# Пустыня и джунгли

Борис Черимович Кудаев

Идею бога подсказывает человеку природа. Разная природа-разные люди-разные боги. Было бы странно, если бы итальянцы запели горловым пением, а чукчи-бельканто.

Борис Кудаев

Разные люди, разные боги...

Эссе

Степь, роща, лес, тайга, горы - привычные нам слова, привычные пейзажи.

Конечно, у горца дрогнет что-то в груди, когда он услышит шорох Чегемского водопада и рёв разбушевавшейся горной реки, свист ветра в выветренных скалах, грохот сошедшей лавины, тихое потрескивание ночного костра. Так же, наверное, отзывается и душа казака на степные звуки и запахи... Но всё это своё, привычное, родное. А есть слова, которые мы прочли впервые у Киплинга в "Маугли" или в "Лоренсе аравийском" - джунгли, пустыня. От них веет романтикой неизведанного...

Есть люди, родившиеся под рёв верблюдов в караване бедуинов, идущем от оазиса к оазису в пустыне, и есть люди, родившиеся в джунглях под пронзительные крики обезьян и стрекот цикад. Бедуины и бенгальцы - такие разные, что на ум сразу приходит: вода и камень, лёд и пламень...

Мне очень рано, в 22 года, довелось жить и работать сначала в джунглях, а через год - в пустыне. Такие непохожие внешне и такие схожие в своей сути!

Пустыня - как женщина: её можно любить, её нужно уважать, но ей нельзя доверять. Форма барханов изменчива, они постоянно перетекают с наветренной стороны в подветренную, но каждый имеет свои очертания и совсем не безлик, как волны на море. При переходе по пустыне горизонт то сужается до двух ближайших склонов, то открывает с вершины бархана безбрежное пространство. И только разум помогает справиться с этим ощущением бесконечности - ты знаешь, что где-то впереди есть конец этому морю песка, солнца и ветра. Но внутренний голос тихо поправляет: должен быть, должен... Никогда не мог понять одного: ветер в пустыне дует в одну сторону, бархан медленно, но неумолимо ползёт, на его вершине, пологой с наветренной стороны и крутой с подветренной, постоянно курится дымок - это облачко песка перелетает с пологой стороны и падает на крутую. Но пустыня остаётся в своих границах. Когда говорят, что пустыня наступает - это преувеличение. Если бы она двигалась, то с другого конца обнажилась бы её подошва. И что случается с барханом, когда он подходит к морю? Никогда не видел, чтобы бархан уходил в воду... Пустыня на всех языках - от слова пусто, безлюдно. На английском это desert - покинутое место. Но только у арабов это слово говорит о жаре и здоровье - Сахара. Хотя название другой великой пустыни тоже говорит о пустоши - Руб Эль Хали - пустая четверть. То есть бывают разные ландшафты - водная стихия, лес или джунгли, степь или саванна. Это три четверти, а четвёртая четверть - пустая, хали. Пустая, да не совсем. В ней кипит жизнь. Жизнь эта вынуждена скрываться от беспощадного солнца и выживать в поисках воды и пищи. Но опытный глаз видит её везде. Арабы - бедуины говорят: три вещи нельзя скрыть в пустыне: мужчину на верблюде, дым от костра и любовь. Бедуины - это арабы вдвойне. Они - как шотландцы в Великобритании, как корсиканцы во Франции, как сицилийцы в Италии, как кавказцы в России - горды, свободолюбивы и привержены своим законам и обычаям. Это горцы пустыни. Бедуинов все считают невозмутимыми и воинственными. Первое - правда, второе - нет. Бедуин редко выходит из себя, и зачастую по непонятной для нас причине. Он не любит, когда хавага - иностранец жалуется на жару, когда женщина говорит, что её укачивает на верблюде, когда мужчина ест или пьёт, не напоив и не накормив скот, или когда кто-либо, пусть даже ребёнок, выливает, не допив, воду из стакана. Вода - непреходящая ценность. Если её хватает, чтобы утолить жажду скоту и людям - уже хорошо. Однажды американцы, желая наладить хорошие отношения с арабскими шейхами (нефть, как и кровь людская, уже тогда была не водица!), повезли их на Ниагарский водопад. Стоя на смотровой площадке, шейхи не могли отвести глаз от громадных масс низвергающейся воды. На напоминание чиновника Госдепартамента, что им пора ехать, так как они опаздывают на очередное протокольное мероприятие, старший из шейхов сказал, глядя зачарованно на водопад: "Вот сейчас вода кончится, и поедем, иншалла (с благословения Аллаха)". Он был твёрдо уверен, что щедрые хозяева организовали для них это великолепное зрелище, не считаясь с расходами. Ведь не может столько воды низвергаться с утёса всегда, беспрерывно... Как может он понять индийца? Ведь самое смешное в Бомбейском отеле "Ворота Индии" - это лицо арабского бизнесмена у окна холла, с удивлением взирающего на тугие нити непрекращающегося с утра ливня. На его вопрос: "Когда же он кончится?" портье услужливо и радостно отвечает (ехидство и болтливость у индусов в крови): "Это муссон, сэр. Он начался в этом году по расписанию - в конце первой недели июня - и продлится до конца сентября - чуть меньше 120 дней. Здесь, в Бомбее, бывают перерывы - по полчаса, иногда по часу, а в Калькутте и этого нет!".

В джунглях не так, как в пустыне: здесь можно лечь в белоснежном костюме на песок и встать совершенно чистым. Жизнь таится под покровом песка и в колючках перекати-поле. Желтый песок и синее небо - вот и все цвета. В джунглях, наоборот, жизнь слишком ярка во всех своих проявлениях. Слишком влажно, слишком звонко поют цикады и кричат обезьяны, почва слишком насыщена перегнившими листьями и плодами, пройти 10 шагов и не испачкаться о гнилую лиану или перезревший плод - невозможно, как невозможно и перейти ручей, не набрав полный ботинок пиявок. Поэтому даже в жару - шерстяные гетры до колен.

Ну, а насчёт воинственности - это каждый понимает по-своему. Скажи мне, как ты приветствуешь встречного незнакомца, и я скажу, кто ты. Вьетнамец приветствует тебя словами: "Вы уже ели рис сегодня?". Он озабочен своим пропитанием. Бушмены приветствуют соплеменника фразой: " Я увидел тебя в саванне издалека!" - они комплексуют по поводу своего маленького роста. Русский говорит "Здравствуйте", то есть живите, будьте здоровы. Араб говорит: "Салам алейкум" - мир тебе. "Этически корректные" (читай: равнодушные) нации ограничиваются простой констатацией факта - доброе утро! Заметьте: не доброго вам утра - это было бы вмешательством в личную жизнь - а просто факт - вот, мол, выдалось неплохое утро. Или день. Или вечер. Араб никогда не скажет так. "Сабах эль хейр - сабах эль нур!" Здоровья вам этим светлым утром... Мир, здоровье, свет - что ещё можно пожелать встречному?

Араб понимает всю силу женской красоты и не винит другого мужчину, очарованного ею. Он просто создаёт такие условия, чтобы не подвергать постороннего мужчину соблазну - женщина в его доме или шатре живёт на женской половине, она закрыта от посторонних взоров. Ну а если всё же... Ну, тогда не обессудьте. Ответ держать придется и ей, и ему самому, и тому, другому. Потому, что женщина для араба-бедуина не только супруга, мать его детей, но и ценнейшее из его имущества. Он заплатил за неё высокую цену в буквальном смысле слова, она принадлежит ему душой и телом и, по убеждению бедуина, она - верблюдица, предназначение которой - пронести мужчину на своём горбу через знойную пустыню жизни. А что может быть дороже и нужнее породистой верблюдицы? Она кормит, она поит, она одевает, и она приносит потомство. Каждый человек - и продавец, и покупатель на шумном базаре жизни. Приглядывай за своим добром, мужчина, не зевай!

У индусов всё не так. Во всех грехах виновна только жена. Даже если муж умер молодым от приступа аппендицита или прободной язвы, причиной которой была приверженность супруга к непомерно перчёной пище (да ещё в добавок индийцы вообще не едят первых блюд - в их кухне нет супов) - в глазах всей многочисленной родни она одна виновата в смерти мужа. По их религии она сделала что-то настолько плохое, что боги решили наказать её мужа. Поэтому для неё есть три пути - она либо должна при похоронах мужа (то есть при сожжении его тела) совершить сати- броситься в погребальный костёр, либо остаться на всю жизнь в семье мужа приживалкой, над которой будут издеваться до конца её дней. Третий - самый позорный: выйти замуж через несколько лет за мужчину из низшей касты, что для неё хуже смерти.

Хотя... трудно только решиться на этот шаг, перенести презрение бывшей родни. Зато потом... Она всласть насладится своим превосходством над новыми родственниками и мужем - ведь она из высшей касты! Брахманы - мудрецы, кшатрии - воины, вайшья - купцы и высшие ремесленники, шудра - рабочие и крестьяне - это лишь основные группы каст, которые подразделяются на десятки каждая. Брахманы снисходительно-терпеливы с кшатриями, терпят вайшья и втихую презирают шудра. Кшатрий подобострастен с брахманами, терпит вайшья и презирает шудра. Но даже шудра найдёт себе объект для демонстрации превосходства - есть ведь те, о которых высшие нации предпочитают даже не говорить, чтобы не осквернить свой язык - антьяджа - неприкасаемые!

Только брахманы могли придумать религию, в которой не бог руководит людьми, а люди своим поведением и делами изменяют божественное начало, то делая его добрее, то ожесточая его. Терпеливо, как ребёнку, брахман будет вам объяснять, почему он не приемлет христианства - "ведь сущность христианства - в Троице, в её единстве и равенстве бога-отца, бога-сына и духа святого. А этого не может быть в принципе, потому что не может создатель и созданный им сын быть равны. И ведь тогда, значит, было очень долгое время, когда не было в мире гармонии, не было Троицы - ведь бог-сын был рожден всего две тысячи лет назад. И если есть отдельная ипостась бесплотного божества - святой дух, тогда и сын, и отец - состоят из плоти, из материи? Из вещества? И что значит "всезнающий"? Неужели, создав этот мир, бог уже видит всё ясно, вплоть до его конца? Тогда зачем наша жизнь - Большая Игра? В чём её смысл? Где азарт, где стремление избежать божьего поражения от сил богини Кали - богини разрушения и зла - когда наступит полное, тройное отрицание - Ничто, Нигде и Никогда? Без материи (ничто), без пространства (нигде), и без времени (никогда). В Большой Игре не может быть перемирия, полупобеды или полупоражения. Либо существование, либо Пустота. Даже не просто пустота - ведь её наличие предполагает хоть какое-то пространство. Но если нет компромисса, значит, у Троицы нет единой задачи! Тогда богослов Яков Боэм прав: бог-отец создал и наблюдает, бог-сын пытался усовершенствовать и спасти нас, а богу-духу святому остаётся лишь закончить, совершить неизбежное - конец света! Ведь только ему, как духу, не вредит исчезновение вещественного мира?

То ли дело воплощение бога -аватара - Кришна! Он великий Игрок. Он не страшится полагаться на людей в великой битве созидания и разрушения- своим слабым подручным он даёт силу, невежественным - знание, страдающим - успокоение. Он не страшится блефовать и мошенничать в этой великой Игре - здесь все пути хороши, лишь бы они вели к победе. Своему другу Арджуне в битве, когда у того закончились все боеприпасы, он дал оружие, "которое изменяет лучами плод во чреве матери, а вспыхнув, сияет ярче тысячи солнц". Оппенгеймер, создатель атомной бомбы так и назвал свою книгу словами из "Бхагавадгиты" - "Ярче тысячи солнц". Откуда пять тысяч лет тому назад они знали это? От стрел и мечей до ядерного оружия в мгновение ока? Арджуне тогда оно помогло... Да вот беда - победа Кришны и людей вместе с ним каждый раз только временная, до следующего сражения со злом, а вот первое же, единственное поражение будет вечным, окончательным и обжалованию не подлежащим...

Бедуин никогда не станет обсуждать с чужаком тонкости своей религии. Но он не забывает о ней ни на секунду. Арабский язык так устроен, что забыть Создателя невозможно. Нельзя сказать: "Я завтра отправлюсь в Файюм", не прибавив: иншаалла- если Аллах позволит. Нельзя ответить на вопрос о здоровье или делах- "хорошо", не прибавив альхамдулилля- "слава Аллаху". Нельзя начать никакое дело, не произнеся бисмиллахи рахману рахим - "во имя Аллаха милостивого и милосердного". Предпочтительно произносить слова Коран и Рамадан -священный месяц поста, прибавляя керим - "дорогой". Упомянув имя пророка, уместно пожелать: "да хранит его Аллах и да приветствует!"... Бог бедуина суров, един, одинок (нет у него ни подруги, ни сына!) и бесконечно могуществен. Поступать так, как он велит, или по-другому - вот и весь выбор человека. Но и он предрешен. Так что выбор кажущийся. Бог не борется со Злом - это удел людей, их борьба за своё место в раю. Судьба мира от этого не зависит ни на йоту - судный день придет в своё назначенное время, не раньше и не позже...

Полная противоположность индуизму, где множество богов ссорятся, интригуют, воюют, любят и ненавидят - всё как в большой и не очень дружной семье среднего достатка. И не стесняются они привлекать к этим перипетиям своего существования смертных. Да ведь и они сами просто долгожители, они вовсе не вечны. Когда-нибудь великий Шива решит наконец задачу со своими половинками - мужской и женской, Кришна зазевается, убаюканный добротой своего воплощения на Земле - коровой, а злая богиня Кали, в век которой "Калиюга" мы все живём, окажется на беду тут как тут - и вот оно - Ничто, Нигде и Никогда...

Какие мы похожие, и какие разные.

А может, всё гораздо проще и гораздо сложнее? Ну, появились по Его воле, ну, жили, размножались, как завещано, ну, развивались, как говорят в Одессе... Ну, построили коллайдер. Нет не этот, а гораздо мощнее... По экватору... Нас ведь не остановишь... Ничем, кроме конца света.