# Я хочу рассказать - 20 страниц о гражданской войне в Приднестровье

Павел Крянгэ

Среди тех, кто не отрицал правды, был Павел Крянгэ. Фигура неоднозначная. Генерал-"афганец". Офицер Советской армии. В 1992 году начальник штаба при Главнокомандующем. Министр обороны, не ушедший в отставку после указа президента Снегура.

Справка:

Павел Крянгэ родился в 1933 г. в с. Сэлкуца Кэушенского района Молдавской ССР.

Образование: Благовещенское военное танковое училище, Бронетанковая академия им. Р.И. Малиновского в г. Москве, генерал-майор.

Трудовой путь начал школьным учителем в селе Токуз Кэушенского района

с 1952 г. начал свою деятельность в рядах Вооруженных Сил солдатом, лейтенантом

затем слушатель Военного танкового училища

-командир взвода (1960-1964 гг.)

-командир роты (1964-1967 гг.)

-командира батальона(1967-1973гг.)

-командир дивизии (1973-1979 гг.)

-заместитель командующего армией в Белоруссии, затем в Афганистане (1979-1986 гг.)

-военный советник заместителя министра Вооруженных сил Республики Куба (1986-1988 гг.)

-1992 г. - Заместитель министра обороны Республики Молдова

-с июля 1992 г. - Министр обороны Республики Молдова.


Генерал Павел Крянгэ: "За всю войну в Приднестровье я не получил ни одного письменного приказа!"


О создании армии


Я спросил премьер-министра Друка, какой ему представляется военная организация в Молдове. Тот ответил, что провел смотр полка "Тигина-Тирас", и в ближайшее время будет сформирован еще один полк. Обмундирование заказано в Германии и Швеции. Я обратился к помощнику Друка, тот сказал:


- Чего проще, создадим один полк, потом другой, и вы станете командующим армией!


У меня такой подход вызвал недоумение и на следующий день я провел смотр. Личный состав так называемого "полка" составлял всего 110 человек, которые представляли довольно жалкое зрелище. Только один из резервистов подходил на должность сержанта.


О подготовке к войне


Штаб Министерства обороны, анализируя обстановку, предложил призвать военнообязанных, сформировать подразделения, вооружить и обучить их на наших полигонах, а затем передать МВД. Но генерал Косташ с предложением не согласился, заявив "пока мы туда не пойдем, проблема сепаратизма не будет решена".


О секретности


Я поехал на Кошницкий плацдарм (в зоне приднестровского конфликта. - прим. ред.). Практически централизованного управления в зоне конфликта не было. Отсутствовали средства связи. Со мной был генерал Дабижа-Казаров. Изучив обстановку, я дал ему слово. Дабижа сказал:


- Генерал Крянгэ назначен начальником штаба при президенте и отвечает за боевые дела в этом регионе. Скоро мы будем проводить операцию в этом направлении (показал на северо-восток. - прим. Крянгэ), и в этом (махнул на юго-восток. - Прим. Крянгэ).


Позже я спросил, зачем рассказывать об этом, ведь планы-то секретные, а мы толком не знаем, кто были люди на командном пункте. Дабижа промолчал.


Об "афганском" братстве


Когда у приднестровцев появились танки, я связался по телефону с полковником Кицаком, с которым встречался в Афганистане, и сказал:

- Если твои танки появятся на передовой, мы будем вынуждены применить артиллерию. Давай подумаем о людях.


Танки появились. Артиллерия открыла огонь. Но хотя у нас была батарея реактивной артиллерии "Ураган", мы ни разу ею не воспользовались.


О боях в Бендерах и расстрелянной молдавской колонне


Большая часть 18-19-летних необстрелянных молдавских солдат не выдержала психологически танковой атаки приднестровцев, особенно после прямого попадания танкового снаряда в наблюдателя прямо у них на глазах. Они стали уходить с позиций, прятаться. Тогда танковую атаку стали отражать молдавские офицеры: полковник Карасев, начальник штаба Чиходарь, командир батальона Продан, рядовой Малинин. Подбили они два танка и атаку отразили. Но положение оставалось тяжелым. Полковник Карасев доложил генералу Дабиже о необходимости боеприпасов, еды и воды. В поддержку группе Карасева отправили 2-ю роту 3-го мотопехотного батальона. У Бендерской крепости ее разгромили. Часть солдат попала в плен, часть спряталась, кого-то убили, ранили.


Прорвались к своим только 20 человек с младшим лейтенантом Чеботарем. А генерал Дабижа отправлял военных на выручку к группе Карасева в оскорбительных выражениях, и дело могло закончиться самосудом. Вообще к 20 июня, когда наша группа отступила, чтобы не попасть в окружение, Дабижа высказал пожелание, чтобы его убрали из Варницы. Так как, если он погибнет не от снарядов, то "прикончат свои же".


О добровольцах-"волонтерах"


Обратились ко мне с просьбой помочь вооружением и боеприпасами. Меня тронул их патриотизм и я принял решение выделить отряду автоматы, пулеметы, гранатометы и боеприпасы к ним.


О приказе начать войну


Все говорило о том, что найдена альтернатива военному противостоянию на Днестре. Провокация, связанная с нападением на бендерский отдел полиции, была осуществлена специально. Я, как начальник штаба при Главнокомандующем, не понимал причин, побудивших президента (Снегура. - прим. ред.) принять столь очевидное ошибочное решение. Оно было принято без анализа возможных последствий, оценки обстановки, без совета со штабом.


Для меня решение о вводе войск в Бендеры 19 июня явилось полной неожиданностью. Те, кто участвовал в принятии этого решения, фактически "подставили" нас (штаб. - прим. ред.).


О храбрости


В разговоре с генералом Дабижей я подчеркнул, что нужно как можно быстрее организовать оборону на выгодных рубежах. К полудню он позвонил мне почему-то из Новых Анен и доложил, что осмотрел в городе школу, решил оборудовать ее под командный пункт и пойдет смотреть что-то еще. Я отчитал его за то, что он ищет командный пункт в 25 километрах от наших войск. В Варнице в это время шел минометный обстрел. Позже, когда Дабижа приехал в Варницу, то, будучи в окружении полицейских, упрекал их в том, что они не могут навести порядок в стране, и не умеют ловить преступников. На лицах людей были ярость и возмущение. Только к вечеру мне удалось успокоить их.


О потерях


В последние дни конфликта мы теряли по 10-15 человек убитыми и по 40-50 ранеными. Все острее чувствовалась нехватка резервов. Не было оружия, боевой техники, офицерских кадров. Росло число беженцев.


О переговорах


Обстановка на них была крайне сложной. Она накалилась до предела, когда в дом, где велись переговоры, вошла группа вооруженных до зубов гвардейцев с комбатом Костенко. Ситуация сложилась напряженная и опасная. Нам угрожали. Но мы не поддавались на провокации.


О победе и поражении


Некоторые "исследователи" заявляют, что мы, якобы, "потеряли возможность разобраться с казаками и выгнать их из Приднестровья" и "не дали нашим парням выйти из окопов". Все эти слова - авантюра. Особенно, если учесть, что армии, в полном смысле этого слова, у нас тогда не было. В этих условиях "разобраться" с противником, хорошо оснащенным и вооруженным, значило пойти на провал, неоправданные и многочисленные человеческие жертвы.


Утверждения некоторых "политиков", что проблемы внутреннего политического противостояния можно решить оружием, оказались ошибкой. Подписание соглашения между Молдовой и Россией "О принципах мирного урегулирования" и ввод миротворцев оправдали себя.


О "самоволках"


Вооруженные резервисты все чаще уходили самовольно с боевых позиций. Нередко появлялись в Кишиневе. Нам пришлось создать пропускные пункты на ключевых дорогах, ведущих к месту войны. Несмотря на это, после решения о создании миротворческих сил, вооруженная группа из 120 военнослужащих, скрытно покинув плацдарм, завладела паромами через Днестр, двумя автобусами и окольными путями добралась до Кишинева. Они появились в центре города. Один из резервистов попросил меня:


- Господин генерал, возглавьте нас!


Я не стал уточнять, что он имеет в виду. Мы объяснили людям всю необходимость мира, и они добровольно сдали оружие.


Об иностранном присутствии


Относительно румынских офицеров-инструкторов, летчиков и других специалистов могу сказать, что они никогда не находились ни в гарнизонах, ни на наших воинских позициях, ни тем более на боевых позициях.


О приказах


За все время существования штаба при Главнокомандующем я не получил ни одного письменного распоряжения. Шли боевые действия, гибли люди, а скрепленных подписью, то есть подтвержденных юридически указаний соответствующего начальника, не было. Чем это объяснить? Только одним. Боязнью взять на себя ответственность за происходящее.