# Поиски специалистов

Николай Михайлович Кузьмин

Поиски специалистов

(фрагмент из книги "Афганистан. Записки начальника разведки 201 мсд)

Первой боевой операцией, в которой я принял личное участие буквально с первых дней своего пребывания в дивизии - это поиски похищенных душманами советских специалистов.

Дело было так. 2 января 1983 года в 15.30 по местному времени автобус с советскими специалистами: инженерами, техниками, инструкторами - всего 16 человек, выехали на свой объект - завод аммиачных удобрений в г. Мазари - Шериф. Он находился за городом в нескольких километрах и был в зоне ответственности нашей дивизии.

Как выяснилось позднее, это была тщательно и профессионально подготовленая душманами операция. За две недели до нападения они похитили семью афганца Абдула Гафура, постоянно водившего ПАЗ с советскими специалистами, и, угрожая расстрелять жену и детей, принудили его к участию в бандитской акции.

Еще в городе, на одной из узких улочек, заблокировав движение автомобилем, автобус остановили несколько человек в форме афганских МВД - Царандоя. Вскочив в автобус, они сразу же застрелили одного из пассажиров, попытавшегося достать пистолет. Остальные сразу подняли руки, погибать они не хотели, да и оружия больше ни у кого не было.

Водитель автобуса дал газ и на полной скорости погнал машину по переулкам на окраину. Там уже их ждал грузовик, на который пересадили заложников. Несколько местных жителей, заранее проинструктированных душманами, заявили в Царандой, что видели автобус по дороге к ущелью Мармоль, расположенному в 20 км южнее города. Так умелой дезинформацией розыск в первые часы был направлен по ложному следу.

Через несколько часов на дороге было обнаружено тело одного из советских специалистов - Игоря Шипулина, который, как показали потом его коллеги, в момент нападения вступил в схватку с бандитами и был убит. Становилось ясно, что бандиты настроены решительно и не склонны щадить жизнь пленников.

Проводившийся поиск с привлечением афганских подразделений ( 6 батальонов Царандой и 18 пд) в течение первых 3 суток результатов не дал. Однако, в ущелье Карамкуль, а не Мармоль, была обнаружена тщательно замаскированная база мятежников. Разгорелся бой, в ходе которого бандитов удалось выбить из ущелья. В одной из пещер были найдены самодельные кандалы, список пленников на языке пушту, пистолет, принадлежавший Шипулину. Дальнейшие следы заложников терялись, и на долгие дни единственной надеждой найти их осталась лишь усилия разведки 40А, КГБ, ВС ДРА, ХАД, Царандой.

Вскоре выяснилось, что акцию провела небольшая, но хорошо вооруженная и оснащенная банда под предводительством моулави Усмана ( муолави - духовное звание в исламе) принадлежала к "непримиримым", что не сулило советским специалистам ничего хорошего.

Надо сказать, что начало 1983 года для командования нашей дивизии были сплошным черным днем. В довершение к этому теракту в зоне ответственности дивизии, в ночь на 3 января в самой дивизии случилось чрезвычайное происшествие - "ЧП", как у нас говорят.

Сбежал к душманам солдат-водитель БТР рядовой Александр Воронов. Ушел ночью через боевое охранение. Воспользовался тем, что шел снег, туман и сторожевые посты практически ничего не видели.

Накрывшись белой простыней, он сумел выйти из гарнизона незамеченным между постами боевого охранения. Причем прошел прямо по минному полю, о существовании которого даже не подозревал. Слой снега на поле был около 10 см, и обнаружить мины он не мог даже теоретически. К сожалению, в те годы для контроля местности не применялись технические средства, которые могли бы обнаружить переход дезертира.

Это у пограничников работают радиолокационные станции наземной разведки в определенных секторах, сейсмо-акустические датчики и прочая электроника - мы всего этого тогда не имели и полагались только на традиционные средства: сторожевые посты и минные поля.

Но, как видите, ни первое, ни второе не смогли его остановить. Проход через минное поле, это вообще теоретически шанс 2-3% из 100. И этот подонок, получил от фортуны все эти 2-3%.

Самым болезненным для командования дивизии было то, что Воронов служил в БАПО (боевом агитационно-пропагандистском отряде) дивизии, то есть подразделении непосредственно подчиненном заместителю командира дивизии по политической части - начальнику политотдела дивизии.

Правда, начальник политотдела полковник Игнатьев этот вопрос решил быстро и кардинально.

Дело в том, что бронетранспортеры и естественно их водители в БАПО были внештатными: в частности, Воронов и его БТР принадлежали ремонтно-восстановительному батальону дивизии. Поэтому не составило особого труда состряпать задним числом приказ об откомандировании его в свою часть. То есть, дезертировал он якобы уже из своей части. Командиру рембата в обмен на молчание, пообещали хорошую замену в СССР и продвижение по службе.

Так, что все остались довольны: и Воронов, успешно дезертировавший и нашедший душманов, и Игнатов - не потерявший своего служебного и партийного лица, и командир рембата - получивший карт-бланш в дальнейшей службе.

Что касается дальнейшей судьбы Воронова, то в публикациях известного советского и российского журналиста Артема Боровика я прочитал, что в очередной своей поездке в США в середине 90-х годов, он встречался с несколькими бывшими советскими военносужащими, проживающими там. В том числе и с Вороновым.

Не думаю, что жизнь у него там удалась. Алкоголь, наркотики, несколько лет проведенных в тюрьме за нанесение ножевых ранений женщине - все это мало напоминало сказку о благополучной жизни человека в "свободном мире", куда он так стремился.

Этому подлецу несколько раз здорово повезло: первый раз - на минном поле, второй раз, что выбрался из Афганистана и попал в США. Шансов на выживание у него было ничтожно мало, но видать, такова судьба.

Весь январь вся 40А разыскивала специалистов, а мы еще и Воронова. Основное внимание, конечно, было направлено на специалистов - это было делом чести ОКСВА.

Мы ежедневно выезжали в несколько кишлаков, где производили "зачистку". Однако результатов не было. Те данные, которые мы получали из агентурных источников, были явно недостоверными. Действовали практически наощупь. Логика подсказывала, что специалистов увезли куда-то в горы, скорее всего в ущелье Мармоль, а может быть и гораздо дальше, но для проведения операции непосредственно там у нас явно не хватало сил.

В середине января поступила информация, что бандиты в назидание властям и особенно "шурави", намерены казнить пленников по законам ислама (забить палками или камнями). Их водили по кишлакам, выдавая за сбитых советских летчиков, избивали, издевались, морили голодом. Необходими отметить, что летчики вызывали особую ненависть у крестьян, так как они наносили внезапные и достаточно эффективные удары по кишлакам, в ходе которых разрушались дома и погибали мирные жители.

Обстановка требовала решительных действий. При активном содействии афганских партнеров (достаточно сказать, что проблемой освобождения заложников занимался лично начальник ХАД, будущий президент Афганистана Наджибулла), разведчики установили канал связи напрямую с главарем банды. Переговоры с ним развивались драматично.

Моулави Усман, чувствуя себя хозяином положения, ставил все более жесткие условия: то пусть все именитые граждане Мазари-Шерифа поименно подпишутся под петицией в пользу освобождения пленных, то пусть власти освободят из тюрьмы большую группу бандитов. Наконец стало ясно, что бандиты не намерены ни возвращать, ни обменивать заложников.

И, тем не менее, ежедневно десятки подразделений выходили, выезжали, вылетали в предполагаемые районы нахождения специалистов и проверяли их. Не везде это проходило гладко.

В горах отстали от подразделения и были захвачены душманами в плен двое солдат-минометчиков 122 мсп. Параллельно с поисками специалистов, стали искать еще и их. Нашли через месяц, при проведении Мармольской операции, точнее их останки. Местные жители показали место их захоронения.

Что же случилось? Мотострелковая рота с приданным ей минометным расчетом уже несколько суток обшаривала кишлаки в горах. Действовали в пешем порядке, устали, конечно, смертельно. Вот два минометчика и решили немного отдохнуть. Проходя через разбитый кишлак, они незаметно вышли из колонны и спрятались в развалинах. Тыловое охранение их не заметило. Они согрелись и задремали. Проснулись уже в плену.

Душманы отвели их километров за 25 в горы, где содержали у местного крестьянина в качестве рабов. Никто их не охранял, а куда им было идти, кругом горы? Так они пробыли в плену две недели, стало невмоготу, и они решили бежать.

Убили хозяина, с его винтовкой и 4 патронами к ней, бежали в горы. Однако ни карты, ни даже компаса, чтобы определить направление движения у них не было. Начали кружить по окрестным горам, голод и жажда привели их к другому кишлаку. Крестьяне окружили их, они отстреливались, но силы были неравны и их забили камнями и палками.

Вот ведь как получилось. Когда у них было 2 автомата, патроны, гранаты - душманы взяли их в плен без единого выстрела. А когда бежали из плена - сражались не щадя жизни почти голыми руками.

Все это я узнал из допросов пленных душманов и местных жителей. Жалко, что я не запомнил фамилии солдат. Раз нашли и опознали их тела, значит, они не числились без вести пропавшими, а были отправлены на Родину как погибшие. Хотя сомневаюсь, чтобы их родителям правдиво рассказали обстоятельства их гибели.

Появились наконец более точные сведения о специалистах. Последние донесения подтвердили информацию о том, что советские специалисты находятся под охраной в кишлаке Вахшак (в 98 км южнее Мазари-Шериф) и сильно измождены тяжелыми переходами.

Решение командования 40А и руководства КГБ было единодушным - проводить войсковую операцию, блокировать банду в кишлаке и постараться освободить заложников путем переговоров. И в крайнем случае - уничтожить мятежников.

2 февраля на окраину Вахшака с вертолетов высадился десант в составе мотострелковой роты 201 мсд и нескольких подразделений афганской службы безопасности.

Суровая военная действительность сразу же внесла свои коррективы в план освобождения заложников. Переговоры не удалось даже и начать: десант был встречен огнем. Затянувшийся бой окончился почти полным уничтожением банды. Главарь моулави Усман был убит. Однако и цена за это оказалась немалой. Погибло 5 заложников, которых бандиты успели расстрелять в ходе боя, 10 советских солдат и 22 человека убитыми потерял Царандой. Был уничтожен 1 вертолет и три повреждены. Оставшиеся заложники были в очень тяжелом состоянии и еле держались на ногах.

На этом эпопея с захватом специалистов не закончилась.

В конце февраля началась Мармольская операция, которую командованию 40А приказано было провести вместе с пограничниками и афганцами как возмездие за похищение специалистов и для расширения зоны ответственности пограничных войск.

В ходе операции отличились разведчики разведывательно-десантной роты батальона под командованием старшего лейтенанта Игоря Плосконоса.

Разработка операции и руководство ею возлагалась на пограничные войска. Тем не менее, были и привлечены части 40А под общим руководством заместителя командующего генерала Шевченко С.Н. Для блокирования окруженной группировки душманов в ущелье Мармоль были также привлечены подразделения 154 отдельного отряда спецназа 40А под командованием майора Стодеревского И.Ю.

Рота Плосконоса выполняла налогичную со спецназавцами задачу. С фронта действовали подразделения нашей дивизии, пограничники и афганцы. Задачей блокирующих подразделений было не выпустить из кольца окружения "духов". А ведь они были не одни, а с женами, детьми и родителями.

Они пытались пробиться из окружения и сражались отчаянно. Причем, их основной удар пришелся как раз на роту Плосконоса. Погода была нелетная, сплошной туман и авиация не могла ничем помочь наземным войскам. Более трех суток они сражались в полном окружении, но не дали вырваться душманам из кольца.

После операции большая группа разведчиков была представлена к награждению. Плосконос был представлен к ордену Красного Знамени, но в округе почему-то награду не утвердили. Видимо кому-то в верхах понадобилась эта награда для себя.

Однако ни я, ни комдив его подвиг не забыли. И когда в октябре этого же года пришло распоряжение представить лучшего офицера дивизии на звание Героя Советского Союза, я, не задумываясь, предложил его кандидатуру, комдив поддержал и представил Игоря к этому званию.

Тем более, месяц назад он еще раз здорово отличился.

В результате засады, проведенной им со своей ротой на дороге Кундуз-Ханабад у кишлака Тагаи, ими была полностью уничтожена банда в 24 человека, грузовой автомобиль, захвачено оружие и мины. Так, что все другие претенденты на звание бесспорно отпадали.

Оно было присвоено ему уже к 7 ноября. Так Игорь стал третьим (и последним) Героем в истории дивизии афганского периода.

Следующим Героем, но уже Российской Федерации, в разведке 201 дивизии стал командир взвода разведроты 149 гв. мсп старший лейтенант Мишин И.А, совершивший свой подвиг 15 сентября 1994 года уже в Таджикистане и погибший при отражении нападения боевиков на г. Куляб.

В продолжение темы скажу, что в 2009 году Указом Президента России было присвоено звание Героя России заместителю командира взвода разведывательной роты 149 гв. мсп старшему сержанту Дауди Ильясу за подвиг, совершенный им на земле Афганистана еще в 1986 году.

Таким образом, общее количество героев-разведчиков в 201 мсд за историю своего существования составило 4 человека:

- за Великую Отечественную войну -1 (ст. сержант Шалыгин С.А. - помощник командира взвода 112 отдельной разведроты дивизии);

- за Афганистан - 2 (ст. лейтенант Плосконос И.Н. - командир рдр 783 орб и ст. сержант Дауди И.Д. - зам. командира взвода разведроты 149 гв. мсп);

- за Таджикистан - 1 (ст. лейтенант Мишин И.А. - командир взвода разведроты 149 гв. мсп).

Я же в конце марта, через три месяца после начала моей службы в Афганистане, чуть сам не "влетел", да так, что все вокруг удивлялись и крутили у виска пальцем. Случилось это так.

Рано утром, часть подразделений разведбата с приданными саперами вышла на очередное блокирование с последующим прочесыванием кишлака Лудин, что в 6 км. вост. Кундуз по ханабадской дороге. Я был назначен командиром на эти боевые действия, а начальник штаба батальона капитан Н.Турбанов - моим заместителем.

Не знаю, что уж у него "замкнуло", но в назначенное время - 4 00, Турбанов, не дождавшись меня, повел колонну в район действий. Я проснулся в своей комнате от рева моторов и лязга гусениц. Пока оделся, выскочил на улицу, колонна ушла. Пошел в парк разведбата, там, у КПП стоит одна машина БРМ-1К с экипажем.

Командир машины - сержант докладывает, что подразделения батальона ушли минут 20 -25 назад. Их машину Турбанов оставил для меня.

Ну, что тут делать! Корабль ушел, а капитан остался на берегу. Тут меня охватила такая злость и ярость, что я вскочил на башню, дал команду механику "Заводи", а через несколько минут - "Вперед".

Пройдя боевое охранение, начал более здраво думать: езда одной машиной ночью смертельно опасна, дорога может быть заминирована, кроме того, ночью гул машины слышен далеко, дорога одна и душманам ничего не стоит за несколько минут организовать засаду на одинокую машину. До города 8 км, там советский гарнизон, Царандой и ХАД (госбезопасность), на дороге же посты выставляются только утром с 8. 00.

Но отступать уже нельзя, будь что будет!

Даю команду механику " Самый полный", командиру "К бою". Зарядили орудие и пулемет, рванули в Кундузу. С ревом и лязгом промчались эти 8 км, ворвались в сонный город и только возле блокпоста перевели дух. Здесь я вошел в связь с Турбановым, приказал выслать ко мне 2 БМП, чтобы проводили к месту боя. Через полчаса машины прибыли, и мы отправились туда.

Когда подъехали к кишлаку, там уже шел бой с небольшой группой "духов". Афганские солдаты, довольно ловко забросали их гранатами и теперь прочесывали оставшуюся часть кишлака. Наши блокировали кишлак по периметру. Отругав Турбанова, я взял управление на себя и приблизительно через час, все было закончено.

Турбанов так и не смог мне внятно объяснить, почему он уехал на боевые действия без меня? Почему не послал посыльного, ведь до моего общежития было 300 метров? Как он мне объяснил, раз я не пришел вовремя, значит, наверное, передумал ехать, потому и взял на себя командование. Короче, как у нас в армии говорят - прикинулся "шлангом".

А мне ведь из-за этого пришлось рисковать жизнью, и не только своей, а еще и тремя жизнями солдат - членов экипажа. Я, конечно, сделал ему хорошее "вливание", но так до сих пор не уверен - понял ли он, в чем было дело?

Не знаю уж, кто доложил начальнику штаба дивизии полковнику Чернову об этом случае, но через несколько дней он меня слегка пожурил за ненужный риск. Я объяснил ситуацию, на этом мы разошлись. Из этого сделал первый вывод: на войне за храбрость, пусть иногда и безрассудную - не наказывают.