# Шел третий год

Николай Михайлович Кузьмин

" Шел третий год службы...."

(Из книги "Афганистан. Записки начальника разведки 201 мсд"


Эта история за 25 лет обросла различными слухами и версиями. Это происходит всегда тогда, когда отсутствует достовернаянормальная информация о событии.

Афганская война тем и знаменательна. В отличие от Великой Отечественной войны, где все средства массовой информации широко пропагандировали подвиги людей на фронте, здесь все безмолствовало.

Официальная версия гласила: ОКСВА призвана помогать афганскому народу в строительстве социализма в стране - и точка!

Значит пресса, радио, телевидение должны отражать этот процесс, так как реального противодействия ему нет. А мелкие стычки с несознательными гражданами Афганистана - не в счет.

Даже на памятниках погибшим нашим солдатам и офицерам не разрешалось упоминать об Афганистане. Вот где верх цинизма! И чему тут удивляться, когда парни, прибывшие с настоящей и кровопролитной войны, не встречали понимания в нашем обществе. " Я вас в Афганистан не посылал!" - вот характерный лозунг времен так называемой "перестройки".

В очерке " Две трагедии 783 отдельного разведывательного батальона" я уже рассказал о двух кровавых событиях, оставшихся в те годы незамеченными.

Так и в этом случае. Просматривая уже в конце 2000-х годов Интернет, я нашел отголоски события, произошедшего 3 мая 1984 года, в котором я участвовал и все знаю как очевидец.

Привожу тексты из сети Интернет, рассказывающие о событиях тех лет:

".....Елена, родная сестра разведчика рядового Андрея Подкорытова, одного из погибших в этом бою, через восемь лет полностью восстановит картину боя в Панджшерском ущелье. Родные вновь переживут драматическую и страшную минуту, когда их Андрюша, спасая раненого, упадет на афганскую землю. Пуля душмана оборвет жизнь высокого красивого парня - настоящего русского богатыря. Тяжело об этом знать. Но еще тяжелее - не знать, не ведать, что думал, чем жил на афганской войне, как встретил свой последний час их самый дорогой человек. "Осознание того, что мы, родные Андрея, ничего не знаем о его последнем дне жизни, обстоятельствах гибели, жгло и не давало покоя, - рассказывает Лена. - В 1990 году я опубликовала заметку в газете "Аргументы и факты", где обратилась к бывшим военнослужащим 783-го отдельного разведывательного батальона с просьбой рассказать о том бое в Панджшере. Пошли письма, и постепенно выстроилась вся цепочка событий, произошедших 3 мая 1984 года..."

."Кто знает, как могло все повернуться, если бы ни предательство начальника разведки 149-го мотострелкового полка, дислоцировавшегося в Кундузе. Война - часто цепь роковых случайностей. Офицер в момент внезапно возникшего конфликта застрелил мэра Кундуза и, забрав с собой двух солдат, ушел к моджахедам. Разведбат, выдвинувшийся было в район Файзабада на уничтожение крупной банды, был брошен на задержание изменника. Однако поиск войсковых разведчиков ничего не дал. А 19 апреля 1984 года началась очередная Панджшерская операция против вооруженных формирований Ахмад Шаха Масуда, прервавшая перемирие в этом мятежном районе".

.."Наше подразделение получило приказ прочесать ущелье Арзу, что в районе Панджшера. День был хмурый, с утра сгустился туман, - рассказывал в своем письме Юрий Щетинин из Борисоглебска. - Мы вошли в ущелье и продвинулись километров на шесть. Вокруг все было тихо, никаких признаков войны. Рота остановилась возле дома в саду, на отдых. Расставив посты, начали готовить обед, шутили, смеялись. Потом по рации был получен приказ - возвращаться назад. В цепочку по одному пошли в обратном направлении. Через триста метров по нам вдруг открыли огонь. Завязался бой. Мы поняли, что попали в засаду. Это страшно вспоминать. Стреляли отовсюду. Просто-напросто они нас расстреливали в упор. Не знаю, как я и мои товарищи остались только живы. Я видел, как Андрей и Коля Каштуев тащили раненого Колю Самолюка. Огонь с каждой минутой усиливался. Вскоре пуля попала в голову Андрея. Тут же был убит и Коля Каштуев..."

.."Наша рота осталась идти в замыкании: мы должны были прикрывать отход основной группы, - добавляет подробности боя в своем письме Николай Наскалов из г. Хмельницкого. - Вдруг начался обстрел, а мы как раз были на открытом месте. Андрей погиб самым первым. Он не мучился, его смерть была мгновенной. Мы сразу отнесли его под огнем к ручью, где было небольшое углубление. Мы все там находились и прятали убитых и раненых. Отстреливались до темноты. Наши первая и вторая роты нам не могли помочь, настолько был плотный огонь. Попытаться это сделать стало бы напрасной гибелью людей. Помощь подоспела, когда уже стемнело. Мы начали продвигаться с ранеными и убитыми к "броне". Я нес убитого сержанта Чертенкова, а Андрюшу несли солдаты из 149-го полка. Наутро оказалось, что ночью умер тяжело раненый наш командир старший лейтенант Олег Антоненко - в день своего рождения. Ваш и наш Андрей за чужие спины не прятался, он был настоящим мужчиной".

."Когда начался обстрел 1-й роты, наша 3-я вернулась на выручку, - писал Елене Сергей Хомяков из Воронежа. - То, что произошло, было похоже больше на кровавый кошмар. Душманы навалились на нас с двух сторон. Офицеру-артнаводчику замполит роты приказал вызвать огонь артиллерии на наш квадрат. Я думаю, что это и спасло нас, оставшихся в живых. К нам на помощь подошел батальон мотострелкового полка. Всю ночь мы несли убитых и раненых на себе".

"У нас патроны почти кончились, и было видно, как душманы смеясь, достреливали Самолюка, до которого нельзя было добраться", - добавлял горькую картину Олег Ширшов.

Владимир Синица из Донецка написал родным рядового Подкорытова: "Я уже потом узнал, что ребята решили стоять до последнего. Куда-то бежать у Андрея и мысли не было. Пули во всех убитых и раненых входили спереди, Ни Андрей, никто другой за спины товарищей не прятался".

3 мая 1984 года 783-й отдельный разведывательный батальон потерял 13 человек - 3 офицера и 10 солдат. "Батальон попал в засаду, устроенную душманами, и потому были большие потери. Я летел на самолете, который доставлял гробы с телами наших ребят в Советский Союз. Своего друга Олега Антоненко похоронил на его родине в Киеве. С тех пор солдаты и офицеры батальона 9 мая собираются на могиле офицера, и потом идут к его маме, - написал Подкорытовым старший лейтенант Юрий Калинин, - я могу вам точно сказать, что у нас за время моей службы с апреля 1982 по июнь 1984 годов не было ни одного солдата, попавшего в плен". Последняя фраза в письме офицера не случайна. Было и такое послание сестре Андрея, в котором утверждалось, что он жив и ныне живет в Канаде. Недоразумение рассеялось, когда Елена выслала фотографию Андрюши".

Как видите, правда и слухи сплелись к один комок.

Уважаемые читатели! Спешу Вам сообщить, что информация об измене начальника разведки 149 гв. мсп - чистый воды вымысел!

Начальник разведки полка в этот период капитан Николай Бородихин честно выполнил свой воинский долг и никакого отношения к слухам не имеет. Я с ним прослужил более 1,5 лет и могу охарактеризовать его как смелого, инициативного офицера с очень развитым чувством порядочности и ответственности за свое дело.

Из предыдущих публикаций понятно, что такой слух мог появиться только после дезертирства и сдачи в плен в марте 1984 года бывшего начальника разведки 122 мсп нашей дивизии подполковника Зайца. Об этом я написал в очерке "Охота на Зайца" и читатели все знают об этом случае..

К сожалению, в 1990 году письмо Елены Подкорытовой из г. Свердловска в газете "Аргументы и факты" я не читал. Поэтому, хоть и с большим опозданием, хочу рассказать, что же действительно произошло 3 мая 1984 г. в долине р. Андараб (эта река идет практически параллельно долине р. Панджшер, но только с северной стороны гор Гиндукуш).

Так как мы действовали в рамках Панджшерской операции и пришли в Андараб из Панджшера (очерк "В долине пяти львов"), неудивительно, что многие считают, что этот бой произошел в Панджшере.

В тот день пешая группа из всех рот разведбата, человек 50, пошли для проверки результатов авиаудара по кишлаку Лагак в ущелье Арзу. Расстояние от основных сил дивизии было в одну сторону около 12 км.

По всем существующим правилам, возглавлять их должен был командир батальона подполковник Тихонов или кто-то из его заместителей. Однако, никого из заместителей в этот момент в батальоне не было, а сам комбат, ссылаясь позже на недавнюю травму ноги, не пошел, а назначил старшим этой группы командира разведывательно-десантной роты, недавно прибывшим из Союза вместо Игоря Плосконоса, который уехал по замене. Естественно, что этот офицер боевого опыта не имел, но уже пару раз выйдя на боевые действия, не считал себя новичком.

Самое плохое было в том, что Тихонов никому о своем решении не доложил, развернул свою командно-штабную машину рядом со своей палаткой и держал связь с ротами. Я, выходя по радио на него, считал, что он вместе с ними, а он, находясь в 500 м от меня, создавал видимость своего присутствия с подразделениями.

Ну и получилось, то, что должно было получиться, когда бой ведут неопытные, а хуже того, безответственные люди.

Проверив результаты авиаудара, о которых доложил мне Тихонов, я дал им команду возвращаться. Тихонов продублировал мою команду в пешую группу и пошел обедать. Где-то часа через два, вдруг послышалась отдаленная стрельба и в центр боевого управления дивизии (ЦБУ) сообщают, что подразделения разведбата попали в засаду и ведут бой. До района боя было не больше 1,5 - 2-х километров.

Комдив немедленно поднял по тревоге мотострелковый батальон 395 мсп и направил его на помощь разведчикам. Я же по радио выхожу на Тихонова и требую доложить обстановку, он путается, что-то говорит несвязное. Я начинаю понимать неладное, прямо спрашиваю, где он находится. И вот тут-то выясняется, что он весь день просидел от меня в 500 метрах и никуда не выходил.

Я был этим буквально поражен. Но сейчас не до Тихонова, надо выручать людей. Вместе с переводчиком Намозом и еще несколькими офицерами выходим навстречу. Из радиопереговоров понял, что роты попали в засаду, есть убитые и раненые. Действительно, выходят сначала наши, потом мотострелки, потом афганские солдаты. Несут убитых и раненых.

Пострадали только разведчики, они бы и самостоятельно смогли отбить нападение, но, как и в Дарвазе, погибшие были в первые минуты боя от обстрела в упор. Убитых 12 человек, среди них два офицера: командир танкового взвода 2 роты старший лейтенант Василий Павлюк и артиллерийский корректировщик Владимир Пирогов. Убитых солдат десять. Из них четверо "дембелей", служивших уже 3-й год, которые через 2 недели должны были ехать домой.

Тяжело ранен и находится без сознания командир взвода старший лейтенант Олег Антоненко, получили серьезные ранения, но держались на ногах замполит роты старший лейтенант Н.Стрельчук и командир взвода старший лейтенант В.Шапкарин. Ранено еще 4 солдата, один тяжело - 6 пулевых ранений, но в сознании. Убитых положили в ряд у палатки медсанбата, раненых занесли внутрь и начали оказывать им помощь.

Что же получилось? "Духи" из панджерской группировки Ахмад-Шаха, группа ок.15-20 человек, увидев нашу пешую группу, утром выходившую в Лагак, решили напасть на нее по возвращению их в лагерь. Подготовили засаду в заброшенном саду, верно посчитав, что уставшие "шурави" (а они прошли более 20 км пешком) назад не пойдут более трудной дорогой по гребню высоты, а спустятся в долину и пойдут через этот сад.

Так оно и получилось, хотя у нас всегда действовало железное правило - одной и той же дорогой никогда не ходить. Пошел в засаду одной дорогой - возвращайся другой, иначе сам в засаду попадешь. Это знали все кроме нового командира роты.

Другие же, более опытные, чем он, офицеры не стали спорить, понадеявшись на "авось", тем более до расположения было около 2 км и наш лагерь был уже им виден - рукой подать. И ведь сами поплатились за это: из всех офицеров целыми остались лишь двое: командир роты и авианаводчик, остальные 5 были или убиты, или ранены.

Самым безвыходным в этой ситуации было то, что нельзя было немедленно вызвать вертолеты, чтобы эвакуировать раненых. Уже наступила ночь, а ночью вертолеты в горах не летают. У нас было двое тяжелых, им требовалась немедленная операция. Олег Антоненко был ранен в печень, у него было сильное внутреннее кровотечение, к утру, он умер. Раненый сержант из 3 роты, уже не помню его фамилию, несмотря на 6 пулевых ранений выжил.

Считаю большим просчетом командования, не взявших на боевые действия полевую операционную машину с бригадой скорой помощи. Ведь раньше это делалось. А на данную операцию почему-то не взяли, видимо рассудив, что не понадобится. Этот просчет стоил жизни О. Антоненко, так как в данной ситуации имеющаяся медицина, кроме капельниц помочь ему просто нечем не могла. Только немедленная операция могла его спасти.

С рассветом прилетели вертолеты, взяли тела убитых и раненых и каждый полетел по назначению: раненые в госпиталь, убитые в морг.

Помню, утром, перед прилетом вертолетов, я пришел к зданию маленькой школы на берегу горной речки в кишлаке Бану. Погибшие лежали в ряд, накрытые брезентом. Я попросил у находившихся здесь двух солдат, снять брезент и попрощаться с боевыми товарищами.

Крайний справа был Олег Антоненко. Далее офицеры В.С. Павлюк,. Пирогов В.Н, наши разведчики: сержанты Самолюк А.И и Каштуев Н.А, Чертенков А.В, рядовые Клименко П.А, Подкорытов А.И, Сполохов А.В, рядовой Шабанов Ю.В - радист-арткорректировщик 998 ап;

К сожалению, фамилий еще троих наших товарищей я не помню. Я попрощался, отдал честь погибшим воинам, Что я мог еще сделать? Чем помочь? Мог только отомстить за них, а как, я расскажу несколько позже.

Комдив был в ярости от поступка Тихонова. Даже хотел возбудить по нему уголовное дело. Но потом остыл, кто будет сам себе ЧП создавать? Досталось, конечно, и мне. Короче, отделался Тихонов легким испугом, но комдив ему этого не простил. Так за 1,5 года его службы в дивизии его не представили к ордену, который, и не по одному, у нас получали все разведчики.

Первая и последняя встреча с Тихоновым после Афганистана у нас состоялась в 1994 году в Киеве, 9 мая на военном кладбище, где однополчане собирались на могиле Олега Антоненко. После кладбища поехали домой к его матери - Евгении Александровне, всегда устраивавшей поминки по Олегу в этот день.

Тихонов после Афганистана стал преподавателем в академии им. М.В.Фрунзе, с развалом Союза уволился из армии и жил в Москве, занимался бизнесом. В Киев приехал по каким-то своим делам.

За столом он пространно вспоминал свою службу в Афганистане, потом начал мне давать советы как надо жить и служить. На первом же перерыве я, молча, не прощаясь с ним, ушел, о чем и до сих пор не сожалею. Его я, конечно, не обвинял и не обвиняю в гибели разведчиков, но неприятный осадок в душе остался до сих пор.

Через несколько дней после гибели наших разведчиков я решил провести акцию возмездия, и мы провели ее в форме диверсии против местных андарабских душманов.

Диверсия - способ скрытого активного воздействия на противника, редко применяется в войсковой разведке. Обычно это прерогатива спецназа и особенно агентурной разведки. Но тут случай был особый, появился уже элемент "кровной мести" о которой с гордостью говорят мусульмане. Что же, а чем мы хуже?

Благодаря полученным разведданным, появилась возможность крепко насолить "духам" и упустить эту возможность, особенно после случившегося, я не мог. Согласия начальства я даже и не пытался получить, потому, как заранее знал, что откажут.

Весь замысел состоял в том, что от агентурной разведки я получил данные о месте и времени сборов местных главарей. Они собирались почти каждое утро где-то с 7.00 до 9.00 в большой двухэтажной чайхане в центре кишлака Дехи-Сала где-то в 10 км. от нашего расположения.

Что делать? Можно было бы конечно нанести авиаудар, но у нас не было наводчика, который бы показал место удара, да и точность бомбометания оставляла желать лучшего.

Совершить туда рейд, окружить кишлак и уничтожить "осиное гнездо" тоже не представлялось возможным, т.к. двигаясь по горной дороге с черепашьей скоростью, вряд ли можно было рассчитывать на какую-то внезапность. Можно было, конечно, высадить там вертолетный десант, но у "духов" там были зенитные пулеметы ДШК, а новых потерь я не хотел.

Сделал так. Доложил комдиву, что в этом кишлаке находится склад оружия, предложил провести захват его.

Комдив дал "добро" и утром следующего дня я с разведротой и отделением саперов выдвинулись к кишлаку, оцепили его и начали искать мифический склад с оружием. Пока солдаты прочесываи кишлак, я с переводчиком Намозом и саперами нашли ту самую двухэтажную чайхану.

Именно ту самую, поскольку в кишлаке было еще две, но в одноэтажных зданиях. Выгнав хозяев и посетителей на улицу, мы оцепили ее и начали щупами искать схроны. В общем-то, я и не ожидал там что-либо найти, но нужен был повод для проверки.

На первом этаже в земляном полу саперы быстро вырыли шурф глубиной более 1 метра, и мы установили там заряд тротила килограмм на 20 с часовым взрывателем. Время взрыва было установлено на трое суток, приблизительно 69 часов, то есть на 8.00 третьего дня. Установив мину-сюрприз, мы замаскировали место ее установки, еще час порылись во дворе и других комнатах. Солдаты в других домах нашли несколько старых винтовок, патроны, ножи. Задача была выполнена и мы возвратились в расположение без приключений.

Доложив начальнику штаба о результатах, я стал ждать истинного результата нашей акции.

На третий день рано утром я с взводом разведчиков выдвинулся в сторону кишлака и к 8.00 был уже на горе, с которой хорошо было видно кишлак.

Ровно в 8.00 над кишлаком вздыбился дым и пыль взрыва, донесся далекий, глухой раскат. Мина сработала минута в минуту, теперь надо было ждать результатов нашей работы. Они не замедлили себя ждать: по сообщению агентурной разведки взрывом было уничтожено 2 главаря банды и 8 местных самых зловредных стариков, активных фундаменталистов ислама, заставлявших молодежь идти в банды и сражаться с "неверными".

Никто даже не догадался, от чего произошел взрыв. Местные афганцы считали, что это советский самолет сбросил на них бомбу. В штабе дивизии я доложил, что возможно у самих "духов" случайно что-то взорвалось (бывало и такое), так как полетов авиации в этот день там не было. Короче говоря, отомстили "духам" за наших погибших.

Может, кто-то из числа современных читателей и выскажет свое несогласие с теми методами, которые мы применяли в борьбе с нашими врагами, но война - есть война. В ней - или ты, или тебя. Третьего пути нет! душманы никогда не отличались благородством, что бы не говорили о них их современные адвокаты.