго в течение дня или нет. Конечно, хочет. Тогда за учебу придется взяться позже. Просто гулять по городу, ходить в кино, театр, кафе Машу уже не устраивало. Ей хотелось целоваться и обниматься. Это было ее лекарством на будущее, как жировая прослойка у медведя на зиму, которой он питается. Так и Маша хотела запостись поцелуями и объятиями почти на год. Но ей было все мало. Она как будто сошла с ума. Даже, если она не целовалась, она просто прижималась к любимому. Она стала искать возможность, где бы им побыть вдвоем наедине, чтобы никто не мешал. Но таких мест не было. И Маша придумала. Ну, хотя бы на полдня.

Маша вообще перестала ходить в университет. Она утром, как и положено ответственной студентке, уходила из дома. Но бежала на свидание, а не в институт. И тут она договорилась с подружками, в чьей комнате они отмечали день рождения, что с их разрешения она будет брать ключ от их комнаты, и может находиться там со своим молодым человеком до прихода хозяек. После чего влюбленные уходили из комнаты.


Сегодня было холоднее, чем обычно. Шел противный дождик, ходить по улицам тем более не хотелось, и само проведение толкало молодых людей к их временному пристанищу до обеда. Маша взяла ключи на вахте в общаге, и они поднялись в комнату подружек. Как всегда Маша закрыла дверь на ключ, чтобы случайно какая-нибудь студентка не завалилась в комнату спросить чаю или еще чего-нибудь. Сняв верхнюю одежду, Маша села на кровать и посадила рядом своего возлюбленного.

- Садись рядом, - повернувшись к Андрею, проговорила она. - Погода мерзкая. Никуда идти не хочется.

- И не надо. Нам и здесь неплохо. - Ответил молодой человек, прижимая девушку к себе и целуя ее губы все сильнее и сильнее. Маша откликнулась на поцелуй и прижалась к любимому человеку. Откинув голову назад, она ощутила, как мужские губы впились ей в шею, при этом она чуть откинулась назад и потянулась вверх, руки обхватили за шею молодого человека. В этот момент Маша ощутила руку любимого человека у себя на груди, и тихо прошептала: - Да.


Маша лежала, прижавшись к молодому человеку, подставляя под поцелуи лицо, шею, плечи. Потом она услышала тихий говор:

- Машенька, давай никогда не будем обманывать друг друга. Будем честными друг перед другом.

- Да, мой любимый, - Девушка поняла состояние молодого человека, ждущего объяснений. Она немного помолчала, обдумывая ответ. - Хорошо. Я согласна, что нельзя обманывать друг друга в любви и нужно доверять друг другу. И давай будем честными перед самими собой. Я ведь тоже не первая у тебя. Но все, что было до меня - это в прошлом. А в настоящем и будущем только я. Ладно? - Маша положила пальчик руки на губы молодого человека, не давая возможности себя перебить. Ей было тяжело говорить и тем более вспоминать свои прошлые глупые ошибки. - И второе, самое главное мое объяснение. Когда-то меня жестоко обманули и отбили веру в людей. Но ты вернул меня к жизни, мой милый рыцарь. Один мерзавец изобразил, что любит меня, а я, дура, поверила. Добившись своего, он меня бросил. Это правда. - Маша действительно говорила правду. И вместе с тем ей было очень тяжело вспоминать то время опять. Она нашла настоящую любовь именно сейчас и не хотела ее терять. - Хорошо, что моя мама вовремя заметила мое состояние и помогла мне морально. Теперь я влюбилась в тебя. Ты веришь мне? Ты меня не бросишь?

- Верю, моя хорошая. И никогда не брошу. Я влюбился в тебя по-настоящему, моя дорогая любимая студенточка. Я всегда буду тебя любить. - И Андрей впился ей в губы, доказывая свою любовь таким приятным способом.

- Андрей! - После небольшой паузы, вызванной долгим поцелуем, Маша заговорила. - У тебя так мало осталось времени до отъезда. Но почти все время ты проводишь со мной, тебя же твои не видят целыми днями. Это называется, сын приехал домой в отпуск. Мать волнуется, извелась вся. Кстати, ты помнишь, она приглашала в гости. А придти в гости я могу утром, когда еще никого нет дома из твоих. - Хитро щурясь и улыбаясь, продолжила Маша.

- Ты разбойница и проказница, моя Машенька-студенточка, - поцеловав в носик, сказал Андрей. - Давай сделаем так: я вечером поговорю со своими, что ты придешь к нам в гости. А потом тебе перезвоню, и мы обо всем более подробно договоримся.

- Договорились. - Маша поднялась, и совершенно не стесняясь своего любимого молодого человека, села на колени рядом с ним, положив свою ладошку ему на живот, тряхнула волосами. Выждала несколько секунд, увидев блеск и восхищение в глазах любимого. Она вдруг вспомнила свой разговор с отцом и подумала, а может действительно плюнуть на все и попросить отца все устроить, и уже хотела спросить об этом Андрея, как в последний момент все же пересилила себя и ничего не произнесла, а только открыла рот, чтобы спросить его об этом. И тут же закрыла, глубоко вздохнув.

- Маша, что случилось? У тебя лицо изменилось. Ты хотела что-то сказать? - с тревогой в голосе спросил Андрей.

- Нет, мой любимый. Все нормально. - Маша взяла в себя в руки, и хитро улыбнувшись, произнесла: - Хороша? Я тебе нравлюсь?

- Да. Ты - моя богиня. - И Андрей притянул девушку к себе. А Маша прижала свою голову к шее своего любимого и закусила губу, чтобы не произнести ни слова. Она несколько секунд не позволяла целовать себя в губы, чтобы Андрей не видел ее испуганного лица. И только немного успокоившись, сама впилась своими губами ему шею. А потом она опять потеряла счет времени...

- Андрюша, береги себя. Я за тебя волнуюсь. - Тихо произнесла Маша, лежа рядом со своим любимым.

- Не бойся, моя девочка. Я вернусь живым и здоровым. Я тебе обещаю. Наша любовь меня защитит. Успокойся, пожалуйста, моя дорогая. - И девушка вновь ощутила, как ее обняли и поцеловали в губы нежно и ласково.

Маша почувствовала, как ее гладили мужские руки по спине, голове, пытаясь таким простым способом успокоить, губы мужчины одновременно с этим целовали ее лицо, глаза, уши, губы.

После того дня глаза Маши перестали гореть огнем. Нет, огонь в них был, но в них появилась боль, печаль и страдание. И даже, когда девушка улыбалась, ее глаза были серьезны. Она резко повзрослела. Теперь уже многие события у нее воспринимались по-другому. И когда, где-то говорили о посадке деревьев в Афганистане, ее передергивала нервная дрожь. И, когда постепенно в прессе начали говорить о мужестве и героизме солдат и офицеров ограниченного контингента, она закрывала газету или выключала телевизор. Хорошо восхищаться мужеством и героизмом, когда тебя это не касается. А когда ты знаешь, что при проявлении этих мужества и героизма гибнут люди, да там еще служит твой любимый человек, совершающий мужество и героизм, подвергая опасности свою собственную жизнь и жизнь своих подчиненных, то после услышанного становится пусто и тревожно на душе. Ведь это касается лично тебя.

День посещения любимого человека с утра и знакомства с его родителями Маша помнила слабо. Первая половина дня еще держалась в голове, особенно после того, как вечером у себя в комнате младшая сестра порекомендовала посмотреться в зеркало, особенно обратив внимание на специфические синяки на шеи и плечах. При этом сестра не подшучивала над ней, а предупреждала, чтобы родители не увидели, особенно отец. Из вечера знакомства Маша помнила только одно: обмен домашними телефонами и приглашение приходить в гости почаще или хотя бы перезваниваться, особенно после получения письма от сына или любимого человека.

Проводив девушку домой, молодой человек спросил ее:

- Маша! Милая моя, ненаглядная. Ты поедешь меня провожать в аэропорт?

- Нет. - Еле выдавила из себя Маша. - Я разрыдаюсь прямо в аэропорту. Я не выдержу. - И, крепко прижавшись к своему любимому, стала целовать его. Она целовала сама и позволяла целовать себя. Она хотела запастись поцелуями до их новой встречи, но прекрасно понимала, что их хватит только на пару дней. Замерзнув на улице, девушка затащила своего молодого человека в подъезд, они встали между этажами и продолжили целоваться уже там. Уже глубокой ночью, опомнившись, что ее любимому надо все-таки ехать домой, она его отпустила и, еле сдерживая слезы, пошла домой. Отпуская его к себе домой, она сказала:

- Андрюшенька, миленький мой, береги себя. Я буду тебя ждать. И пиши мне, пожалуйста, а я буду писать тебе.

- Обязательно, любимая.

Маша осторожно зашла в квартиру, чтобы не шуметь и никого не разбудить. Уже в коридоре она позволила себе разрыдаться. Кое-как повесив плащ и скинув сапожки, не убирая их, она быстро-быстро прошмыгнула к себе в комнату и, не раздеваясь, упала на кровать, уткнула лицо в подушку, чтобы не потревожить младшую сестру, разрыдалась в полный голос. Маша пыталась плакать молча, закусив губы, и не издавая ни одного звука, прислонив подушку с двух сторон от лица. Ее всю трясло, и она не могла остановиться, рыдания так и лились из нее.

Вдруг девушка почувствовала, как кто-то сел рядом на кровать и положил ей руку на голову, а потом начал гладить. Она услышала голос мамы:

- Машенька, доченька, что случилось? Вы поссорились?

- Нет. - Еле выговорила девушка, одновременно покачав головой, так что по одному кивку головой было понятно, что хотела сказать дочь, так как ее почти не было слышно. Она повернулась на спину. Ее глаза были мокрые, лицо искажено гримасой душевной боли. - Мама! Он после завтра улетает обратно к себе на войну. Я не смогу проводить его - я не выдержу и разревусь там, в аэропорту. А его мама, она поедет провожать его. Ты представляешь, что там будет твориться: две рыдающие женщины, и никому до них нет дела, или никто даже не поймет, почему они плачут. Господи, ну как тяжело. - И она опять отвернулась и залилась слезами.

- Терпи, доченька, - сказала мать. - Такова наша женская доля - ждать своих мужчин. Ты думаешь, мне легко было отца провожать в его командировки, да еще когда вы с Сашей маленькие? Держись и крепись. И пиши письма. Почаще. Ни о чем. Просто пиши. Ему будет приятно их читать. Ему будет главное не содержание, а наличие самого письма. - Она наклонилась к дочери и поцеловала ее в голову, продолжая поглаживать по голове и спине.

- Мама, милая. Да я готова не только писать письма, я готова поехать вместе с ним и быть там рядом. - Маша села на кровать. - Скажи мне, пожалуйста, почему здоровые молодые парни должны где-то непонятно ради чего воевать и умирать. Сколько уже вдов и сирот появилось! Ведь никто не знает. А сколько будет еще убито и искалечено? Сколько не родится детей? Ради чего все это? Господи, ну как мне плохо. Я не хочу жить. Я не могу больше. - И она уткнулась в плечо матери, всхлипывая.

- Доченька. Успокойся. Только не делай глупостей. Да вернется он. - Испуганно заговорила мать.- Давай попросим отца что-нибудь сделать.

- Нет. - Резко ее перебила Маша. - Я разговаривала с папулей на эту тему. Я отказалась от его помощи. Судьбу не обманешь. Так что я буду ждать и писать письма. Господи, помоги мне вынести разлуку и помоги дождаться моего любимого, а его спаси и сохрани. - Маша подняла голову кверху.

- Дочь! Ты, кажется, готова к тому, чтобы я с тобой поговорила на очень серьезную тему. Только не перебивай и не смейся. Ладно?

- Хорошо.

- Машенька! Слушай внимательно и никому не рассказывай о нашем разговоре. - Начала заговорчески мать. Она посмотрела на соседнюю кровать, где спала младшая дочь. - Маша, пойдем в большую комнату. Там нам будет удобнее. - Она встала с кровати, помогла подняться старшей дочери и, взяв ту за руку, тихонько вышла из спальни.

Она усадила Машу на диван, а сама села рядом в кресло и начала разговор:

- Машенька, все, о чем мы будем говорить - касается только нас с тобой. Хорошо? - Маша кивнула в знак согласия головой. - Тогда слушай. Еще со времен Великой отечественной войны, моя бабушка, когда ее муж - мой дедушка, уходил на фронт, ходила в церковь. - Маша удивленно посмотрела на мать. - Не перебивай. И не удивляйся. Она ходила в церковь и ставила свечку за своего мужа, и подавала молебен в его честь. Не знаю, что и как, но дедушка вернулся с войны живой. Когда наш папуля отправлялся в свои военные командировки моя бабуля, а потом и я ходили в церковь и ставили свечки за нашего папочку. А то, что ему было трудно там, мы знаем, это он не рассказывает, а я знаю. Дочь, - мама погладила свою кровинушку по голове, - пошли в церковь в выходной. Я составлю тебе компанию, а ты подойдешь к батюшке, расскажешь ему о своей проблеме, он тебе все объяснит. Только никому не говори - это раз, второе - возьми на голову платок и надень длинную юбку. Ну, как, согласна?

- Да, мама. Только я ничего не знаю и не умею. Я не знаю ни одной молитвы. - Тихо произнесла Маша.

- Дочь! Я была когда-то такой же, как ты. Ты хочешь помочь своему парню? Ты хочешь хоть какого-нибудь спокойствия?

- Да, мамочка. Хочу. Еще больше я хочу, чтобы он вернулся живым и здоровым. - Прошептала Маша.

- Тогда в воскресенье идем в церковь. А сейчас - спать. - Требовательно сказала мама.

- Мам, у меня к тебе будет одна просьба. - Маша приблизилась к матери. - Достань для меня у себя в поликлинике справку об освобождении по болезни. А то я не ходила на занятия. Я эти полторы недели провела с Андреем. Ну, ты же понимаешь меня. - Маша улыбнулась, посмотрев на мать.

- Хорошо, сделаю. - И уже встав, она резко обернулась и посмотрела на дочь. - А ты не беременна?

- Нет. Но, честно говоря, хотела бы.

- Все, Маша, иди спать. - И тихонько добавила. - На шею повяжи платок или надень свитер с высоким воротом. А то отец всех поубивает.

- Хорошо, мама. Я ведь люблю его, сильно-сильно.

- Я тебя понимаю. Иди спать. Уже поздно. Тебе завтра на занятия.

- Я не пойду завтра в универ. - Проговорила Маша. - Я не смогу. Мне плохо. Может после завтра, когда немного успокоюсь.

Весь следующий день Маша провела, лежа на кровати. Она периодически смотрела на телефон, ожидая звонка, но телефон не звонил. Девушка хотела сама набрать знакомый номер, но не смогла себя заставить это сделать, потому что знала, что-либо сама помчится на встречу с любимым, либо это сделает он. А ей все-таки хотелось, чтобы ее Андрей побыл дома с родителями. Маша лежала и ничего не хотела делать. Куда бы она не бросала взгляд, она везде видела своего возлюбленного.

Ближе к вечеру Маша все-таки начала приходить в себя. И она решила заставить саму себя успокоиться. Она начала разговаривать сама с собой, про себя, не вслух. Но после такого аутотренинга ей действительно немного стало легче. Девушка вспомнила ночной разговор с матерью и решила, что мама все-таки права и надо будет пойти в церковь. Теперь Маша ощущала себя защитницей воина, она хотела защитить от невзгод не только свою любовь, но и жизнь, и здоровье своего возлюбленного и его родителей. Она поняла, что жизни без любимого человека ей не будет.

Маша не ожидала от себя, что сможет вот так просто влюбиться. Она представляла раньше, что все будет по-другому. А здесь несколько взглядов, встреч и все - она утонула в любви. Ее закрутила неведомая сила, душа сама запела, а в груди ощущалось легкое сдавливание. Девушка с нетерпением ожидала начала нового дня и встречи сначала с новым знакомым, а потом, когда поняла, что влюбилась, с любимым человеком. Маша почувствовала в нем родную душу, одно целое. Молодые люди угадывали желания друг друга, не говоря ни слова, они понимали друг друга с одного взгляда, а главное она чувствовала себя уютно, спокойно и уверенно в руках своего молодого человека. "Я тебя дождусь. Я буду защищать тебя и нашу любовь от костлявой руки старухи с косой. Я не дам тебе сгинуть в вечность, мой любимый". - Подумала про себя Маша и вышла из спальни в комнату к семье. Ей понравилось выражение про старуху, она даже погрозила ей, невидимой, своей ручкой и улыбнулась первый раз за день. - "Я - сильная женщина и выдержу все невзгоды вынужденной разлуки. От проклятой временной разлуки я не буду меньше тебя любить, мой единственный. Я помогу тебе преодолеть все трудности на твоем пути там, на войне. Я возьму часть из них на себя. Мы выдержим с тобой, мой любимый, мы победим".

- Дочь, что произошло? - спросил отец Машу, когда та вошла в комнату. - На тебе лица нет.

- Все нормально, папочка. Что может произойти с влюбленной девушкой, если ее возлюбленный ускакал на коне к себе на войну. Она просто тоскует и ждет его скорейшего возвращения. - Ответила полушутя Маша.

- Понятно. Может все-таки, помочь тебе?

- Нет, не надо Мы все с тобой уже обговорили. Пусть будет все, как есть. Я буду ждать и надеяться. - С грустью в голосе сказала девушка.


В университете дела шли нормально. Представленная справка, сыграла свою роль и от Маши отстали - болела так болела - тем более, что она пользовалась уважением за хорошую учебу и ответственность у своего руководства. Только подружки попытались пошутить что-то по поводу ее отсутствия и исчезновений, и постоянного увиливания, по их представлению, от девичьего коллектива. Но Маша быстро и довольно жестко прекратила всякие намеки по поводу ее поведения, указав на то, что подружки когда-нибудь поймут ее, просто для них еще не пришло время.

В ближайшую же субботу после занятий девчонки прежним составом пошли в кафе-мороженое. Маша хотела отвлечься от тягостных дум. Сердце все еще болело от одиночества. Именно поэтому она и согласилась идти с подружками, чтобы не быть одной. Но главным днем уходящей недели и той недели, когда она проводила своего любимого, было воскресенье. И она ждала его. Она не знала, как и почему, но только от одного ожидания похода в церковь, Маше становилось легче. Она напоминала самой себе маленького ребенка, которому обещали за хорошее поведение сводить того в зоопарк или накормить мороженым.

В воскресенье утром мама зашла в комнату к дочерям, посмотрела на старшую:

- Маша! Ты готова составить мне компании в моих делах? Уже время.

- Да, мамочка, конечно. - Маша уже закончила приводить себя в порядок и одевалась для выхода на улицу.

- Мама, можно я с вами?- Запричитала младшая дочь.

- Нет. Сиди дома и готовься к экзаменам. А то стыдно будет людям в глаза смотреть. Старшая с высшим образованием, а младшая неуч. Все, за учебники.- Сказала мать тоном, не терпящем возражений. - Маша, пойдем.- Она обернулась к старше дочери.

Выйдя на улицу, мама посмотрела на Машу очень внимательно и спросила:

- Дочь, у тебя женских дел нет, я надеюсь.

- Мама, - слегка шокирующе возмутилась Маша.- Я же тебе говорила, что не беременна.

- Машенька, я не про беременность. В церковь нельзя, если у тебя женские дела. Запомни это. В таком случае проси меня. - Продолжила мама. - Вместе пойдем. Я все сделаю, а ты будешь ждать меня на улице.

- Хорошо, мама. Я просто не знала этого.

- А вас этому никто и не учил. Меня учили мои бабушка и мама. - Она прижала к себе дочь. - Поехали. По дороге я тебе расскажу основные правила поведения в церкви, что и как делать.

Немного не доходя до церкви, женщина остановилась. Достала простенький платок и накрыла им голову. Посмотрела на дочь.

- Маша, ты у нас крещеная. Тебя моя бабушка крестила и вот твой крестик. Надень его. - Маша увидела на раскрытой ладони матери на тонкой серебряной цепочке небольшой серебряный крестик. Она осторожно взяла его и одела через голову. Затем достала из кармана плаща тонкий платок и, также как и мать, обмотала его вокруг своей головы. Подойдя к входу в церковь, ее остановила мать и сказала:

- Крестись три раза и наклоняй голову после каждого знамения.

Маша очень быстро, едва заметными движениями, перекрестилась три раза, выполняя указания матери. Она боялась, что кто-нибудь из знакомых увидит ее, молодую девушку, комсомолку, студентку, не просто идущую в церковь поглазеть на иконы и алтарь, а еще и крестящуюся, а значит верующую в атеистическом государстве. Да вышибут из университета и не посмотрят на былые заслуги.

Зайдя в церковь, Маша немного успокоилась и начала рассматривать убранство церкви. Внутри церкви Маша была первый раз. Ее поразила красота помещения, икон, ликов святых и их деяний, распятие Иисуса Христа, выполненное в полный рост. Маша была заворожена.

Девушка почувствовала легкое нежное прикосновение к своей руке и шепот матери:

- Пойдем к батюшке. Ты все ему расскажешь, и он объяснит тебе, что нужно делать. - И повела ее в сторону мужчины в длинном черном одеянии с бородой. Посмотрев на него, Маша могла дать ему и тридцать и пятьдесят лет. Подойдя ближе, мать толкнула ее и тихо сказала:

- Батюшка, моя дочь хочет поговорить с Вами.

- Батюшка! Я...Мне...- Начала Маша, сбиваясь от волнения.

- Не волнуйся, дочь моя. - Спокойно произнес батюшка. - Я тебя внимательно слушаю.

- Я не знаю с чего начать. Я... У меня есть любимый человек. Я очень сильно его люблю. Он - военный человек, офицер. Но он сейчас далеко. Я жду его возвращения. Он - на войне. Он воюет в Афганистане. - Продолжила сбивчиво Маша. - И он действительно воюет. Он сам мне говорил, я вытянула это признание из него, и я чувствую это сама. Я хочу, чтобы он вернулся живым и здоровым. Я хочу попросить, я не знаю, как, чтобы он вернулся целым и невредимым. Я готова на все ради него. Я хочу попросить за всех, кто сейчас там, на войне. - Маша очень сильно волновалась и не знала, как ей более доходчиво выразить свою мысль. Голос предательски дрожал, на глазах начали проступать слезы. - Мне говорили, что можно поставить свечку, но я не знаю, как и куда. Можно заказать молебен. Подскажите мне, батюшка, пожалуйста.

- На все воля Божья, дочь моя. Я буду молиться за ратных воинов. Ты можешь поставит свечки к иконам Матронушки, Георгия Победоносца, Николая Угодника. - Далее батюшка объяснил девушке, как надо заказать молебен. Это было несложно. - И обязательно помолись, дочь моя.

- Батюшка, но я не знаю ни одной молитвы. Нас же этому никто никогда не учил. - Со страхом проговорила Маша. Она испугалась, что незнание молитвы и ее непрочтение может навредить ее любимому.

- Это не страшно, дочь моя. Ты поговори с Богом. - Успокаивающе сказал настоятель церкви. - Бог тебя услышит и поймет. Наклони голову. - Неожиданно услышала Маша. Она не совсем понимала, для чего это надо, но послушно наклонила голову. Она почувствовала, как ладонь батюшки слегка коснулась ее головы, и услышала негромкое его бормотание. А затем батюшка произнес:

- Благословляю тебя, дочь моя. Иди.

- Спасибо. - Ответила Маша автоматически, благодаря батюшку. Она совершенно не знала, нужно ли благодарить его или нет, а если нужно, то как. Девушка повернулась и пошла к иконам. Маша останавливалась возле каждой из перечисленных батюшкой иконой, ставила свечку и крестилась, но уже более открыто, нежели при входе перед церковью. Крайнюю свечу она поставила Георгию Победоносцу. Она так решила. Почему - сама не знала. Она объясняла это себе тем, что ее любимый должен вернуться с победой. Маша установила свечу, перекрестилась и еле слышно, немного стесняясь, и чтобы никто ее не мог услышать, заговорила с Богом, глядя на икону:

- Господи! Прости меня за то, что я не знаю ни одной молитвы. Я обязательно выучу. Но сейчас, пожалуйста, выслушай меня. Господи! Я не за себя прошу, за воина Андрея, не жалеющего живота своего во имя Родины своей. Господи! Помоги ему. Заступись. Отведи беду от него. Не дай погибнуть. Спаси его и сохрани. Господи! Прошу тебя. Помоги ему и мне и нашей любви. Не дай ему погибнуть. - Маша еще раз перекрестилась, склонила голову и отошла от иконы к матери. Обе женщины совершили троекратное знамение, глядя на алтарь, и вышли на улицу. На улице, спустившись с крыльца, они еще три раза перекрестились, повернувшись лицом к входу в церковь. Чуть отойдя, Маша сняла платок с головы и, сложив, положила его в карман плаща, а затем, взяв под руку мать, прижалась к ней и положила свою голову ей на плечо. Как ни странно, Маша почувствовала себя легче, спокойнее. Уверенность и хорошее настроение вернулись к ней.

- Мамуля! Мне надо позвонить родителям Андрея. - Она обратилась к матери. - Все-таки они его провожали. Хочу узнать, что и как. - И она пошла к телефону-автомату, доставая "двушку" (монету в две копейки) из кошелька.

Иногда по воскресеньям на протяжении зимы и весны прихожане могли видеть, как к церкви подходили две женщины, видимо, мать и дочь, и, немного поговорив между собой, та, что помоложе оставалась стоять на улице недалеко от церкви, а постарше заходила во внутрь. Молодая девушка стояла и смотрела на церковь, опустив руки вдоль туловища, а ее губы что-то шептали. Когда выходила старшая, то, недолго поговорив со спутницей, они, взяв под руку друг друга, удалялись восвояси.

Маша подошла к телефону и набрала номер. Ответила сестра Андрея Вера:

- Аллё.

- Вера, привет. Это Маша. Как дела? Хотела узнать, как проводили Андрея.

- Да все нормально. Проводили. А ты почему не приехала?

- Я бы там разревелась. А успокаивать было бы некому.- Ответила Маша.

- Да, это уж точно. - Поддержала ее Вера. - Как Андрей ушел, мамочка так разревелась, что не могли с отцом успокоить. Она и сейчас лежит с головой и давлением.

- Что-нибудь серьезное? - Встревожилась Маша. Она то как раз очень понимала Нину Петровну. - Слушай, давай я приеду. Ну, хоть поддержу ее.

- Приезжай, если хочешь. Я предупрежу ее. - И положила трубку.

Подошла мама Маши:

- Ну, что там?

- У матери голова и давление. Мам, я поеду проведаю ее. Ладно? Поддержу. - Проговорила дочь. - Ты не сердись на меня. Хорошо? Вера, младшая сестра Андрея, по-моему, еще до конца не понимает происходящего. Спасибо за все. До вечера.

- Дочь. Ты стала совсем взрослой. Ты стала похожа на женщину, умудренную жизненным опытом. Кстати, ты ничего не рассказала о его семье. Когда ты соизволишь нам поведать сию тайну? - Немного пошутила мама.

- Вечером. - И чмокнув мать в щечку, быстро пошла к остановке общественного транспорта.


Маша остановилась у двери квартиры родителей Андрея, перевела дух и нажала кнопку звонка. Дверь открыла Вера:

- Привет. Заходи. Смена караула. Я побежала на улицу к подружкам. - Затараторила она быстро. "Молодость. - Подумала Маша.- Ты, девочка, еще не знаешь, что такое любить, что значит разлука и расставания, и что такое тревожиться за близкого человека. Ты еще не понимаешь, что, не дай Бог, ты видела своего брата в последний раз, и именно таким он останется в твоей памяти навсегда, если с ним, Боже сохрани, что-то случиться. Ты еще не понимаешь боль сердца матери. Дай Бог, чтобы тебя миновала сия чаша".

- Привет. - Ответила Маша и зашла в квартиру. На уровне подсознания она поняла, что попала к себе домой, она не чувствовала дискомфорта и стеснения. Быстро сняв плащ, надела домашние тапочки и вошла в большую комнату. На диване лежала мама Андрея с перетянутой платком головой. Лицо женщины было уставшим, в глазах пустота и боль, не физическая, а моральная. Маша подошла к дивану и села рядышком. Взяла руку женщины в свою. Девушка поняла, что расспрашивать об Андрее и проводах в аэропорту не имеет смысла, - женщина может не выдержать и тогда придется вызывать "скорую".

- Здравствуйте, Нина Петровна! Как Вы? Я могу чем-нибудь помочь? Может Вам принести чего-нибудь. - Маша была готова сделать для женщины все, что можно и нельзя.

- Здравствуй Машенька! У меня все нормально. Так, немного сердце прихватило. Но я выпила таблетки. Скоро все пройдет. Спасибо тебе девочка за все. - Женщина попыталась улыбнуться.

- Нина Петровна! Может Вам чайку сделать? Или еще чего-нибудь? Если нужны лекарства, скажите, у меня мама в поликлинике работает. Я ее попрошу - она принесет.

- Хорошая ты девочка, Маша. - Тихонько произнесла Нина Петровна. - Не беспокойся. Не надо. Здесь таблетки не помогут. Душа болит.

- Нина Петровна, - Маша решила, что должна хоть немного успокоить женщину. - Да не волнуйтесь Вы так. Андрей говорил мне, что лично его подразделение не участвует в войне. "Господи, как бы я этого хотела на самом деле". Они охраняют расположение бригады. Это не опасно. Я же все-таки женщина, ему бы не удалось меня обмануть. "А мне то удастся тебя обмануть?". Самая большая для них опасность - это сгореть на солнце. Но он же не глупый, чтобы так легко пострадать, да и загорел уже.

- Спасибо Машенька, утешила. - С небольшим сарказмом сказала женщина. - А что ты скажешь, если за несколько недель до приезда Андрея, привезли родственника одной моей знакомой оттуда же. Он был вертолетчиком. И сопровождающий сказал, что его вертолет сбили, и они погибли как герои. Ты думаешь им легче от этого. Так еще и погиб в день рождения своего сынишки. А у меня и внуков то нет.

- Все. Хватит. - Маша резко перебила женщину. Пора брать инициативу в свои руки, а то тут точно все слягут с нервным расстройством. - Если Ваш сын сказал, что не воюет, - значит, не воюет. Я ему верю. Начинать жизнь с обмана нельзя, и я не прощу ему этого. И он знает это. Поэтому он сказал правду - он в стороне от войны. И Вы должны верить. Иначе нельзя.

Маша пробыла в гостях несколько часов. Постепенно она увела разговор от больной темы, хотя у самой на душе скребли кошки. Она рассказывала про учебу в школе, в университете, о своих увлечениях. Девушка хотела одного - отвлечь женщину от скверных мыслей. И в итоге ей это удалось. Под конец своего пребывания в гостях, мама любимого хоть немного и слабо, но начала улыбаться. Вернулась к себе домой Маша довольно поздно. Пришлось брать такси. Дома он рассказала родителям о своем походе в гости и царящей там атмосфере, и, как обещала, о семье, что сама знала.

Самым тяжелым для Маши в эти дни было не посещение лекций в университете, ни подготовка к семинарам и участие в них, а, возвращаясь домой, заглядывать в почтовый ящик в надежде найти там письмо от любимого. Никто из домашних теперь не проверял почту, потому что Маша первой открывала ящик и приносила домой корреспонденцию. Для нее это был целый ритуал - нестись со всех ног домой в надежде, что именно сегодня ее будет ждать письмо. И, наконец, чудо произошло. Открывая почтовый ящик, сразу же возле дверцы лежал конверт. Маша первым делом быстро вытащила письмо и посмотрела, кому же оно адресовано. Ура! Письмо было для нее от него. Маша от радости запрыгала на месте, целуя письмо. Захватив оставшуюся почту, она быстро побежала домой. Сняв верхнюю одежду, и, надев тапочки, она пронеслась к себе в комнату. Села на кровать, поджав ноги, тут же распечатала конверт и погрузилась в чтение. Письмо было большим.

"Здравствуй моя милая ненаглядная любимая Машенька, моя Студенточка! У меня все нормально. Уже нахожусь в Джелалабаде со своими ребятами. У нас здесь жарко, особенно после холодной и промозглой погоды в Москве. Так что прохожу акклиматизацию.

Ты знаешь, милая, я не видел тебя неделю, а мне кажется, что целую вечность. Я уже скучаю по тебе. У меня всплывают в памяти твои глаза, улыбка и твой задорный веселый смех. Мне их так не хватает. Я уже живу воспоминаниями о проведенном времени вместе с тобой. Знаешь, Машунь, я вспоминаю все наши с тобой поцелуи и прогулки по Москве. И эти воспоминания греют мне сердце. Хотя с другой стороны я тоскую по тебе, и мне бы очень хотелось, чтобы ты была здесь рядом какой-нибудь медсестричкой. Но это невозможно. Ты у меня учишься в университете. Но когда ты закончишь учебу, я как раз вернусь в Союз, и мы опять увидимся. Я тебя зацелую. Так что губную помаду можешь не покупать к моему возвращению, все равно я ее всю съем с твоих сладких и нежных губ. Если бы ты знала, как я хочу зарыться в твои приятно пахнущие волосы. Я бы отдал миллион, нет миллиард, местных денег (все равно их нет) за исполнение этой мечты. Но я знаю, что все это исполнится после моего окончательного возвращения. И вот уже прошла неделя, как мы с тобой распрощались, а когда ты получишь это письмо, пройдет, как минимум, еще одна, и на две недели мы станем ближе друг к другу. Наша встреча приблизится на две недели. Я знаю, моя любимая, что тебе тяжело. Но ты не унывай. Мы встретимся вновь. Ты же у меня начитанная и умная девочка - помнишь у Симонова - "Жди меня, И я вернусь, только очень жди". Милая моя, я обязательно вернусь и расцелую тебя за все пропущенные поцелуи этих месяцев вынужденной разлуки. Обещаю тебе. Ты еще будешь убегать от меня и моих поцелуев". - Не буду, не дождешься, сам будешь удирать от меня. Я тебе припомню мои слезы. Это я тебя зацелую. - Говорила Маша про себя, шутя и мечтая о встрече одновременно. - "Машенька, мила моя, я не ожидал, что мне будет тебя так не хватать. Но знай и помни, что ты всегда в моем сердце и памяти. Ты, нет твой прекрасный и очаровательный образ, всегда стоите у меня перед глазами.

Все заканчиваю.

Труба зовет. Пора бежать по делам. Ребята зовут.

Я тебя люблю.

Целую. Твой Андрей".


Маша несколько раз перечитала письмо. Ей было очень хорошо. Она получила новый заряд бодрости. Но самое главное, она сделала для себя вывод, что Андрей действительно ее любит. Так может писать только любящий по настоящему человек. И от этих строк стало еще теплее на душе. Но ведь он действительно правильно подметил, что на три недели они стали ближе друг другу. Время ожидания любимого сократилось на три недели. Нет все-таки это мало. Но прошли эти три недели, пройдут и следующие три и так далее, пока не закончатся оставшиеся месяцы ожидания. Все проходит. Значит каждый прожитый и пройденный день приближает их встречу. Ой, быстрее бы уж!

Маша взяла ручку, написала дату получения письма на конверте, и положила в свой столик. Посмотрела на часы и решила позвонить матери Андрея. Если они не получили письма, то обрадовать надо обязательно. Ведь его семья тоже ждет письма от него с нетерпением. Маша подошла к телефону и набрала домашний номер Андрея.

- Алле, - Маша услышала голос Нины Петровны.

- Нина Петровна, здравствуйте. Это Маша. Как Вы?

- Нормально. А ты Маша?

- Спасибо. Все отлично.- Счастливым голосом проговорила девушка. - Я только что от Андрея получила письмо и вот решила позвонить Вам. Вы не получали?

- Нет, Машенька. Что он пишет?

- У него все нормально. Уже добрался к себе на место. Там у них очень жарко по сравнению с Москвой. Акклиматизируется. - Стала перечислять основные моменты письма Маша. А потом добавила. - Нина Петровна, Вы не волнуйтесь. Андрей наверняка Вам тоже написал. Просто почта работает так себе. Вы обязательно получите письмо от него.

- Спасибо, Машенька. Особенно, что позвонила и сказала про письмо. Только, ты знаешь, мне кажется, что ты будешь чаще получать письма. Ты звони тогда нам.

- Нина Петровна, ну, перестаньте. - Маша слегка зарделась. Все-таки приятно было услышать такую реплику из уст матери любимого человека. Она много значит. Но вместе с тем девушка знала точно, что ее любимый будет писать и родителям и ей, не выделяя ни кого из них. Хоть пару одинаковых строк, но напишет. - Ждите Ваше письмо на подходе.

- Да, Машенька. Конечно. Спасибо за звонок. До свидания. - И она повесила трубку.

Весь оставшийся день Маша летала как на крыльях. Даже домашние это заметили. Маша с радостью поведала о письме, и каждый раз, когда она говорила об этой весточке издалека, ей становилось легче. Она выздоравливала от хандры.

Только уже под самый вечер она удалилась с матерью посоветоваться и поделиться написанным в письме. Маша хотела услышать мамину точку зрения по содержанию письма. Хотя, конечно, девушка не читала полностью его текст - там было слишком много личного, - ей хотелось выслушать мнение более умудренной жизненным опытом женщины. Кто, как ни мать поможет разобраться в хитросплетениях жизни.

Но не зря говорят, что жизнь как зебра - состоит из белых и черных полос. Маша легла спать в приподнятом настроении и быстро уснула сном младенца. Но вдруг она резко проснулась посреди ночи и не могла больше заснуть. Ее как будто кто-то невидимый толкнул, и сон, как рукой сняло. Девушку начало немного трясти от холода, но температуры при этом не было. Маша лежала в кровати и пыталась заставить себя заснуть, но не могла этого сделать. Ее знобило. Она достала второе одеяло и укрылась им, но и это не помогло, наоборот, ее бросило в холодный пот.

Маша пролежала без сна до самого утра. Она начала думать об Андрее, чтобы ей стало полегче и, возможно, помогло заснуть. Легче стало, а сон не шел. Когда пришло время вставать, Маша поднялась без каких-либо проблем. Ее организм не был разбит бессонницей. Она чувствовала себя вполне нормально. Только глаза были немного красными от недосыпа.

В университете к ней как-то никто сегодня не подходил, даже подружки. Сам вид Маши не позволял кому бы то ни было к ней приближаться. Все ее сторонились. А на одной из лекций Машу вдруг пробил такой сильный холодный пот, что она вся затряслась. И именно в этот момент она поняла, что там, где-то далеко отсюда, ее любимому угрожает смертельная опасность. Она не могла себе этого объяснить, как она это почувствовала. Почувствовала и все тут. Маша сжалась в комок, закрыла глаза и начала разговаривать с Богом про себя. Она знала, что он ее услышит. Девушка хотела помолиться, но так и не успела выучить ни одной молитвы. Она просто просила Всевышнего защитить ее любимого от гибели. Маша протянула руку к своей сумочке, положила ее к себе на колени, открыла и запустила вовнутрь обе руки. Она нащупала в среднем отделении небольшую иконку, которую купила в церкви, зажала ее в руках и начала обращаться к Богу за помощью. Она немного покачивалась на сиденье, а губы что-то шептали. Если бы кто-нибудь мог ее слышать, то услышал бы всего несколько фраз. А Маша шептала только - "Господи, спаси и сохрани раба твоего Андрея, воина и защитника. Не дай ему погибнуть. Отведи руку костлявой с косой от него. Спаси и сохрани".

Девушка таким образом просидела до конца лекции. Когда студенты начали расходиться, Маша все еще сидела и шептала что-то про себя.

- Маш. Лекция кончилась. Пошли. - Позвала ее одна из подружек. - С тобой все нормально? Ты вся белая.

- Нормально. Не мешай. - Маша медленно поднялась со своего места. Повесила сумку на правое плечо. Левой сложила туда тетрадку с ручкой. А правую так и не вытащила из сумки. Она продолжала сжимать икону и что-то шептать себе под нос. Девушка пошла к выходу, поддерживая сумку левой рукой, в то время как правая оставалась внутри.

- Все. Я домой. - Обратилась она к подружкам. - Что-то не здоровиться. - Маша быстро оделась и вышла из университета. Поймала такси и прямиком, назвав адрес, поехала в церковь.

Девушка пробыла в церкви довольно долго. Она поставила несколько свечей, и стоя перед Иконой Георгия Победоносца, тихонечко шептала, обращаясь с Богом. Под конец дня, когда уже было темно, напряжение стало спадать, Маша ощутила, как тревога начала отступать. Душа была спокойна, сердце не болело и не ныло. Наступило умиротворение и спокойствие. Маша почувствовала уверенность, что все обошлось.

А Маша даже не подозревала, насколько она была права. Насколько близко подошла костлявая старуха с косой к ее счастью и любви. И что именно ее любовь уберегла любимого от смерти. Еще ночью, когда Маша проснулась, невидимые струны любви напряглись, натянулись и разбудили влюбленную девушку. Именно в этот момент ее возлюбленный восседал со своими солдатами на броне БМП-2, направляясь "на войну" в горы. А когда Маша начала сжимать икону на лекции, Андрей увидел лицо любимой девушки и остановился на секунду. И именно эта остановка спасла ему жизнь. А потом какая-то невидимая и неведомая сила толкала его вперед, вбок или прижимала к земле, заставляла бежать, падать или прятаться за маленький камушек. И пули с осколками пролетали мимо. Но когда все закончилось в тот день, Андрей понял, что у него есть ангел-хранитель. И этот ангел-хранитель его любимая девушка. Но написать ей он об этом не мог. Он решил рассказать при встрече после своего окончательного возвращения в Союз. Жизнь продолжается.

Придя домой, Маша тяжело села в кресло в зале и закрыла глаза. Она хотела поговорить с мамой, найти у нее поддержку и защиту. Вся семья была дома, и когда они увидели Машу, то в комнате повисла тишина. Сама Маша была поникшей и выглядела усталой.

- Маша, что случилось? - Первой как раз и заговорила мама. Она увидела, что с дочерью происходит что-то неладное. - На тебе лица нет.

- Мамочка, я хочу с тобой поговорить. Мне действительно плохо. Морально плохо. - И мать с дочерью удалились в Машину комнату.

Девушка рассказала все, что с ней сегодня произошло: от пробуждения ночью до поездки в церковь. Сейчас Маша хотела оказаться маленькой девочкой, которую мама прижмет к себе, и оградит таким образом от всех невзгод и напастей. Но она понимала, что сейчас сама стала защитницей.

- Мама, я боюсь, что сегодня что-то произошло, что-то ужасное. Почему мы должны переживать за своих любимых. Это так тяжело и больно. Мамочка я не смогу так жить эти месяцы, а, если, не дай Бог, с Андреем что-нибудь случиться, я умру от тоски, я не смогу жить без него. Почему нам выпадает такая доля? - Маша не выдержала и заплакала.

- Держись дочка. Все будет хорошо. - Мама гладила дочь по голове, как маленького ребенка. Она сама не знала, как помочь дочери. У нее все это было в прошлом. И вот теперь прошлое вернулось в настоящее только через старшую дочь. Она вспомнила, как вот также сидела и ревела и задавала те же самые вопросы, на которые не могла получить ответы. Поэтому она только и могла сказать: - Держись дочка. Все будет хорошо. Ты главное верь, что все будет хорошо. И люби. Твоя любовь спасет и защитит твоего избранника. Ты только сама в это верь. Все будет хорошо.

После разговора с матерью Маше стало легче. Жизнь вернулась в прежнее русло. Дни потекли так же, как и до этого дня: учеба, дом, кино, театр и ожидание писем. Самым тяжелым было ожидание писем. Иногда они не приходили по две-три недели, а то сразу по нескольку штук в один день. На каждом письме стояли разные даты написания, как правило, одно в неделю, но на штемпеле о приходе письма в Москву одна и та же дата на всех.

А незадолго до Нового Года влюбленную девушку ждал настоящий сюрприз. Сначала Маша пришла домой, обнаружив почтовый ящик пустым, но у нее на кровати лежало четыре письма. Писем она не видела чуть больше месяца. Родители получили одно. И тишина. А здесь четыре.

Маша быстро вскрыла все письма и разложила их по датам, не забыв поставить дату о получении на каждом. Все письма были написаны как под копирку: опять описание погоды, пальм, и дальних горных хребтов и, конечно, признание в любви. Эту часть писем Маша любила перечитывать по нескольку раз. Что может быть приятней, чем хотя бы прочесть о любви к себе. Нет, услышать, конечно, намного лучше, особенно, если тебя при этом обнимают и шепчут слова любви на ушко, но читать тоже очень приятно, но с объятиями лучше.

В одном из писем, в первом, Маша обратила внимание на то, что ее любимый отсутствовал три дня в расположении своей бригады. С его слов они ездили в соседнюю провинцию, отвезли туда "продовольствие для наших" - цитата из письма. И вернулись обратно. День туда, один день там на разгрузку, один день обратно. "Успокаивает. Хотя, навряд ли", - подумала Маша. - "Если бы была война, он бы об этом не писал. Значит, точно так и было". Откуда было знать девочке, что за сутки до их приезда мотострелковый батальон и батальон спецназа, дислоцированные в соседнем Асадабаде, целый день обстреливали душманы из реактивных снарядов. Что у гаубиц и "Градов" заканчивались боеприпасы, что не могли вычислить духовского корректировщика. Что колонна везла в первую очередь боеприпасы, а не продовольствие. Но никто не хотел волновать такими подробностями свою ненаглядную студенточку. А ночью всех разбудили в ожидании скорого ночного обстрела, но обстрел так и не состоялся. Даже старший лейтенант не знал, что всю ночь сидели на радиоперехвате специалисты, прослушивая эфир, вычисляя духовские огневые позиции и позиции корректировщиков. Это же такие пустяки, зачем об этом писать. Главное, что все тихо-спокойно, и свободного места в письме мало осталось.


***


Утром, не выспавшись, придя на завтрак, Андрей увидел знакомого офицера из агитотряда бригады, заходящего в столовую после Андрея.

- Здорово переводяга! Какими судьбами тебя сюда занесло? - спросил Андрей весело своего знакомого.

- Здорово Мосвокер! - офицеры пожали друг другу руки. Переводчик был небрит, на лице была усталость. - Да вот с вами вчера приехал. Решил посмотреть Асадабад да вам помочь опрашивать местное население, чтобы вы не заблудились по дороге сюда. А то при наличие карты будете спрашивать дорогу у мирных дехкан. - Отшутился он.

- Слушай, переводяга, ты как спал? По твоей физиономии, так ты не просыхал всю ночь. Колись, где водяру здесь взять?

- Лучше водяру пить, чем здесь сидеть и жрать эту холодную баланду и пить чай с молоком - еще неизвестно, что теплее этот чай или вода в Кунаре.

- Представляешь, нас ночью разбудили и заставили лезть в какие-то укрытия, а то вот-вот должен начаться обстрел. Просидели пару часов и ничего не случилось, зато не выспались. А ты? Ты то, где спал?

- Нормально. Там, наверху. Но тоже хочу спать.

Андрей заметил, что его сосед по столу как-то ушел в себя и не очень то хотел поддерживать разговор. Товарищ выглядел очень уставшим, но, естественно, не от водки, а отчего то другого. Но от чего он не говорил и явно не хотел говорить. Лейтенант как то невесело ухмыльнулся и попытался продолжить завтракать.

У переводчика за эти несколько секунд разговора промелькнул весь остаток вчерашнего дня после приезда в Асадабад до сегодняшнего утра. Еще на подъезде к городу они услышали разрывы реактивных снарядов в городе и расположении батальонов своей бригады и спецназа. Как только командирская "Чайка" остановилась, к ней подбежал кто-то из советников и заговорил со старшим колонны.

- Спецов привезли?

- Да, вон сидят, - указал кивком головы в сторону двух молодых ребят, одним из которых был переводчик, старший колонны.

- Вы кто? - Решил удостовериться советник.

- Переводчик.

- Специалист по радио перехвату.

- Вы то нам и нужны. Все, ребята, побежали.

Лейтенанты быстро спрыгнули с БТРа, похватав свои пожитки - оружие, вещмешки и спецаппаратуру, и побежали за советником куда-то в гору.

Взбираясь по склону горки, советник начал разговор с молодыми офицерами:

- Так, ребята, вам задача ясна? Надо вычислить корректировщика и огневые позиции духов. Дел они уже натворили, а мы не можем их достать. Артиллерия бьет наугад, но эфир слушать некому. Так что, добро пожаловать. Разместитесь вон в том доме. - Он указал на каменное здание на горке. - Это дом, где живут советники. Выберите любую комнату и вперед к работе. Надеюсь, вы все знаете, что и как делать.

Они втроем зашли в дом. Дом изнутри напоминал обыкновенное общежитие: длинный коридор и комнаты налево и направо. Три офицера дошли до конца коридора и заглянули в дальнюю комнату. Их взору предстала ужасная картина. В народе говорят - Мамай прошел. Вся комната была в пыли и грязи одновременно. Повсюду разбросаны деревянные брусья и балки вперемежку с шифером. То, что можно было бы назвать кроватями, было скручено и раздавлено одновременно. Везде валялись ошметки ваты, полосатого материала и куски одеял. Все стекла были выбиты, а вместо крыши зияла пустота с торчащими по краям остатками шифера.

- В крышу попал РС, - сказал приведший лейтенантов советник. - Один из первых залпов. Слава Богу, здесь никого не было, а то и продолжать не хочется. Ладно, за работу.

Лейтенант-технарь быстро прошел по коридору, заглядывая во все комнаты. В одной из них он задержался, а затем сказал:

- Вот здесь разместимся. Как раз окна выходят на сторону, откуда примерно ведется огонь. И здание не будет экранировать. - Офицеры быстро занесли нехитрые пожитки в комнату и начали оборудовать место работы.

Они решили сесть возле стены, обращенной в обратную сторону, откуда велся обстрел. Так как это был учебный класс, то офицеры взяли несколько металлических столов и положили их на бок, создавая вокруг себя дополнительное укрытие от осколков, если таковые залетят в комнату. В целом получилось неплохо: с одной стороны их закрывала стена, а с трех других лежали столы, возвышаясь примерно на метр над полом. Лейтенант-технарь включил станцию, развернул антенну, а переводчик одел наушники и начал вращать ручки прибора, прослушивая эфир.

Реактивные снаряды продолжали рваться за пределами здания, где-то ближе к расположению батальонов, но их специфический вой давил на уши. Гаубицы, приданные на усиление мотострелкового батальона, периодически стреляли куда-то в горы. Эфир был чист, ни одного звука, только естественные шумы доносились из наушников. И вдруг в какой-то момент рядом со зданием раздался оглушительный треск, шум и оглушительный хлопок. Со стоящего возле дома дерева полетели листья и разломанные сучки и ветки, в комнате оставшиеся в рамах стекла рассыпались, а их осколки разлетелись по всей комнате, круша все на своем пути. Над головой и по всем стенам что-то гулко забарабанило. Остатки штукатурки со стен посыпались на пол. В комнате повисла легкая пыль. Когда в комнате установилась тишина, дверь приоткрылась, и кто-то спросил:

- Эй, как вы там? Живы?

- Да. - Был ответ в сторону двери. - А что произошло? Тут все стекла повылетали.

- РС попал в дерево, стоящее рядом с домом. Часть осколков пошла к вам в комнату. Точно никого не зацепило?

- Точно.

Переводчик осмотрелся вокруг себя. На уровне его головы примерно в 30 - 50 см в стене была выщербленка. Он точно помнил, что когда садился на свое место, стена была целой, без повреждений. Вспомнив школьную физику, что угол падения равен углу отражения, офицер нашел то, что искал - осколок от реактивного снаряда. Он поднял его и положил себе на ладонь. Тот был небольшим - чуть больше сантиметра в длину и несколько миллиметров в ширину. Переводчик посмотрел на осколок и произнес про себя: "А ведь это мог быть последний день в твоей жизни, дружище". После чего положил его в нагрудный карман "песочки", в которую был одет.

Ближе к вечеру, когда интенсивность обстрела снизилась, а потом прекратилась вовсе, лейтенантов перевели в другую комнату, где можно было разместиться с удобствами. Там были кровати с одеялами. Но комната, естественно, не отапливалась, и там было ужасно холодно. Обстрел как-то незаметно прекратился, но офицеры продолжали работать. Глубокой ночью переводчик вдруг громко рассмеялся.

- Ты чего смеешься? - спросил технарь.

- Да "духи" перекличку устроили, а у самих носы шмыгают и дрожат от холода, отсюда чувствую. - Ответил переводчик.

- Про обстрел что-нибудь говорят?

- Нет. Только позывные и все ли в порядке.

- Козлы, - заключил технарь.

А еще через несколько минут переводчик почувствовал легкое напряжение. "Духи" зашевелились. Они явно к чему-то готовились. Внезапно в наушниках раздался голос "духа" и было ощущение, что он стоит здесь в комнате, так отчетливо и без помех его было слышно, словно шел урок иностранного языка. "Дух" произнес только одну фразу на заданный ему вопрос, все ли у них готово, - "Нафар-э намбар-э авваль рагылай на дый"*

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------

* Смесь пушту и дари языков - "Человек номер один еще не прибыл"


- Леха, - закричал переводчик, тряся за плечо технаря, - "Духи" готовятся начать обстрел. Они ждут кого-то важного типа, чтобы начать. - И он быстро рассказал, что только что услышал в эфире.

- Какая частота? - Быстро спросил Леха, вскакивая с кровати. Переводчик продиктовал ему частоту, на которой работали духи. Выбегая из комнаты, Леха прокричал:

- Стой на частоте и слушай, но ни во что не вмешивайся, чтобы не происходило. Я сейчас вернусь.

Через несколько минут он вернулся спокойным.

- Ну, как там в эфире?

- Нормально. Кто-то с "духами" начал трепаться.

- Это ХАДовцы. Я дал им частоту через советников и все объяснил. Они попытаются их вычислить. Послушай, о чем они говорят.

Но радиопереговоры быстро закончились. И на вопросы и возгласы ХАДовца эфир отвечал молчанием.

- "Духи" молчат. Видимо, все поняли и ушли с частоты. - Сказал переводчик.

- Подождем. Наших должны были оповестить о предстоящем обстреле. Они должны быть уже в укрытиях.

Но обстрела не последовало. А утром переводчик сидел в офицерской столовой напротив Андрея и выслушивал проклятия в адрес тех нехороших людей, которые помешали их сну.


***


Маша вспомнила те дни, которым посвящено письмо, у нее тогда не ныла душа, не скребли кошки, не было каких-либо тревог по поводу своего любимого. Значит всё правда. Волноваться не стоит. В противном случае она бы непременно почувствовала опасность.

Остальные письма были именно про погоду. Но во втором письме была приписка, что в Джелалабаде идут дожди, и погода нелетная, поэтому предыдущее письмо, скорее всего, придет с этим. Маша внимательно прочла предыдущее письмо, но там ничего не было написано про дожди, только про жару. А внутренний голос напомнил легкое напряжение полторы недели назад. Но так, чуть-чуть. "Нестыковочка", - подумала Маша. - "Меня хотят обдурить. Ладно, не буду тебя разоблачать, все уже позади. Конспиратор. Твои признания в любви в каждом письме намного важнее для меня. К сожалению, теперь в ближайшие дни писем не будет".


Маша села за стол и начала писать ответ. Она писала один раз в неделю. Девушка не обращала внимания, получила ли она письмо или нет. Она по совету матери взяла за правило - раз в неделю письмо. Пусть оно будет ни о чем. Про учебу, мерзкую холодную погоду, посещение кино и театров - не важно, главное написать. Она уже поняла, что ее возлюбленному очень хочется получать от нее письма и читать, и читать их, а может и перечитывать по нескольку раз, как и она сама это делает. Но надо постоянно что-то придумывать о чем писать: новостей нет, жизнь размеренна и однообразна. Остается только одно - писать о своих чувствах. Но здесь главное не переусердствовать. Для Маши дни написания писем были пыткой. Ей было легче написать курсовую или контрольную, чем письмо. Но надо писать письмо, и Маша старалась.

Через пару дней вечером, когда Маша пришла домой позже всех из университета, войдя в комнату, отец посмотрел на нее и сказал:

- Дочь! Ты что такая грустная? А ну-ка танцуй. - И потряс какой-то бумажкой над головой. - Тебе бандероль. Правда, откуда-то издалека. Но адрес наш, имя твое. Танцуй.

- Папка! Хватит. Тебе только бы посмеяться над девушкой в печали.

- Я серьезно. На, бери.

Маша взяла бумажку. Это действительно было уведомление на получение бандероли на ее имя. Но отправителя она не знала. В графе для особых отметок она прочитала слово "Студентка". Маша улыбнулась. Любимый через кого-то из сослуживцев прислал ей новогодний подарок.

- Папуля! Спасибо тебе. - Маша поцеловала отца в щеку. - Завтра бегу на почту за подарком. - И Маша начала прыгать на месте.

На следующий день после занятий в университете Маша сразу же помчалась на почту. Девушке было очень интересно, что же там ей прислали. Как только она получила бандерольку, а это была маленькая коробочка, завернутая в бумагу, Маша немедленно приступила к ее осмотру: все подписи сделаны неизвестной рукой, адрес отправителя - неизвестен, адрес получателя - ее и получатель она, а в скобках сразу после фамилии написано слово, от которого Маша вся затрепетала и в груди все сжалось от волнения и возбуждения, - Студенточке от Андрея. Девушка, пересиливая себя, быстро пошла домой. Дома она только скинула верхнюю одежду и сапожки и устремилась к себе в комнату. Села за письменный стол и быстро вскрыла бандероль. Внутри обертки находилась небольшая коробочка, а сверху письмо и открытка с изображением какой-то восточной красавицы. С обратной стороны открытки было написано ручкой: "Моя милая ненаглядная любимая Машенька! С Новым Годом! Удачи и всего самого наилучшего. Твой Андрей. Целую и обнимаю". Маша распечатала конверт с письмом, решив, что письмо важнее содержания коробочки.

"Здравствуй моя ненаглядная любимая Машенька-Студенточка! Выдалась возможность сделать тебе новогодний подарок. Один мой сослуживец поехал в отпуск, и я попросил его переслать тебе вот этот самый небольшой подарок от меня. Надеюсь, что ты сразу поняла, от кого тебе такой странный и необычный привет. Я просил его обязательно указать еще на извещении, что посылка от меня. Машенька, любимая моя, ты должна понимать, что много я не мог переслать, но вот такой небольшой подарок к Новому Году - я очень рад тебе преподнести. Надеюсь, тебе понравится. Ты ведь сначала письмо читаешь? Я прав, милая моя? Еще раз с праздником, моя очаровательная и любимая Королева-Студенточка! Всего тебе самого наилучшего, моя милая. С Новым Годом! С новым счастьем! Только не забывай, что твое счастье - это я, а мое - ты. Целую. Обнимаю. Твой Андрей".

Письмо было кратким. Маше так хотелось прочесть, что-нибудь еще, но больше ничего не было. Она несколько раз прочитала письмо, получая очередной заряд бодрости до следующего письма. "С Новым Годом и тебя, мой любимый рыцарь. Я очень тебя люблю и жду твоего скорейшего возвращения. До встречи, любовь моя". - Прошептала Маша сама себе.

Девушка аккуратно отложила письмо в сторону, написав дату и способ получения. Теперь она спокойно могла приступить к изучению коробочки.

Аккуратно вскрыв ее, Маша увидела несколько пластмассовых баночек, заполненных разноцветными блесками. "Господи, какая красота. Все девчонки сойдут с ума от зависти". - Подумала про себя девушка. - "Так, а это что у нас?" Внутри коробки под блестками лежали фотография, как в удостоверении личности при их знакомстве, перевернув которую Маша прочитала: - "Моей единственной любимой Машеньке. В дни вынужденной разлуки. "Жди меня, И я вернусь, только очень жди". Люблю, целую, обнимаю. Твой Андрей" и небольшая двухъярусная косметичка, и пара перьевых ручек с закрытым пером. Ручки были черными с золотистым рисунком по бокам. И в самом низу лежала какая-то вещица, завернутая в бумагу. Маша развернула бумагу и увидела тонкий желтоватый браслет с небольшими камнями. Браслет растягивался. Она тут же надела его на правую руку и стала им любоваться. Подарок ей понравился. Еще раз взглянув в обертку браслета, девушка заметила там небольшой прямоугольник плотной бумаги с какой-то надписью. "Это магнитный браслет. Говорят, что он регулирует давление. Но я не знаю. Для меня это - украшение для тебя, моей любимой голубки. Целую. Носи всегда на руке и, взглянув на него при скуке, ты поймешь, что я всегда с тобой. Еще раз целую. Андрей".

Посмотрев на запястье руки, где красовался браслет, Маша улыбнулась и тихонечко произнесла:

- Теперь ты всегда будешь со мной, мой Андрюшенька. Я люблю тебя. - И поцеловала браслет.

После изучения посылки Маша хвасталась подарками перед своими родителями и сестрой, пообещав, что в случае крайней нужды сможет поделиться блесками, но на многое пусть никто не рассчитывает, так как их немного.

На следующий день в университете подружки сразу заметили браслет на руке Маши. Отбоя от расспросов и охов не было. Все интересовались, откуда же такая красота.

- Маша, рассказывай, кто этот незнакомец? - Спрашивала одна.

- Так, подруга, где есть еще такие вещицы. Помоги достать и мне. - Говорила другая. Маша отшучивалась, как могла.

- Маш, а может это тот таинственный молодой человек, с которым ты познакомилась у метро? Кстати, что-то его давно не видно. - Проговорила одна из подруг.

- Да, подруга, это от него. Ты угадала. - С вызовом ответила Маша. - А еще он мне прислал вот эту косметичку. - И она достала из сумочки перламутровую коробочку. - Двухъярусную. На, смотри. - И именно в этот момент ее взгляд стал тяжелым и грустным. Девчонки смотрели с интересом и восхищением на косметичку, и никто из них не заметил изменения настроения Маши. Вдруг девушка резко выхватили из рук подруг косметичку и положила ее обратно в сумочку. - Все. Хватит. Насмотрелись. - С резкостью в голосе произнесла она. Ей хотелось им нагрубить, что они думают только о побрякушках, совершенно не представляя, откуда их ей прислали. Ее возмутило, что подруги не поинтересовались, где же эти подарки были приобретены. Но с другой стороны она не говорила им о месте службы своего парня, и они совершенно не знали, где же он находится. А лишнего сострадания она не хотела.

- Да забери. Подумаешь, косметичка с браслетом. Завоображала. - Вдруг нагло сказала одна из студенток. Маша резко повернулась к ней. Она не видела своего лица, но по реакции говорившей поняла, что ничего хорошего оно не обещало. Говорившая студентка быстро отскочила в сторону с широко раскрытыми глазами от страха. А Маша, повернувшись кругом, опустила руку в сумочку, нащупала иконку, сжала ее в ладошке, пошла прочь от подруг, что-то шепча себе под нос. Она шла и просила Бога о защите своего любимого. Но никто из подружек даже не мог предположить этого. Она молилась за спасение своей любви.

- Маш, да не обращай внимания на нее. Ты же ее знаешь, дуру взбалмошную, - догнала Машу одна из ее близких подруг. - Андрей прислал? Слушай, а ведь его действительно давно не видно. Вы что, поссорились?

- Нет, мы не ссорились. У нас все нормально. Большая любовь. Вот только он уехал к себе служить дальше, а я здесь жду его писем и сама ему пишу. - Ответила Маша подружке.

- А где он у тебя служит? Если не секрет, конечно. Судя по подаркам - не в плохом месте. Да?

- Да, милая моя. В Афганистане. И подарки оттуда. - Подружка остановилась, как вкопанная и пристально посмотрела на Машу.

- Машунь, ты так не шути. Ладно?

- А я и не шучу. Только не говори никому. Хорошо? Мне и так плохо. Пошли.


Незаметно наступили новогодние праздники. Маша отмечала праздник с родителями. Она решила никуда не ходить, даже после двенадцати ночи. Но больше всех дочь удивила отца. Он никак не ожидал от нее такого поступка.

Как и положено молодой воспитанной девушке Маша пила только вино. Нет, водку она могла пить тоже, но с родителями она себе не могла такого позволить. За столом царило веселье, раздавался смех и на лицах сияли улыбки. Когда отец на третьей тосте налил матери немного водки в ее рюмку и себе тоже, Маша поставила к отцу свою пустую рюмку из-под водки и сказала:

- Папуля, не забывай, и мне тоже. - Она произнесла эту фразу коротко, но с твердостью в голосе и при этом требовательно смотрела в глаза отцу.

- Дочь, ты что это? Тебе нельзя, хотя бы при нас, - попытался он отшутиться. Но, посмотрев в глаза дочери, а потом на жену, налил ей в рюмку водку.

Маша встала и, глядя отцу в глаза, сказала только одно слово - "Третий", и молча выпила свою рюмку до дна. Через небольшой промежуток времени она также спокойно сказала - "Четвертый" и опять выпила. Мать смотрела на дочь с легким ужасом в глазах, сестра пыталась узнать значение всего происходящего, но ничего не узнала. Зато потом Маша вела себя как обычно. Она веселилась и шутила, пила понемногу вина, иногда убегая к себе в комнату. А в комнате девушка подходила к фотографии, стоящей возле кровати, подмигивала своему возлюбленному и посылала ему воздушный поцелуй.

Минут через пятнадцать после наступления Нового года она позвонила родителям Андрея и поздравила их с наступившим праздником. Немного поболтали о пустяках и надвигающейся сессии и распрощались.

После Нового года для Маши наступили тяжелые времена. Сессия. Нет, она не боялась ее завалить. Она не хотела получить тройку хотя бы по одному из предметов. С другой стороны не хотелось лишаться и стипендии. Конечно, родители ее не бросят на произвол судьбы, но ей хотелось быть немножко независимой от родителей. Так что на ближайшее время книжки и тетрадки с конспектами стали ее самыми близкими друзьями.

Маша не забывала про письма, конечно. Но она не могла позволить себе писать поэмы, как делала раньше. Девушка, как всегда, один раз в неделю, писала письмо. Только сейчас она это делала в день после сдачи экзамена или зачета. Письма были коротенькие, но она в одном из них предупредила любимого о сессии. Она больше ждала от него писем, чем готова была писать сама.

Наконец сессия закончилась, и можно было расслабиться. Первым делом Маша взяла все полученные письма от Андрея и стала читать их еще раз. Во время сессии она только пробегала их глазами. Для нее была главной фраза - "У меня все нормально. Жив и здоров. Целую". Теперь можно было уйти с головой в чтение.

Как всегда Маша разложила письма по датам. Она не просто читала письмо, она пыталась найти какой-нибудь потаенный смысл или тайный знак, а, скорее всего, случайную оговорку своего любимого мальчика о состоянии дел у него. Что же происходило на самом деле. Но девушка никогда не могла найти чего-либо подобного. Письма Андрея были практически однообразными - описание погоды, поездки в город, не слишком частые, события внутри бригады, такие как чей-нибудь день рождения, замена или прибытие нового офицера или прапорщика. И, естественно, он писал о своих чувствах к ней единственной и любимой. Хотя сама для себя Маша уже могла определять, когда письмо придет с опозданием с указанием какой-нибудь дурацкой причиной вроде нелетной погоды или хандры, когда не хотелось даже писать писем. Но когда приходило такое письмо, Маша уже была готова к этому, - она чувствовала, что ее любимый человек просто был не в состоянии написать и отправить письмо. В тот момент он был на войне. Маша всегда чувствовала себя как-то не так, не совсем уютно, некомфортно, когда ее избранник находился на боевом выходе. В груди все сжималось, и она не могла найти себе место, а частенько была даже очень раздражительна. Но чаще девушка замыкалась в себе и становилась нелюдимой, как могло показаться со стороны. На самом же деле она уходила в себя и просила защиты и помощи у Всевышнего.

Читая и перечитывая письма, Маша обратила внимание на два письма. Даты написания были уж слишком близки, всего пару дней разницы. На Андрея это было не похоже. Письма как бы были связаны одной общей нитью. Девушка не сразу поняла, в чем дело. Она сконцентрировала свое внимание на датах и воспоминаниях о своих ощущениях. Маша помнила, что примерно именно в то время она чувствовала себя очень неуютно. Сначала девушка попыталась списать это на сессию, но потом поняла, что дело совсем в другом. Он опять был в опасности. "Господи, да когда же кончится этот кошмар? Да прекрати ты эту поганую войну! Пощади матерей, жен, детей и девчонок, ждущих своих любимых!" - вдруг подумала Маша.

Она начала читать письма еще раз.

"Здравствуй, любимая моя студенточка. У меня все нормально. Жив и здоров. Новостей нет. Самым запоминающимся была поездка с нашим агитационным отрядом в кишлак. Ничего интересного. Съездили. Вернулись. Там им чего-то рассказывали да раздавали так называемую гуманитарную помощь - хлеб, муку, мыло, вели медицинский прием больных. Но самое смешное там офицерами у них или наши двухгодичники из республик Средней Азии, как правило, таджики - язык один и тот же, или наши друзья из Московского военного иняза. Там в, Москве, жили как кошки с собаками, а здесь стали лучшими друзьями. Теперь ходим к ним по вечерам смотреть кинофильмы. У них есть киноустановка, а фильмы они берут у советников. Во всяком случае, у них получше фильмы будут, чем нам показывают в клубе. Вот и все мои новости. Обнимаю. Люблю. Целую тебя в твои нежные сладкие губки".

Маша задумалась над этим письмом. Ничего особенного. Только очень короткое. Больше похоже на отписку. "Только зачем они с ними ездили. Вряд ли воевать. Муку на войне раздавать не будут. Тогда зачем? А может они ездили для защиты и прикрытия, как говорят в кино. Может, у папули спросить? Вот, блин, головоломка. Хотя, опять-таки про войну он бы не писал. Но что-то здесь не так". - Продолжала размышлять Маша. - "Это письмо как-то связано со вторым. Надо читать второе". И она начала чтение второго письма.

"Здравствуй, любимая Машенька! У меня все нормально. Жив и здоров. Ничего нового и особенного не случилось. Даже не знаю, что и писать. Разве что у нас начали происходить встречи бывших врагов по Москве, а здесь лучших друзей. В прошлом письме я тебе писал об одном офицере из Московского военного иняза, а сейчас повстречали еще одного. Правда он служит у советников, но все же здесь. Можешь себе представить встречу кошек и собак. Но здесь мы все одним миром мазаны и находимся почти в равных условиях. Во всяком случае, нам теперь есть польза от этих знакомств. Советники чаще бывают в городе, и мы можем просить их купить нам что-нибудь из местных магазинчиков. Они не отказывают. Мы только смеялись над нашей глупостью, творимой в Москве. Так что нам здесь стало немного легче. Все остальное по-старому. Новостей больше нет. Забыл похвастаться. Меня назначили зам. командира роты. Обнимаю. Люблю. Целую в щечки, губки и носик. Твой Андрей".

Маша положила два письма рядом. Написаны они были одной и той же пастой - не показатель. Листки бумаги помяты примерно одинаково. Явно писались оба письма сразу.

"Нет, главное не это. Здесь описаны встречи с двумя разными людьми из одного учебного заведения. Почему?" - Ум Маши лихорадочно работал.- "Ладно, с одним они служат вместе. Это нормально. Но второй здесь причем? Почему они познакомились только сейчас, а не раньше? И при каких обстоятельствах? Он же не пишет. Что-то здесь не так. А главное все-таки даты. Всего три дня между письмами. И мне тогда в голову ничего не лезло, чуть экзамен не завалила. Спасибо прошлым заслугам. И все-таки, почему он не написал, при каких обстоятельствах они познакомились? Вот в чем вопрос. А ответ один - опять война. Интересно, а что там делал военный переводчик? Глупый вопрос. Он же был с советником. На войне?! О ужас. Кошмар. - Машу затрясло от таких умозаключений. Она вспомнила, что ее отец, когда-то сам был советником. - "Значит папочка... Бедная мама, теперь я тебя понимаю. И я тебя понимаю, почему ты повела меня в церковь. Даже если ты не веришь в Бога, ты будешь искать любую возможность для защиты своего любимого человека. И Бог самый лучший защитник. Господи, помоги моему любимому, отведи несчастья от него. Господи, спаси и сохрани". - Маша свернулась клубочком на кровати и накрылась одеялом - ее трясло от страха.

Немного успокоившись, Маша позвонила родителям Андрея и договорилась, что зайдет в гости на следующий день. Она была крайне удивлена, что мама ее возлюбленного сидит у себя в школе допоздна и приходит домой вечером. Маша пообещала прийти в школу, а оттуда домой в гости.

Вечером, сидя у телевизора, Маша вдруг обратилась к отцу:

- Пап, ты же был советником?

- Да. А что?

- А что делал переводчик?

- Какой? - Не понимал сути вопроса отец, но почувствовал какой-то подвох со стороны старшей дочери.

- Ну, у тебя же был переводчик. Ты же не мог сам общаться с вашими друзьями. - Как ни в чем не бывало продолжила Маша.

- Он всегда был со мной, особенно на работе. Куда ж без него родимого.

- А когда ты был на войне, он тоже был с тобой. Ведь, правда? - Маша наивным взглядом смотрела в глаза отцу.

- Маша, при чем здесь какая-то война и переводчик? - Отец не желал говорить на эту тему, но дочь наседала с упорством танка.

- Пап, хватит валять дурака. Если там шла война, значит, ты как советник был на войне и переводчик был с тобой. Правильно?

- Маша, к чему этот разговор?

- Пап, - обратилась Маша к отцу. - Меня ваше прошлое с мамой не интересует. Меня интересует мое настоящее. Где мог познакомиться боевой офицер советской армии низшего звена с переводчиком советников? Скажи мне.

- А где все это происходило?

- Угадай с одного раза, если я прочла об этом в письме от своего благоверного.

- Ну, например, на совместном совещании, празднике. - Слегка подумав, аккуратно ответил отец. Он уже понял, что интересовало дочь.

- Папа, а ты веришь в то, что говоришь? Не тот уровень.

- Маша, не забивай себе голову. - Серьезно сказал отец. - С ума сойдешь. Сходи лучше в театр или кино.

- После завтра иду в театр. Спасибо за заботу. - Спокойно ответила Маша. - Еще один вопрос. А зам. командира роты - это как и что? А то я все позабыла из военной кафедры. Для меня это слишком.

- А с чем связан твой вопрос?

- Моего избранника назначили зам.командира роты. А был командиром взвода. Я тебе рассказывала. Он мне в письме похвастался.

- Значит это повышение. Правда, небольшое, но приятное. Можешь гордиться.

- Спасибо. Горжусь. - И Маша стала задумчиво смотреть в окно.

- Эй, дочь. Ты где? Вернись на грешную землю.- Отец обратился к дочери.

- Да я никуда и не улетала. Просто они опять где-то воевали. Надеюсь, что было не слишком опасно. Спокойной ночи. - Маша встала и пошла к себе в комнату.

Девушка была не далека от истины. Она все-таки почувствовала в те дни внутреннее напряжение и тревогу, когда автоматически брала в руки маленькую иконку из своей сумочки и прижимала ее к груди, когда была одна или сжимала в сумочке, если рядом кто-нибудь находился.

Тогда афганцы сами решили повоевать против душманов. Но, получив отпор, быстро разбежались, бросив всё и вся. И так случилось, что главный советник, раненый, с переводчиком остались одни. Переводчик, молоденький мальчик, младший лейтенант, тащил на себе советника. Своих не бросают.

Когда в бригаду пришло известие об исчезновении советских советников, бригаду подняли по тревоге и бросили на их поиски. Андрей также ушел со своей ротой. Выполняя поставленную задачу, его вела как будто какая-то невидимая сила. Ему часто виделась его любимая девушка и, создавалось впечатление, что именно она указывала направление движения. В итоге подразделение Андрея не потеряло ни одного человека, хотя им пришлось повоевать по-настоящему. И именно он нашел раненого советника с переводчиком. Когда же молодой человек писал письмо Маше, он, естественно, умышленно не указал настоящие обстоятельства знакомства. Он знал и чувствовал по письмам своей любимой девушки, что она очень сильно за него волнуется и переживает. Тем более, что она тогда в Москве вытянула из него признание об участии в боевых действиях. Молодой человек не хотел ее волновать лишний раз. Поэтому он никогда не писал о войне, а только о любви и погоде.


На следующий день Маша пришла в школу, как и обещала. Она нашла маму Андрея в ее классе. Женщина сидела за преподавательским столом.

- Нина Петровна, здравствуйте. - Войдя в класс через открытую дверь, поздоровалась Маша.

- Здравствуй Машенька. Проходи. Садись напротив.- Ответила женщина.

- Как Вы? Как здоровье? - Вежливо поинтересовалась девушка.

- Нормально. Как обычно. - Не стала вдаваться в подробности женщина. - Ты как?

- Тоже нормально. Вот сессию сдала. Сейчас каникулы. Прихожу в себя.

- Это хорошо. Тройки есть? - Строго спросила мама Андрея.

- Нет. - С гордостью ответила Маша. - Только четверки и пятерки. Но четверок больше. Я в этом семестре немного запустила учебу по известной причине.- Она хитро улыбнулась.

- Ты уж постарайся, не подводи Андрея.

- Нина Петровна, а почему Вы в школе? Почему домой не идете? - Спросила Маша.- Ведь уже довольно поздно, и занятия давно закончились.

- Машенька! А что я буду делать дома? - С отчаянием в голосе проговорила женщина. - Здесь хоть на людях, есть с кем поговорить, да и тетрадки проверяю, чтобы домой такую тяжесть не носить. Понимаешь?

- Да, понимаю. А как Виктор Николаевич? - Поинтересовалась Маша здоровьем мужа Нины Петровны.

- Ворчит понемногу, да меня заводит.

- Ясно. Вы уж поймите его - ведь переживает. - Стала защищать мужчину девушка.

- Да все я понимаю. - И вдруг женщина не выдержала, из ее глаз покатились слезы. Она плакала, но не рыдала, она не издала ни одного звука. - Неделю назад лег спать. Все было нормально. А утром встал и почти ничего не слышит. Ноги еле передвигает. Вызвали скорую. А те - все нормально. Дали каких-то таблеток и до свидания. Пришлось своих друзей привлекать. Сейчас получше стало. Машенька, девочка, - вдруг женщина опомнилась, что сказала лишнего. Но в душе так накипело, что ей нужно было хоть кому-нибудь излить душу. А Маше она доверяла, тем более, что девушка ей нравилась. - Ты только Андрею не пиши. Пусть думает, что у нас все нормально. Хорошо? Ты уж не выдавай меня.

- Да, конечно. - Быстро заговорила Маша. - Конечно, я не буду ему ни о чем сообщать. Только Вы тоже зря не волнуйтесь. Он мне пишет, что у него все нормально. В боевых действиях участия не принимает. Так что волноваться не стоит.

- Машенька, девочка, кого ты утешаешь? Хочешь меня успокоить? Не надо.

- Я правду говорю.

- Маша, - женщина резко поменяла тему. - А у тебя точно серьезно с Андреем? Вот вернется, и зашлют его куда-нибудь далеко-далеко. Поедешь после Москвы то?

- За ним поеду. А насчет далеко-далеко, посмотрим. Может и не стоит пугаться раньше времени? Пойдемте домой, я Вас провожу.

Маша проводила женщину до подъезда, но в квартиру подниматься не стала. По дороге домой они разговаривали больше об учебе Маши. Девушка сама перевела разговор на тему учебы. Ей нужно было успокоить женщину, да и самой тоже прийти в себя.

Возвращаясь домой, Маша еще раз прокручивала в голове визит к маме своего любимого человека. Как женщина, она чувствовала, что что-то упущено в их разговорах, что-то не досказано. Но что именно девушка не могла понять. Она видела, что мама Андрея, что-то не договаривает, что-то держит в себе и не выплескивает наружу. Может, она не хотела расстраивать влюбленную девочку и что-то важное скрывала от нее? Но что женщина могла скрыть, если по письмам от любимого все хорошо, а дома у него тоже все в порядке. Вот только взгляд и глаза женщины выдавали терзания души.

А пожилая женщина не хотела тревожить девочку, на чьи плечи выпала такая же страшная доля ожидания любимого человека с войны. Буквально пару недель назад, когда учительница возвращалась из школы домой, возле подъезда к ней подошел молодой военный, офицер, и, глядя в глаза, спросил:

- Простите, Вы не подскажете... - В этот момент женщину охватил животный страх, что она сейчас услышит самое ужасное известие в своей жизни. Нина Петровна схватилась рукой за левую сторону груди - сердце пронзила резкая боль и стало тяжело дышать. Она села на лавочку, глядя с ужасом на военного человека.

- Что? Мой сын... - еле слышно произнесла женщина.

- О, господи! Что с Вами? Вам плохо? - заволновался офицер. - Вам помочь?

- Что с моим сыном?

- Я не знаю. Я хотел спросить, где находится дом... - И он назвал номер дома. - Я ищу своего знакомого.

- Ох! Вы меня напугали. - Еле проговорила женщина. - Я уж грешным делом подумала, что что-то произошло с моим сыном. Ваш дом находится... - Она объяснила, как пройти к нужному военному человеку дому.

- Д а что может случиться с Вашим сыном? Я же не повестки разношу. - Пошутил офицер, желая одновременно успокоить женщину.

- Моему сыну повестка не нужна. Он и так служит в армии. Он - офицер, как и Вы. Только он служит в Афганистане - вот я и перепугалась. - Глядя на военного, проговорила учительница.

- О, Господи! Теперь я понимаю Вас. Извините, что напугал. Спасибо за подсказку и удачи Вам. Я могу чем-нибудь помочь?

- Нет, спасибо. Я уже дома.

Женщина с трудом встала и пошла к своему подъезду. Она с трудом поднялась на свой этаж и, войдя в квартиру, сразу же легла на кровать. Голова раскалывалась от невыносимой боли, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Спазмы сдавили грудную клетку, воздуха не хватало, чтобы дышать. Нина Петровна по привычке накапала себе лекарств в чашку, взяла таблетки и все это разом приняла в себя. Но лекарства не помогали, и пришлось вызывать "Скорую". Врачи констатировали резкое повышение давления. В общем, мама Андрея пролежала дома неделю на больничном. И именно об этом мудрая женщина не сказала Маше, она не хотела беспокоить девушку - ведь той было также тяжело, как и самой матери.


***


Во время каникул Маша днем брала лыжи и шла кататься в лес. Благо район Москвы, в котором она жила, был как пригород. Девушка не любила съезжать с гор, но просто побегать или походить на лыжах она любила. Холодная снежная зима ей нравилась. Легкий морозец обжигает лицо, от чего оно становиться красным, как будто нанесли румяна. Дышится легко. Иногда она бегала на время, иногда шла размеренным шагом, как на прогулке. Вокруг был лес. Иногда даже попадались белочки, но они не подпускали к себе: быстро убегали, перепрыгивая с ветки на ветку, и порой было невозможно уследить за их передвижениями. Маша часто брала с собой какую-нибудь провизию для них. Но зверьки подходили за оставленной девушкой пищей только, когда она отъезжала на несколько метров вперед. Белочка сначала спускалась почти до самого низа дерева и долго оглядывалась, иногда делала несколько оборотов вокруг дерева, и только после этого быстро прыгала к своей добыче, хватала ее и опять заскакивала на дерево. Но некоторые животные умудрялись съедать добычу на месте захвата и только потом, убедившись, что больше ничего нет, возвращались на дерево. Машу их поведение веселило. Она смеялась от души, приговаривая, что белочкам ничего не угрожает, и они могут без опаски спокойно съесть свою добычу. Но белочки ее почему то не слушали и все делали по-своему. А когда девушка хотела подойти к хвостатой красавице или красавцу и поговорить с ними, то зверьки быстро забирались повыше и уже оттуда смотрели на Машу, крутя головкой, а потом быстро убегали.

Еще лыжница брала с собой немного хлеба или семечек для птиц. Она особо не разбиралась в их названиях - для нее они все были равны и были просто птицы. Конечно, она могла различить воробья, синицу, голубя, ворону, сороку. Но она не делала различий между ними. Один раз она даже увидела снегиря, что было большой редкостью. Девушка не видела их на протяжении нескольких лет. Птицы появлялись на зиму, а потом исчезали. В тот раз Маша решила сделать исключение для снегиря - покормить именно его. Но это было нелегко. На корм слетались все птицы разом и стоял такой гвалт, что можно было оглохнуть. Маша пыталась разогнать нахалов, объясняя им словами об их неправильном поведении, но птицы ее не слушали. Когда же девушка взмахивала руками, то разлетались все птицы, включая снегиря. А Маша их ругала шутя и смеялась.

Вечера были заняты по-разному. Если удавалось достать билет на хороший спектакль, Маша обязательно шла в театр, отдавая предпочтение именно духовному. Если не было в планах театра, то посещала кинотеатр или встречалась с подружками. А иногда сидела дома и читала книжки. Но самым главным для нее было написать письмо любимому человеку. С одной стороны для Маши это было радостным мероприятием. Она как бы общалась с Андреем, разговаривала с ним. Объяснялась ему в своей любви. Она часто описывала свою жизнь и события, в которые была вовлечена, до мельчайших подробностей (она очень хорошо усвоила урок матери по написанию писем), поэтому письма были длинными. Но с другой стороны это была невыносимая пытка - знать, что твой любимый не просто где-то в командировке, а в командировке на войну, где его жизнь ежедневно подвергается опасности.

В моменты написания писем Маша часто останавливалась, закрывала глаза и вспоминала совместно проведенное время с момента знакомства до момента расставания. Особенно она вспоминала, когда сама призналась в любви, наплевав на свое воспитание, что сначала должен сказать эти слова мужчина. Потом память возвращала ее к его признанию. А потом...объятия, поцелуи и опять поцелуи с объятиями, прогулки по Москве, расставания в своем подъезде, когда он ее провожал до дома, и телефонные разговоры по часу и больше. Такое невозможно забыть. И когда нечего было писать, она описывала свои воспоминания и испытываемые чувства тогда и сейчас.


На 23 февраля бригада не воевала. Все боевые подразделения находились в пункте постоянной дислокации. Сегодня был очень важный и торжественный день для каждого мужчины, а для военнослужащего тем более - День Советской Армии. Основное действие должно было развернуться, естественно, вечером, а пока шли официальные мероприятия - торжественное собрание, поздравления, зачитка праздничного приказа вручение наград и подарков. Затем, как обычно, спортивный праздник.

На торжественное заседание и празднование очередной годовщины офицеры роты, в которой служил Андрей, были приглашены к знакомым девчонкам из медроты. Еще накануне, они сказали, что все-таки это торжественный праздник, и его надо отмечать почти в семейном кругу или, по крайней мере, в домашней обстановке. Андрей предпочел бы не пойти, а отметить у себя в комнате, но с другой стороны это выглядело бы странным с его стороны. Молодой человек догадывался, почему их так настойчиво зазывали в гости.

Но отвертеться не удалось и пришлось идти вместе со всеми. К тому же он был ответственным за горячительные напитки - имеешь связи с теми, кто часто бывает в городе и имеет доступ в дуканы (местные магазинчики), работай на благо всей роты. У Андрея такие связи были. К празднику все было готово.

В назначенное время офицеры пришли в гости на торжество и ввалились в комнату дружной гурьбой. После приветствия сразу же ребят усадили за стол. Стол был действительно домашним. Сразу видно, что готовили женщины. Андрея усадили рядом с молоденькой девушкой - медсестрой из медроты, которая приехала в бригаду примерно полгода назад. Андрея это не удивило. Он еще раньше заметил, что девушка пыталась обратить на себя его внимание и как-то сблизиться. Андрей как раз этого не хотел.

Застолье шло полным ходом. Провозглашались тосты и пили водку из дуканов, из магнитофона лилась музыка, купленная опять же в дуканах. Когда уже изрядно приняли на грудь, начались танцы. Девушка сама пригласила Андрея на танец, так как он не проявлял активности. Во время танца разговор не клеился. После окончания мелодии Андрей сказал:

- Я на перекур. - Посмотрел на девушку и обратился к ней: - Оля, составишь компанию?

- Да, - слегка опешила и одновременно обрадовалась девушка. - Пошли.

Выходя из комнаты, Андрей пропустил Олю перед собой и вышел следом. Оказавшись в коридоре, девушка взяла молодого человека под руку и пошла вместе с ним на улицу. Они сели на лавочку возле модуля. Андрей достал сигареты, взял одну в рот, предложил своей спутнице.

- Будешь?

- Нет, я не курю.- Ответила девушка. - Я решила выйти с тобой за компанию. Поболтать о том, о сем. Ты какой-то замкнутый. А девчонки говорили, что ты весельчак. Ты меня стесняешься?

- Да, девчонки, наверное, правы. - Ответил молодой человек. Только, понимаешь, я сейчас далеко отсюда. Мое тело здесь, а душа в Москве. Оля, нам действительно надо поговорить. И очень серьезно. - Андрей сделал несколько затяжек. Он немного волновался. Ему необходимо было объясниться с девушкой, и, тщательно подбирая слова, продолжил: - Оля, ты - хорошая девушка, симпатичная, веселая, добрая, хозяйственная. Но, понимаешь, у меня есть своя девушка. Она живет в Москве и заканчивает университет в этом году. Я очень сильно ее люблю. Чем больше я ее не вижу, тем сильнее я ее люблю. И она меня любит. Наверное, даже сильнее меня. - Молодой человек достал еще одну сигарету и закурил ее. - Она меня ждет и очень сильно волнуется за меня. Я это вижу и чувствую по ее письмам. Поэтому с тобой у нас ничего не может быть. Просто, как мужик, я не могу переспать с тобой. Это будет не порядочно с моей стороны и сможет нанести тебе моральную травму. А обманывать тебя я не хочу. Ты мне нравишься как человек, ты импонируешь мне. Давай будем просто друзьями. Ты найдешь себе еще парня, влюбишься в него по-настоящему и будешь счастлива. Постарайся понять меня, Оля. Даже уложив меня к себе в кровать, мы не будем вместе, а ты будешь страдать. Я не хочу делать тебе больно. Я хочу, чтобы ты была счастлива, и не корила себя потом за ошибки молодости. Хорошо?

- Да, - едва слышно произнесла девушка. - По крайней мере, это честно. Спасибо, что не обманул. Лучше вот так сразу, чем потом мучиться. - Взгляд девчушки потух, она отрешенно смотрела на землю. - Во всяком случае, жизнь на этом не кончается. - Она вымученно улыбнулась. Глаза слезились. - Еще раз спасибо за честность и будь счастлив. Я завидую твоей девушке. Пойдем в комнату - праздник продолжается. - И она поднялась со скамейки. Андрей бросил сигарету и пошел следом за девушкой. Он почувствовал себя немного легче, все-таки ему удалось снять камень с души.

Когда молодые люди зашли в комнату, подружки Оли серьезно посмотрели на них, и ничего не сказали. Оля стала больше налегать на спиртное со словами - "Сегодня праздник, имею право напиться". А потом как-то громко сказала:

- Налейте мне водки. Я хочу сказать тост. - Окружающие были удивлены, посмотрели на мокрые глаза девушки, но емкости наполнили. Девушка продолжила. - Я произношу этот тост за тех, кто вас, мальчики, ждет дома и очень сильно волнуется за вас, - она посмотрела на Андрея, - кто вас любит и не спит ночами от страха и переживаний за вас. Я хочу выпить за тех девочек, девушек, жен, которые ждут вас всех с войны. Поверьте, им намного труднее, чем вам здесь. За ваших любимых девчонок. - Она одним махом опрокинула стакан и тихонько заплакала, искоса взглянув на Андрея, и тихо произнесла: - Будь счастлив.

Придя к себе в комнату в расположении роты на ночлег, Олег, командир роты, удивленно спросил Андрея:

- Андрюха, ты чего сделал с девочкой?

- С какой?

- Не придуривайся. С Олей.

- Ничего. - Произнес еще раз по слогам, - Ни-че-го. Я ей объяснил, что у меня есть девушка в Москве, и я ее люблю. Поэтому между нами ничего не может быть. И предложил остаться друзьями. Она все поняла и согласилась. Вот так.

- Ну и дурак ты Андрюха, - встрял в разговор один из взводных. - Такая девочка. Класс.

- Вот поэтому она и не тебя выбрала, а меня. Тебе бы шуры-муры, а девочка хочет замуж. К тому же она неплохая девчонка и при других обстоятельствах на нее можно было бы обратить внимание.

- Да, Андрюха, возможно ты и прав. - Сказал ротный. - Любовь - это надо пережить самому.

- Вот-вот. А ты, Женя, представь, - продолжил Андрей, - что эта девочка твоя дочь. Она влюбилась в парня, а он ее помотросил и бросил. Что скажешь? Так что подумай на досуге. А меня дома ждет девочка, которую я ни на кого не хочу менять. Ты это поймешь, когда влюбишься по-настоящему. Когда ты будешь летать, как птица, от радости. Ты будешь писать и читать стихи, петь песни. Начнешь вспоминать и читать стихи о любви. Когда ты через это пройдешь, ты меня поймешь. А девочку ради утех не трогай. Она не такая. Хотя, впрочем, она тебя быстро раскусит и пошлет далеко-далеко, например, в Пакистан.

- А с чего ты взял, Андрюха, что она такая королева? - Спросил Женя. - Может я с серьезными намерениями.

- Жень, ты с этим лучше не шути, - вмешался в разговор Олег. - Действительно Оля хорошая девочка. Она создана для дома и семьи. И если тебе нужна хорошая жена, то это как раз про нее.

- Ладно, я подумаю над вашими предложениями. - Ответил Евгений. - Во всяком случае, она действительно знает почем фунт лиха. Все. Я - спать.

Андрей лег в кровать. В комнате было душно. Кондиционер еще не охладил комнату. Молодой человек закрыл глаза, и моментально его взору предстала его студенточка. Она улыбалась. Андрей открыл глаза, но образ девушки не исчез, а продолжал стоять перед глазами. Он улыбнулся и подмигнул ей. Лицо девушки тоже улыбнулось и послало воздушный поцелуй. Влюбленный человек задумался.

"Бедная девочка, что тебе приходится переживать. Ты, там далеко, в Москве совершенно ничего не знаешь, что здесь происходит. Сначала было безмолвие о событиях в этой южной стране: строительство дорог, сельскохозяйственных ферм, заводов, посадка деревьев и ни слова о войне. Сейчас же наоборот, только и говорят, что здесь идет война, и мы принимаем в ней самое непосредственное участие. Что может подумать человек, находящийся далеко отсюда? Бедная девочка, ты думаешь, что мы постоянно на войне. Ты, моя родная, переживаешь за меня, очень сильно волнуешься. Ты не пишешь об этом в своих письмах, но я читаю между строк, как тебе тяжело и трудно переносить разлуку, как рвется тревога за меня из твоего сердца. Ты пишешь письма каждую неделю, а иногда чаще, сразу после получения весточки от меня. Ты делаешь все возможное, чтобы скрасить мою жизнь здесь. Порой твои письма ни о чем, но ты знаешь, что мне приятно их читать и ты пишешь их. Я же вижу, как ты, моя хорошая, волнуешься, если не приходят письма. Но, правда, иногда почта работает очень плохо - то отсюда не увезут вовремя, то в Союзе где-то гуляет. А ты разрываешься от мук и терзаний, и самые ужасные мысли лезут тебе в голову, а ты гонишь их прочь. Я боюсь тебя не узнать после моего возвращения. Ты держись, моя нежная хорошая любимая девочка. Я вернусь. Я обязательно вернусь. Ты не думай, моя хорошая, что каждый день мы на войне. Нет не каждый. Да, мы ходим на войну, как у нас здесь говорят, но не каждый день, и порой мы находимся в ППД (пункт постоянной дислокации) и, если так можно выразиться, гоняем балду. А ты, моя сладкая, думаешь только о войне, все твои мысли только об этом. Ты не волнуйся, моя нежная очаровательная Машенька. Все будет хорошо. Я тебя люблю и помню о тебе. Я понимаю, что мне легко сказать тебе - "Не волнуйся", но все равно ты будешь трястись от страха за меня. Я же тебя знаю, мое солнышко. Я знаю, что невозможно успокоить человека, если он переживает за своего любимого, пока тот не вернется обратно домой. Ты никогда не поверишь, что я нахожусь у себя в комнате в модуле, ты все равно будешь переживать. И никакая сила не сможет тебя заставить в это поверить. Тебе легче оказаться здесь, рядом со мной, чем сидеть у себя в комнате. И если тебе звонят мои родители, то твое сердце замирает от страха, что они могут принести тебе плохую, страшную весть. Ведь ты мне только моя девушка. Официально тебя не существует.

Ты, моя голубка, ждешь писем от меня каждый день, ты хочешь прочесть там что-то важное для себя между строк. Хорошая моя, я никогда, запомни, никогда не буду писать тебе о войне. Я не хочу, чтобы ты лишний раз волновалась за меня, я не хочу трепать тебе нервы лишний раз. И когда я не могу отправить письмо вовремя из-за участия в какой-нибудь операции, то я обязательно придумаю какую-нибудь глупую причину типа нелетной погоды или не прибытия почтовика вообще. Ты держись и жди. Твоя любовь ко мне, твои слова любви в письмах согревают мне душу и сердце, поднимают мне настроение. Ты только не волнуйся, моя девочка.

Не волнуйся! Легко сказать. Не зря говорят, что нет ничего хуже, чем ждать. Потому что мысли только об одном - как ты там, мой любимый. Ты находишься в неведении происходящих здесь событий, и именно это тебя угнетает, потому что ты думаешь только о плохом и ужасном. Тебе всегда тяжелее. Даже, когда мы на войне, мы видим все происходящее своими глазами, а ты? Ты либо вообще ничего не видишь, либо узнаешь об уже прошедших событиях, когда волноваться поздно. И как раз это и является самым ужасным. Ждущим всегда тяжелее. Спокойной ночи, Машенька. Осталось три месяца. Они пролетят быстро, и я вернусь. Мы снова будем вместе. И я обязательно зароюсь в твоих волосах. Я схожу от них с ума. Я тебя очень сильно люблю. До встречи, любимая".

После размышлений такого рода Андрей быстро уснул. Он не видел никаких снов. Он практически никогда их не видел. Он просто спал, ожидая начала следующего дня, который приблизит его к встрече с любимой.


Перед Восьмым Марта на факультете, где училась Маша, было решено устроить дискотеку. Девушка решила пойти потанцевать и развеяться от учебы и тяжелых мыслей. Чем меньше оставалось времени до возвращения ее любимого, тем тяжелее и грустнее становилось на сердце. Маша начала считать дни до официальной даты приезда Андрея в Афганистан. Она считала, что день приезда равен дню отъезда. Если бы так все было легко. Постепенно она начала сходить с ума, как сама же и говорила. Ей надо было отвлечься. Никто, кроме родителей и сестры не знал, где служит ее избранник. Она не говорила даже подружкам, кроме одной, самой близкой. Сочувствия ей не надо, а кто-то ведь может и позлорадствовать. Она вообще не распространялась о своей личной жизни. О ее увлечении знали только близкие подруги.

Маша по большей части предпочитала быстрые танцы. Там можно было стряхнуть груз проблем и лишнюю энергию, отойти от реальности и немного забыться. А при медленных танцах она окуналась в воспоминания: цветы, поцелуи, объятия, походы в кино и театр. Она уходила в себя. Девушка заметила, что один из ребят с другого факультета уж больно настойчиво пытался оказывать ей внимание. Он пытался пригласить ее на все медленные танцы и завязать более тесное знакомство. От танцев еще как-то удавалось отвертеться, а вот разговор не особенно клеился. Ей все время мерещился Андрей. Но девушка все-таки пересилила себя и пыталась хоть как-то поддерживать разговор. В конце концов, так тоже нельзя, иначе можно сойти с ума. К тому же она знала, когда необходимо будет остановиться. Ей совершенно не хотелось развития отношений. Так, для дружбы и знакомства.

После дискотеки молодой человек вызвался проводить девушку до дома, и Маша согласилась. Она немного отвлеклась от своих дум, терзающих ее душу вот уже несколько месяцев. Если молодой человек пытался вести себя более настойчиво, то Маша со смехом и шуткой уворачивалась, чем еще больше раззадоривала своего провожатого.

Маша, как и в случае с Андреем, чуть не дошла до дома:

- Все. Мы пришли. Спасибо за вечер, и что проводил до дома. - У девушки не было желания продолжать знакомство и отношения. Пока они шли и разговаривали, Маша сравнила двух молодых людей между собой. Это произошло как-то непроизвольно, само собой. Но вывод она сделала однозначный - Андрей был лучше. Его нельзя было сравнить с кем-либо. Он был на порядок выше. Интереснее. Его поведение заслуживало уважения и похвалы. Маша иногда все же вспоминала свой неудачный первый опыт. К тому же она любила своего Андрея и не собиралась ему изменять или менять его на кого-либо другого.

- Маша, а можно я тебя приглашу завтра в театр. Пойдем. Интересная вещь. - Молодой человек произнес название спектакля.

- У тебя есть билеты?

- Нет. Но купим завтра.

- Ну-ну. - Сказала девушка. Ее то Андрей мог купить билеты перед началом спектакля. Она знала, как он это делал. Но вот этот парнишка. Или ему надо ее просто вытащить из дома? Ладно, посмотрим. Уйти можно всегда и в любой момент. - Будут билеты - пойдем, не будет билетов - я вернусь домой. Устраивает?

- Да. - Он попытался ее поцеловать в щечку, но Маша быстро увернулась и махнула ручкой:

- Пока. До завтра. Встречаемся за тридцать минут до начала спектакля возле касс. - И быстро убежала домой. "Хам и нахал". - Подумала она про себя. - "Я тебя накажу за твой поцелуй".

На следующий день Маша пришла за пятнадцать минут до начала представления. Молодой человек стоял возле касс с букетом цветов, состоящим из трех красных гвоздик, и нервно посматривал на часы.

- Привет, Паша, - подойдя к молодому человеку, сказала девушка. - Я чуть задержалась. Ты простишь меня? - Кокетливо спросила она.

- Привет. Все нормально. Но я начал беспокоиться. Билеты я достал. А это тебе. - Он протянул девушке букет. - Извини меня за вчерашнее.

- За букет спасибо. Только я люблю розы. - Решила уколоть молодого человека Маша. - Ладно, пошли. Мне еще надо привести себя в порядок.

После представления Маша сразу поехала домой. Молодой человек пошел ее провожать. Собеседником он был интересным, но Маша все время вспоминала своего Андрея. Уже возле дома, когда Павел начал разговор о новой встрече, Маша решила, что пора ставить точку.

- Маша, давай завтра увидимся, - предложил молодой человек.

- Нет, Паша. Мы с тобой больше не будем встречаться. - Сразу же сказала Маша. Она поняла, что терзать парня тоже не стоит. Лучше остановить его сейчас, потому что потом будет больнее. А играть чужими чувствами Маша не хотела. - Понимаешь в чем дело. Ты в общем не плохой парень, но у меня есть молодой человек. Я его очень сильно люблю. Ты должен меня понять, если решил за мной ухаживать. Мой любимый сейчас далеко в командировке, но он скоро вернется, и мы встретимся. Я очень жду его возвращения. Я не хочу дурить тебя. Давай будем друзьями. Ты меня поймешь позже, не сейчас. Но именно сейчас тебе легче пережить отказ с моей стороны. А за театр и цветы спасибо. Удачи тебе. И не провожай меня. - Маша повернулась и быстро пошла по направлению к своему подъезду.

Придя домой, она уселась на свою кровать и начала перечитывать письма Андрея. Она знала их почти наизусть, но ей доставляло удовольствие их чтение. О деталях сегодняшнего похода в театр она решила не сообщать ему. Просто была в театре, а потом перечитывала его письма.

О своем поведении с Павлом она не жалела. В конце концов, так нагло вести себя, когда он провожал ее домой после дискотеки, тоже нельзя. И надо интересоваться девушкой, если ее куда-нибудь приглашаешь. А побывать в театре тоже хорошо. Сделал девушке радость в жизни - сводил в театр, спасибо тебе за это.

Маша отложила письма любимого. Задумалась, спрашивая себя, как там он поживает. Закрыла глаза, подтянула колени к голове, обхватив их руками и прижавшись лицом. Воспоминания с новой силой нахлынули на нее. Вот она объясняется ему в любви, а он ей; их поездки в метро, прижавшись друг к другу; букеты цветов - очаровательные красные розы, которые стояли в вазах как минимум неделю, а то и больше; первый поцелуй; первое занятие любовью. Нет, это все невозможно забыть. Это навсегда. Когда же закончатся эти бесконечные дни, недели и месяцы ожидания и переживаний? Уже почти полгода прошло, а как будто это все было вчера. Губы до сих пор ощущают приятную боль от поцелуев, а на спине и лице чувствуются прикосновения рук любимого человека. Когда же ты вернешься, мой ненаглядный? Именно в такие моменты хочется, чтобы время летело без остановки, чтобы три месяца пролетели как один день. Завтра встал с кровати - а на дворе уже июнь. Или заснуть на те же три месяца и ничего не слышать и не чувствовать. А только открыть глаза, а рядом стоит твой возлюбленный. Но такое бывает только в сказках. Тяжело. Невыносимо. Хочется плакать и кричать, но что это даст? Ничего. Только ждать и еще раз ждать. Сначала письма, а потом и своего рыцаря.


***


Оставшаяся часть марта и апрель пролетели как-то совсем незаметно и быстро. Возможно, сказалось общее напряжение и близость окончания университета. Занятия шли уже по инерции, на пятикурсников особо не обращали внимания. Маша ходила в театры, кино, выставки, музеи, творческие вечера выдающихся деятелей искусства, различные концерты. Приближались первомайские праздники. По устоявшейся традиции было решено ехать на дачу и организовать там шашлыки. Как правило, в такие моменты собирались самые близкие друзья и сослуживцы отца. Раньше Маша особенно не прислушивалась к разговорам старших, там шли воспоминания о былых днях, и ей эти разговоры были не интересны. И только сейчас она поняла, как много она пропустила. Обычно молодежь отходила от родителей, и образовывалось две компании, которых объединяло приготовление самого шашлыка. В этот раз Маша осталась с взрослыми.

- Маша, ты чего тут с нами стариками? - Обратился к девушке один из папиных сослуживцев. - Иди к молодежи. Что с нами тут делать?

- Мне с ними не интересно. А с вами в самый раз.

- Мы же будем вспоминать что-нибудь ужасное, - добавил другой взрослый человек. - А там, смотри, интересные молодые люди. Может, кому ты понравишься или ты сама заинтересуешься кем-нибудь. Замуж тебе пора.

- Спасибо. Я сама разберусь. Кто тут тамада? Кто будет тосты произносить? - Спросила Маша, останавливая других желающих поучаствовать в ее судьбе.

Дошли до третьего тоста. Молча наполнили рюмки и подняли их.

- Третий, - произнес тамада. Все присутствующие встали, включая жен. Маша тоже встала. Молча, не чокаясь, выпили одним махом каждый свою порцию. Маша немного постояла, посмотрела в свою рюмку. Потом подняла глаза к небу, ее губы что-то шептали. Она опустила голову и тихо сказала:

- За тех, кто погиб, выполняя свой воинский долг. За тех, кого с нами нет. - И выпила содержимое рюмки. Она немного постояла с закрытыми глазами, держа рюмку на уровне груди.

- Маша, заешь быстро, а то опьянеешь. - Услышала голос матери девушка. Она кивнула головой и быстро взяла кусочек шашлыка.

Окружающие смотрели на Машу с неподдельным интересом, удивлением и уважением. Они никак не ожидали услышать от молодой девушки такие слова.

- Сразу видно, дочь боевого офицера, - сказал кто-то из присутствующих.

- Нет, не только поэтому. - Ответила Маша. - У меня есть очень близкий мне молодой человек, он офицер и сейчас заканчивает свой срок службы в Афганистане. И я люблю его. - Гордо произнесла девушка. - Это он меня научил этому. А теперь четвертый. Между ними небольшой промежуток. Чтобы за нас не пили третий, как можно дольше. И за тех, кто на войне.

В последующей беседе взрослых Маша принимала участие на равных. Она как-то сразу стала своей, и взрослые приняли ее в свою компанию. Девушка особо не вмешивалась в разговоры, а больше слушала, но иногда задавала вопросы на интересующие ее темы. Ее родители не рассказывали детям о прежней жизни. Маша знала, что отец уезжал в командировки, а мама часто оставалась одна дома и ждала возвращения папы. Теперь Маша понимала, почему мама с таким нетерпением шла к почтовому ящику или тщательно просматривала листы газет и журналов перед их чтением. Она смотрела, не завалилось ли между страниц письмо от мужа. Иногда они с папой уезжали вместе, а дочерей оставляли на попечительство бабушек и дедушек. И бывало, когда мама возвращалась одна без отца, но тогда она часто, особенно по вечерам, уединялась к себе в комнату, и никому не позволялось туда заходить, если не позовут.

Маша понимала, что даже сейчас, по прошествии многих лет, родители и гости многого не договаривали, но они понимала друг друга с полуслова. Еще Маша осознала, что даже сейчас мужчины не вспоминали и не рассказывали большинство событий из своих приключений, если так можно выразиться, чтобы и сейчас не тревожить своих жен. Затем они начали интересоваться Машиными делами, ее учебой, перспективами после учебы и, естественно, о ее избраннике. Девушка отвечала спокойно, но взвешивала каждое слово, ей не хотелось рассказывать о своих проблемах и тревогах.

Ей уже двадцать два. Университет, можно сказать, закончен, скоро диплом и все. Она ждет возвращения своего любимого человека с нетерпением, но что будет дальше после его возвращения, она не знала. Она немного боялась будущего. Вдруг ее все-таки бросят. Да, в письмах ей писали о любви, о чувствах к ней, но почти год разлуки делает свое черное дело, чувства притупляются. Они встречались всего месяц. Это был самый яркий месяц в ее жизни, она никогда не сможет забыть его, как сгорала от нетерпения встречи, как впивалась губами в губы своего возлюбленного. До встречи осталось меньше месяца, а нервозности стало больше. Что дальше? Захочет ли Андрей ее увидеть снова или все закончилось. Война не делает человека добрее. Даже по содержанию писем, Маша заметила изменения в своем избраннике. Единственное, что ее успокаивало, - это неизменное признание в любви в каждом письме. Но это на бумаге - она все стерпит. А что будет, когда он вернется. Или опять брать инициативу в свои руки? Даже после знакомства в один месяц и по переписыванию письмами Маша все-таки призналась себе, что хочет за Андрея замуж. Она не могла объяснить почему; да, она его любила, но было что-то еще внутреннее, одобряющее ее решение и подталкивающее к осуществлению своего желания. Она чувствовала в нем силу, уверенность и спокойствие. Именно после знакомства с Андреем Маша поняла значение выражения "Как за каменной стеной" в полную силу. В какие-то моменты она даже жалела, что не забеременела от него. Не для того, чтобы женить на себе, а потому что он был Мужчиной с большой буквы. Она откладывала эту тему до встречи с любимым.


Перед Днем Победы Маша получила два письма. Все как всегда. Все нормально. Жив-здоров. Люблю. Целую. Обнимаю. Целую. Во втором письме было тоже самое, как будто написаны под копирку. Только пара приписок: "Больше писать не буду - до замены осталось совсем ничего, а получать написанные письма после приезда уже не интересно. До встречи, моя родная, осталось совсем немного времени. Потерпи чуточку. Я скоро буду. Я очень соскучился по тебе, по твоим губам, по твоим волосам. Я хочу в них зарыться и вдыхать их запах. Потерпи, пожалуйста, немного осталось. И я снова смогу прижать тебя к себе, и ты услышишь, как бьется мое сердце от любви к тебе. И ты сама сможешь поцеловать меня. А ты не боишься, что я увезу тебя куда-нибудь далеко из Москвы? Все. Целую. Люблю. Обнимаю. Скучаю. До скорой встречи. Твой Андрей".

От второго письма Маше стала намного легче. Она готова была ехать со своим любимым хоть на край света. Она уже не видела себя без него. Надо только дождаться. Но вот эти последние дни ожидания самые трудные. Они тянутся очень медленно, а взгляд прикован к телефону, слух напряжен от ожидания звонка в дверь. Невыносимо тяжело. И нечем себя занять. Все мысли только о предстоящей встрече, о поцелуях, объятиях. Как же хочется оказаться в руках любимого человека, целовать его и подставлять свое лицо и губы под его поцелуи. Но пока надо ждать.

Накануне Девятого Мая в университете проводились праздничные мероприятия: собрания, митинги, праздничные концерты. Маша принимала участие в праздничном концерте. Ожидающие своей очереди участники концерта прятались за кулисами. Ведущий представил Машу, и она твердой походкой вышла на сцену и повернулась лицом к залу. На ней была одета темная длинная юбка и светлая кофточка. Уже на сцене она достала свой платок, который ей прислал ее любимый, и положила себе на плечи. Осмотрела зрителей. Там сидело много ветеранов.

- Дорогие ветераны! Я лично хочу Вас поздравить с Днем Победы. - Начала Маша. - Я хочу сказать Вам огромное спасибо за то, что Вы отстояли нашу Родину и спасли мир от фашистской чумы. Ваш подвиг, Ваше мужество никогда не будут забыты. Мы сами, наши дети и дети наших детей всегда будем помнить Вас, тех, кто отстоял нашу великую Родину. Огромное Вам спасибо. - Девушка поклонилась в сторону зала, а ветераны зааплодировали ей. Затем она продолжила: - Я хочу прочитать стихотворение Константина Симонова "Жди меня". Я посвящаю его Вам, дорогие ветераны, и тем, кто ждал Вас дома, потомучто им было намного тяжелее, но они своей любовью помогали Вам выжить и победить врага. - Маша начала читать стихотворение. Она ушла в себя. Она читала самой себе, представляя ту, ждущую с войны своего любимого мужчину, женщину. Девушка настолько вошла в образ, что ветераны всплакнули, глядя на молоденькую студентку так самозабвенно читающую стихотворение, и складывалось впечатление, что это она ждет солдата с Великой войны. Просто никто из сидящих в зале не знал, что эта молоденькая девушка, ждала своего любимого со своей войны, и прекрасно знала, что такое ждать, волноваться и переживать за любимого человека.

Маша закончила чтение, поклонилась еще раз в зал и под аплодисменты ушла за кулисы. На глазах стояли слезы, а губы что-то шептали, но нельзя было разобрать ни одного слова.

- Маша, успокойся, - запричитали подружки и остальные участники концерта. - Все нормально. Это стихотворение. Главное ветеранам понравилось. Успокойся.

- Да. Конечно. Все нормально. - Отвечала девушка, думая о чем-то своем.

-Машунь, потерпи, - сказала лучшая подруга. - Немного осталось. Он вернется.

В это время объявили другой номер. Маша только услышала мелодию, как ее всю передернуло, и она стала смотреть на сцену и на исполнителя. Это была "Батальонная разведка".

- Кто это поет? - Спросила Маша.

- Ай, какой-то первокурсник, - ответил кто-то из окружающих. - Говорят, он служил в Афганистане.

- Дайте послушать, не мешайте. - Маша стала слушать песню, а потом тихонечко начала подпевать. Окружающие недоуменно смотрели на девушку и ничего не понимали.

- Маша, ты что? - Попытался кто-то из окружающих остановить Машу.

- Тихо, я сказала. - Зашипела и замахала рукой подпевающая девушка.

Молодой человек закончил выступление и вернулся за кулисы к остальным участникам концерта. И обратился к Маше:

- А ты хорошо читала стихотворение. Мне понравилось.

- А ты хорошо пел. А какие еще песни ты знаешь? - Ответила девушка.

- Много, но вам будет не интересно.

- Почему? Наоборот. Я бы послушала с большим удовольствием. - Сказала Маша.

- Давай лучше чего-нибудь современного спой. А это ты споешь в другом месте - Произнес кто-то из стоящих рядом. Подумаешь, он в Афганистане был. Теперь герой.

Маша резко обернулась в сторону говорящего и грозно, сжимая кулачки, заговорила:

- Слушай, ты, герой учебы. Пасть свою поганую закрыл, и если ты произнесешь хоть одно слово в адрес этого парня, я тебе расцарапаю всю твою морду. Ты меня понял? А теперь пошел вон. - Она повернулась к молодому человеку и спокойно продолжила: - Ты успокойся и не обращай внимания на этого козла. Он же не знает, что такое война. Он думает, что людей убивают понарошку, они упали, а через пять минут встали и пошли дальше. - Девушка взглянула в сторону оскорбившего в первую очередь ее чувства студента. - Ты еще здесь? Тогда ответь мне. Ты видел смерть? Ты смотрел смерти в лицо? Ты глотал пыль в колоннах на броне? Ты испытывал жажду и голод где-нибудь в горах? Ты носил на своих плечах раненых и убитых товарищей? Ты видел, как твои друзья гибли у тебя на руках или глазах? Ты носил на себе хотя бы тридцать килограммов груза, необходимого тебе в бою с духами? Отвечай, мерзавец. А это твоя мать заливалась слезами по ночам, когда подолгу не получала писем? Это твоя мать вздрагивала от неурочного звонка в дверь, ожидая наихудшего известия? Это твоя мать шарахалась в сторону при встрече с незнакомым военным в подъезде дома? И ты еще можешь упрекать этого парня в чем-то? Ты - обыкновенное ничтожество. Ты даже в подметки ему не годишься. Иди отсюда. - Маша, тем не менее, встала таким образом, чтобы студент-афганец не смог подойти к своему обидчику.

Окружающие ребята смотрели на Машу с удивлением. Чтобы так резко и грубо, всегда тихая и спокойная, Маша говорила с кем-нибудь. Это было из ряда вон выходящее событие. Значит, ее что-то слишком сильно вывело из себя. Хотя, что ее могло связывать с Афганистаном? Она никогда никому ничего не говорила про эту страну.

Афганец насупился и пытался пройти к говорившему со словами "Иди сюда, тварь, я тебе сейчас звездану промеж ушей, скотина", но Маша его не пускала. В конце концов, ей это надоело, и она сказала:

- Стой. Не тронь дерьмо. Вонять не будет. - Она повернулась лицом к афганцу и начала его отталкивать в сторону.

- Ладно. Сейчас не буду. - Говорил он Маше. - Я потом с тобой разберусь. - Посмотрел в сторону обидчика.

- Ты его даже пальцем не тронешь, - сказала девушка. - Потом не отмоешься из-за этого подонка. Хрен с ним. Пускай проваливает. Обещай, что не тронешь.

- Не обещаю, но постараюсь. А ты молодец. Я не ожидал, что ты такое скажешь. - Обратился молодой человек к девушке. - Ты сказала так, как будто сама там была или ждала кого-то. - Он посмотрел внимательно на Машу. Девушка ему понравилась. Афганец задержал взгляд на платке, но Маша его опередила.

- У меня парень, которого я люблю, там служит. У него скоро замена. В середине мая должен вернуться.

Подружки смотрели на Машу с широко открытыми глазами от удивления, они же не знали об этом, подруга молчала, ничего им не говорила.

- Маша, - удивленно проговорила одна из девчонок, - так тот парень, с которым ты тогда познакомилась, служит в Афганистане, и ты ничего нам не сказала.

- Да, не сказала. А зачем? Слушать ваши ахи-вздохи? Зачем? Мне и так тяжко было, а ваше сочувствие, к сожалению, мне бы не помогло. Вот так, подруга.

- Маша, ну, ты даешь. Ты - наша героиня. - Сказала вторая подружка.

- Ладно, проехали. - Ответила девушка и обратилась к молодому человеку: - Успокоился? Вот и ладненько.

- Платок оттуда? - Спросил он.

- Да, он прислал с одним из сослуживцев, когда тот ездил в отпуск. И я его решила сегодня использовать.

- Я так и подумал, что он оттуда. Они там популярны. Ты жди своего парня. Все будет нормально. Он вернется.

- Спасибо. Я знаю. Осталось всего ничего.

- Он у тебя, где и кем служит? - Спросил юноша. - Кстати меня зовут Костя.

- В Джелалабаде. Он - зам командира роты. Я не знаю, как правильно называется, в общем, пехота. А меня Машей зовут. Вот и познакомились.

- Очень приятно. А они на заставах стоят?

- Нет. У них воюющая рота. На свою голову я это вытянула из него. Теперь страдаю и жду.

- Не переживай. Все будет нормально. Тем более, если осталось меньше месяца, то скорее всего он никуда не ходит. - Решил успокоить девушку молодой человек. - Письма то пишешь?

- А как же. Каждую неделю. Пусть читает, не забывает.

- Правильно. Письма там, как глоток свежего воздуха. С ними легче. Любишь его?

- Да. Очень. - Маша посмотрела в глаза парню.

- Ему повезло. А то бы я тебя...Ты хорошая девушка.

- Я знаю. - Улыбнулась Маша. - Но ты опоздал. Мое сердце принадлежит другому. А ты найдешь себе еще хорошую девушку.

- Такую как ты, нет. А жаль. Ладно, удачи тебе красавица Маша.

- И тебе тоже, Костя. Ты только будь сдержаннее. Хорошо?

- Хорошо.


Уже прошла неделя, как по подсчетам Маши, ее возлюбленный должен был вернуться домой. Но его все не было. Она регулярно звонила родителям Андрея, узнавая о его возвращении, но там был всегда один ответ - еще не приехал, писем нет. Маша не находила себе места. Она стала агрессивна. Очень часто без каких-либо причин влюбленное юное создание срывалось в крик на своих близких. Правда, потом девушка просила прощения, но нервозность не проходила. Маша забросила экзамены. Ей вдруг стало абсолютно все равно на оценки и результаты экзаменов. Она не готовилась к ним вообще. Девушка думала только об одном - где ее любимый и почему он еще не приехал домой. Маша была готова уже простить ему приезд сначала к родителям, а потом уже к ней, но главное, чтобы он объявился и сказал - "Моя милая девочка, студенточка я уже дома". Но Андрей все не приезжал. Своими звонками она уже начала раздражать родителей молодого человека. Она это чувствовала, но ничего не могла поделать с собой - нервы были на исходе, запас прочности кончился. В один из вечеров Маша просто сорвалась и начала кричать на отца:

- Папа, я не могу больше терпеть и ждать. Я извелась в ожиданиях. Я не знаю о чем думать, если он должен был приехать домой две недели назад, а его все нет и нет. Ко мне в голову лезут идиотские, дурацкие мысли, я пытаюсь их отогнать, но с каждым днем мне все труднее становится это делать. Я просто боюсь всего. Понимаешь? Ну, где он может быть? Ты же мужчина, ты должен знать. Что могло произойти? Почему его нет дома? Он меня разлюбил? Он меня бросил? Мне легче знать правду, чем терзать себя вот так. Ну, скажи мне что-нибудь. Да узнай ты в конце концов. Позвони куда и кому надо. Я не знаю. Да сделай же что-нибудь. - Маша расплакалась, и никто не мог остановить ее слез, никакие увещевания и успокоения.

- Успокойся, дочь, - говорил отец, прижимая к себе Машу, и гладя ее по голове. - Звонил уже, узнавал. Он еще там. Ему пока нет замены, но скоро будет. Жди. Заменяется в Московский округ. Он скоро вернется. Остальное от меня не зависит.

- Спасибо, утешил. - С сарказмом произнесла девушка. - И сколько, тем не менее, ждать?

- Недолго осталось. Жди. Думаешь, дальше будет легче? Кто знает, может еще труднее.

- Ладно, буду ждать. Но я на последнем издыхании.


***


И вот машина подъезжает к аэропорту. Водитель припарковался недалеко от зала прилета и обратился к Маше:

- Девушка! Красавица! - Услышала она мужской голос у себя над ухом. - Приехали. Домодедово. Поспала?

- Нет. Так кимарила немного. Где "Прилет"?

- Вон там, - показал рукой водитель. - Слушай, будете в Москву возвращаться, готов отвезти обратно. Я буду стоять вон там.

- Хорошо. По счетчику.

- Договорились. - И девушка выскочила из машины.


Маша быстро побежала в здание искать место встречи. Она довольно быстро все нашла, и у нее даже еще было время на ожидание. Девушка встала недалеко от входа в аэропорт со стороны взлетного поля и начала ждать. Она не могла стоять на месте и стала ходить взад вперед, поднеся руки к груди. Маша то и дело бросала взгляды на дверь и подходила к пассажирам, узнавая, откуда прилетел самолет.

Наконец пошли пассажиры с ташкентского рейса. Маша остановилась около колонны и стала смотреть на поле через стеклянные двери. Еще издали она увидела идущего сзади всех военного в полевой форме с сумкой на плече. В груди все сжалось, а сердце учащенно забилось - она узнала своего возлюбленного. Слезы покатились из глаз девушки, она не могла их сдержать, и даже не вытирала, так как это было бесполезно. На нее никто не обращал внимания. Маша увидела, как Андрей вошел в зал, остановился, поставил сумку на пол и начал оглядываться вокруг себя. Сначала девушка стояла как вкопанная, не могла пошевелиться. Ее губы шептали имя любимого человека, а потом какая-то неведомая ей сила толкнула Машу вперед, и она побежала к своему рыцарю, крича на весь зал его имя. Люди удивленно смотрели на бегущую в слезах молодую девушку, кричащую мужское имя.

Маша увидела, как Андрей повернулся в ее сторону и замер от неожиданности, увидев ее здесь, в аэропорту. Он не успел сделать и шага, как Маша подлетела к нему, подпрыгнула, он обхватил ее своими руками и прижал к себе, а Маша, поджав ноги, прижалась к любимому так сильно, как могла, обхватила голову офицера, сбив с него кепку, начала всего целовать. Она целовала неистово в губы, щеки, лоб, нос. Она покрыла своими поцелуями все лицо любимого и, наконец, просто впилась своими губами в его губы и долго не могла оторваться. Когда она оторвалась от губ возлюбленного, то успела произнести буквально пару слов:

- Наконец то, мой любимый, я дождалась. Я люблю тебя. - Как снова задохнулась в поцелуе своего молодого человека. Теперь уже он впился ей в губы. А потом стал целовать ее лицо. Маша опустила ноги на пол, откинула лицо чуть назад, подставляя его таким образом под поцелуи Андрея. Он целовал все ее лицо, шею, приговаривая: - "Любимая моя, Машенька, милая моя, единственная. Как я по тебе соскучился. Я люблю тебя".

Люди смотрели на целующуюся молодую парочку, объясняющуюся в любви друг другу. Они уже поняли, что самое ужасное для этой девушки позади, и она дождалась своего суженого с войны живым и здоровым. Некоторые даже сами всплакнули. Молодые люди после первых страстных объятий стояли, прижавшись друг к другу, и уже целовались более нежно. Девушка стояла с мокрыми от слез глазами и нежно, влюблено смотрела на офицера, который не переставал ее целовать, и что-то шептал ей на ушко. Затем, обнявшись, они пошли за багажом. Но парочка то и дело останавливалась и вновь начинала целоваться. Наконец багаж, состоящий из одного чемодана, был получен.

- Пошли, возьмем такси и домой, и ты будешь мне все рассказывать, а я слушать и сходить с ума от твоего голоса. А потом я закапаюсь в твоих волосах и долго-долго не буду оттуда выходить. - Сказал Андрей.

- Не надо искать такси. Оно уже ждет, - ответила девушка, пытаясь прижаться к любимому, но сделать это было трудно из-за сумки на боку с одной стороны, а с другой был чемодан.

Вдруг Андрей резко остановился, опустил на землю сумку и чемодан, повернул и прижал к себе девушку, и, смотря ей в глаза, спросил:

- Маша, ты не побоишься оставить Москву и уехать со мной, куда пошлют?

- Нет, не побоюсь. - Ответила Маша, глядя в глаза молодому человеку.

- Пойдешь за меня замуж? Я делаю тебе предложение.

- Да-а-а-а-а. - Закричала Маша, прижимаясь к нему. Молодые люди начали опять целоваться.

Они подошли к "Волге", водитель, открыл багажник и Андрей положил туда свои вещи. После чего сели в машину на заднее сидение.

- К тебе домой? - Спросила Маша.

- Да. - Потом девушка назвала адрес водителю, и они поехали. Уже в движении она забралась на колени к молодому человеку и принялась целоваться с ним. Сидеть было не совсем удобно - голова упиралась в крышу автомобиля, но Машу это не смущало, так как, целуясь, она постоянно наклоняла голову.

- Давай целоваться. - И тихонько добавила, - Я соскучилась по поцелуям и твоим объятиям. Кстати, у нас много дел будет. И самое главное - нам надо будет зайти в одну церковь. Я хочу показать тебя одному священнику и заодно поблагодарить его за моральную и духовную поддержку. Молчи. Потом все расскажу. - Она открыла сумочку и достала маленькую иконку, показала ее Андрею. - Это спасало тебя и меня.

- Ты точно спасала меня. Я это знаю.

- Не юродствуй и не богохульствуй. - Серьезно произнесла Маша. Тебя Бог защищал. Я просила его об этом. Или не веришь?

- Что просила, верю. А вот твой лик всегда появлялся у меня перед глазами в минуты опасности. Так что ты точно спасла меня.

- В первую очередь тебя спас Бог и наша любовь друг к другу. Давай целоваться, а разговоры отложим на потом.


***


Перед входом в здание бюро пропусков штаба округа стоял старший лейтенант с орденской планкой на левой стороне груди. Он поднял правую руку и посмотрел на палец с обручальным кольцом. Улыбнулся. Подмигнул кольцу. "Моя милая любимая студенточка. Теперь мы будем всегда вместе. Я не позволю тебе волноваться за меня. Хотя ты уже не студенточка, а дипломированный специалист, но для меня ты всегда будешь студенточкой, ибо один лучший год твоей жизни был связан с тревогами и заботами обо мне. А теперь вперед".

Откуда мог знать старший лейтенант, что спустя всего лишь небольшое время перестанет существовать огромная страна, что на ее окраинах вспыхнет пламя войны, что другие девушки, другие и те же самые повзрослевшие жены будут ждать и волноваться за своих любимых. Что самому придется окунуться в новое жерло войны. Но это будет потом. А сейчас все самое страшное уже позади, дома ждет молодая красивая жена, которая пойдет за тобой в огонь и в воду.

Но это будет все потом.

А сейчас молодой человек очень хорошо знал одну вещь - только настоящая любовь способна на чудеса. Только любовь помогает преодолеть все невзгоды, встречающиеся на жизненном пути. Только любовь толкает людей на героические поступки, закрывая своими крыльями от опасности. Только любовь спасает людей и делает их счастливыми.


Конец.


октябрь - ноябрь 2009г.


46