# 1. К нам пришла война

Анатолий Филиппович Ковров

Власти и официальная пропаганда утверждали, войны с немцами не будет. Однако я лично слышал от стариков нашей слободы, которые говорили - война с немцами будет.

По нашей слободе пробежала грозная молва:

- Немцы напали утром 22 июня, война.

У нас, мальчишек, была твердая уверенность, что мы будем громить фашистов на их земле. Так мы были воспитаны, что Красная Армия всех сильнее. Не знаю, кто объявил, наверно директор школы, что по радио в 12.00 будет выступать В.М. Молотов. К этому времени в пионерский клуб собралось много людей, которые заполнили клуб, коридор и стояли на улице.

После прослушивания выступления В.М. Молотова, взрослые говорили, что война будет жестокая, немцы захватили всю Европу, трудно будет нам воевать. Мы, мальчишки, были настроены героически, и были уверены, что мы разобьем фашистов.

Начались массовые призывы в ряды Красной Армии, каждый день слезы, рыдания провожающих, все старики и старшие по возрасту шли в военкомат.

С фронта стали поступать сводки всё тревожнее, одна хуже другой, о том, что наша Красная Армия отступает.

В конце июля наше село почувствовало дыхание войны. Под руководством военных, мы начали рыть окопы. Отец выдал ГСМ воинским частям и в начале августа был призван в Красную Армию. Военкомат был переведен на левый берег Днепра, как сейчас помню телегу, которую я провожал за околицу села.

Наше село опустело, люди помрачнели, не стало слышно прежнего звонкого веселого смеха даже молодых девушек. Из мужчин остались старики, подростки и дети. Кавалерийские воинские части, которые стояли в нашей слободе, вскоре ночью ушли на Берислав, там еще с девятнадцатого века была паромная переправа на левый берег Днепра. Большинству моих земляков бежать на левый берег Днепра, несмотря на то, что наш Д-Брод находится в 45 км от Берислава строго на запад, было невозможно.

В этот же день мы увидели большие клубы черного дыма на ж.д. станции Б.Крыница. Вскоре стало известно, что горел новый элеватор, который был полон первоклассной отборной херсонской пшеницой. Через пять дней на дороге Б.Крыница-Д-Брод-Берислав появились немецкие мотоциклисты, а за ними танки, батареи, автомашины полные солдат. За войсками пошли обозы, день и ночь, день и ночь, и все на Берислав.

Через несколько дней, в наше село прибыли украинские националисты из Западной Украины. Собрали население на поляне возле р.Ингулец. Они выступали на плохо понятном нам диалекте Галичины и призывали слушать новую власть. После этого сборища многие старики и женщины плевались и ругали этих прихвостней.

Мои земляки продолжали работать в колхозе, никто не отделился. Я стал работать в полевой бригаде, где бригадиром стал Санько Логун, это был злой человек и враг Советской власти. Он несколько раз кричал на меня:

- Ты отщепенец коммунистов, ваша власть уже не вернется, а дальше нецензурная брань....

Он очень злился за то, что я возил пшеницу, солому или сено тете Поле, тете Даше и другим женщинам солдаткам без его разрешения. Но ни одного раза он не ударил меня. Я был готов дать ему сдачи вилами, лопатой или косой, в общем всем тем, что было под рукой.

Если честно написать, то с сентября 1941 года я стал выполнять всю работу мужика. Моя "ТЁ"-мама гордилась тем, что я помогаю солдатским вдовам.

В 1942 году в каждой семье появились ступа и жернова, чтобы вручную молоть зерно на крупу и муку. Не имею морального права не написать о моих прекрасных земляках дедушках.

Наш сказочник, который рассказывал нам, мальчишкам, героические сказки, когда ночевал с нами на полевом стане бригады Васин Поликарп Бенедиктович, оказался истинным патриотом нашей Родины, славянином с большой буквы. Каждый раз при встрече, он вселял в меня веру, говорил, что мы победим фашистов. Он был беспартийным, но ни одного раза не усомнился в нашей победе. Его твердая вера вселяла в мою молодую душу крепкую уверенность, что мы одолеем немцев.

Я любил слушать дедушку Чернявского Степана Митрофановича, бывшего офицера царской армии, которого в начале тридцатых годов двадцатого столетия защитил от ареста органами НКВД мой отец, это он мне сам говорил. Я любил слушать его рассказы об окопной жизни и подвигах солдат на фронтах первой мировой войны. Он, крестьянский сын, начал воевать фельдфебелем, за три года войны был награжден двумя Георгиевскими крестами и дослужился до подполковника. Ему предлагали службу в Красной Армии, но он отказался. Время так быстротечно, что не заметил, как стал стариком, Степан Митрофанович часто мне говорил:

-Толя, наша армия и народ соберутся силами и погонят эти немецкие войска в Германию.

С дедушкой Еремеевым Павлом Ивановичем, я встречался реже, но мне запомнилась его уверенность, что немец будет разбит. Это было еще в августе 1941 г., когда они победным маршем двигались на восток. Он мне рассказывал:

- Мы с дедом Федотом ходили в атаку на немцев, и штыком кололи и прикладом били, но мало мы их тогда наколотили. В одной атаке я получил пулевое ранение, а твой дедушка, царство ему небесное, остался на фронте. Позже я узнал, что наша рота попала под газовую атаку немцев. Какой сильный был человек, твой дедушка, но газ повредил его легкие. Я уверен, наши солдаты соберутся и погонят этих паршивцев к себе в Германию.

После общения с дедушками у меня сердце наполнялось радостью и уверенностью, что наши скоро придут. Я тоже буду воевать в рядах Красной Армии.

Говорят плохие новости быстро бегут по селу. Во время войны каждая хорошая весточка с фронта молниеносно распространялась у нас по слободе. Часто от радости у людей появлялись слезы на глазах, ведь почти в каждой семье кто-то служил в Красной Армии, мужья, братья и отцы, они по несколько раз переспрашивали - это правда, что немцев разбили под Москвой в середине декабря 1941г. Как правило, говорили:

- Прохожий человек рассказал.

Нельзя было говорить, кто рассказал эту весточку. Это была главная радостная новость в декабре - немцев гонят от Москвы.

В конце ноября 1942 года к нам, в село, пришла вторая радостная весточка - наши перешли в наступление под Сталинградом, немцы отступают.

В феврале 1943 года мы увидели черную ленту на фашистском флаге коменданта нашего села. Мы радовались, что наши начали бить немчуру, как говорили мне Мудрые дедушки Поликарп Бенедиктович, Степан Митрофанович, Павел Иванович:

- Толя, я говорил тебе, что наши одолеют немцев? Скоро наши освободят нас от фашистской оккупации.

В марте появились немецкие тыловые воинские части в нашем селе. Мы видели, это уже не те вояки, которые наступали в августе 1941 года и дружно кричали:

- Сталин капут.

Теперь они тихо говорили:

- Гитлеру капут.

Мы, мальчишки, радовались, слыша такие слова. Однако нужно было еще дождаться нашего освобождения.

В начале 1943 года я пришел к Яше, он разговаривал с Иваном, который медленно выздоравливал. Мы разговорились, я рассказал, что с ребятами пропалываем травополами кукурузу. Иван как бы полушутя произнес: надо хорошо полоть, чтобы одна третья часть кукурузы оставалась на поле.

На второй день мы втроем пололи травополом кукурузу - Я, Алеша Сафронов, Алексей Зерниенко. По моему предложению за травополом нечего ходить, а один садится на коня верхом, а травопол сам хорошо идет. Ребята согласились, работа пошла у нас весело, прополка быстро продвигалась. Травопол никто не держал, он качался то в одну, то в другую сторону и конечно резал траву, а вместе и кукурузу, то одного, то другого ряда.

На второй день мы так же работали, но тут нагрянул бригадир Санько Лагун, как мы его звали. Он заорал диким голосом:

- Супостаты, что же вы делаете, кукурузу режете вместе с травой, это ты Толька их научил", - а дальше мат и угрозы.

С ним был его холуй, он ему крикнул:

- Забирай коня в бригаду, а я их поведу к коменданту, он с ними разберется.

Крики и угрозы сыпались с его рта всю дорогу. Комендант находился в нашей старой школе, а напротив была канцелярия нашего управляющего колхозом. Санько повел нас к коменданту, а его, на наше счастье, не было. Он завел нас к управляющему Константину Крючкову. Рассказал о нашем преступлении. Тот спокойно выслушал Санько, и сказал:

- Ты иди в бригаду, ведь у тебя дел хватает, а я их сведу коменданту, как он будет у себя.

Управляющий спокойно выслушал нас и поверил, что мы только один раз не ходили за травополом. Он сказал:

- Больше так не делайте. Идите домой.

Как ошпаренные, выскочили мы из его кабинета. Так пронесло, в лучшем случае плети по нашим спинам, благодаря управляющему Константину Крючкову, не ударили. Он, Крючков, был хромой на одну ногу, в молодости работал в шахте, там попал под аварию, где сломало ему ногу. Во имя справедливости надо сказать, что он был добрый человек. Я ни от кого не слышал, что бы он кого обидел, за время работы управляющим.