# Бабурское ущелье: Ловля на живца

Владимир Николаевич Лебеденко

"Бабурское ущелье: Ловля на живца"


В прошлое давно пути закрыты,

И на что нам прошлое теперь?

Что там? - окровавленные плиты,

Или замурованная дверь,

Или эхо, что еще не может

Замолчать, хотя я так прошу.

С этим эхом приключилось то же,

Что и с тем, что в сердце я ношу.


Летом 1986 года командование 334 ооСпН спланировало операцию в Бабурском ущелье. Ущелье это выходило сухим руслом в долину р.Кунар по дороге на Джелалабад и находилось под контролем душманов. Так как сил и возможностей для полной зачистки ущелья у батальона не было, решено было немного проучить засевших там ребят. Комбат наш, Быков Григорий Васильевич, большой шутник и выдумщик всяких сюрпризов для моджахедов назвал эту операцию "Ловля на живца". Смысл ее заключался в следующем: ночью разведотряд в составе двух боевых рот - первой и третьей, а это примерно около сотни бойцов, - скрытно выдвигался к кишлаку (где по разведданным ХАДа располагался исламский комитет) и занимал оборону на ближайшей высоте. Утром на эту гору "вертушки" на виду у "духов" высаживают небольшую разведгруппу. Противник, видя малочисленность "шурави", естественно, отправляется на их уничтожение и... получает по полной программе. Забегая немного вперед, скажу - расчет оправдался полностью. За день до выхода рота начала подготовку к операции, а нас, нескольких человек из 4 группы, на "вертушке" отправили в Джелалабад - это мы на следующее утро должны были с установкой ПТУРС десантироваться на горку. Переночевав в расположении штаба 15 обрСпН, мы рано утром загрузились в "вертушки" и отправились к месту высадки. Ми-8, подлетев к назначенному месту, зависли буквально на пару минут, мы как горох высыпались из кабины, и они тут же ушли обратно, отстреливая тепловые ракеты. На вершине уже находился комбат с группой управления. Основной состав разведотряда, поджидая "духов", занимал позиции ниже по склону. Чтобы это осуществить, ребятам пришлось приложить немало усилий. Вечером предыдущего дня, уже в сумерках погрузившись на "броню", они направились в сторону Бабура. Напротив ущелья колонна немного замедлила движение, разведчики на ходу покинули машины и скрылись в зарослях кустарника, а техника проследовала дальше, чтобы сбить с толку "духовских" осведомителей и не дать им возможности раскрыть наш замысел. Разведчики начали движение по сухому руслу ущелья, прижимаясь к обрывистым берегам, с камня на камень, след в след, чтобы избежать попадания на мину. Путь был очень трудным - сложный рельеф местности, камни, осыпи, крутые подъемы, нехватка воды. К тому же неимоверная жара, не спадавшая даже ночью. Все это было видно по осунувшимся лицам бойцов, потрескавшимся от жары губам, мокрым от пота "песочкам", но как бы трудно не пришлось, приказ был выполнен и к утру роты заняли свои позиции. Высадившись из "вертушек", расчет ПТУРС сразу же занялся установкой и приведением комплекса в боевую готовность. А в кишлаках, внизу и на противоположном склоне, началось движение. "Духи" небольшими группами по нескольку человек стали стягиваться для начала атаки. С высоты мы прекрасно видели их выдвижение со всех концов ущелья. Через небольшой промежуток времени завязался бой. Моджахеды, надеясь на легкую добычу, кинулись вверх по склону. Даже на вершине были слышны крики: "Аллах акбар!". Но их встретил плотный огонь разведчиков. На склоне за ущельем находился дом с развевающимся над крышей зеленым флагом - по всей видимости, там располагался штаб исламского комитета. Комбат дает приказ: "Разнести его к чертовой матери!". Оператор ПТУРС Выдриг Николай первый снаряд положил рядом с дувалом, зато второй вошел точно в окно. Вдогонку пустили еще и третий, но он, сорвавшись с управляющих проводов (видно стукнули хорошо при выгрузке), упал где-то внизу в ущелье. Кроме "духов" приходилось еще сражаться с жарой, воды оставались крохи, да и то не у всех. Хоть немного спасала листва деревьев. "Духам" в этот день досталось хорошо. Среди нас потерь не было. Получил ранение разведчик нашей роты Капелюжный. Душманская пуля навылет пробила ему ногу выше колена, когда он перебегал от одного укрытия к другому. К вечеру над вершиной опять появились "восьмерки". Забрав раненых и замкомбрига, прилетевшего утром вместе с нами посмотреть на эту заварушку, они ушли на Джелалабад. Мы же, миссию свою посчитав выполненной, отправились в обратный путь. Уходили разными маршрутами. Первая рота и комбат с группой управления пошли по хребту, а третья рота низом через ущелье. Второй путь оказался короче, к тому же на дне ущелья они нашли воду и к рассвету уже вышли к "броне", поджидавшей их на дороге на берегу Кунара. Нам же пришлось топать всю ночь и еще полдня под палящими лучами солнца и без всякой воды. Жажда притупляла ощущение реальности и опасности. Каждая клеточка сильного, но обезволенного жаждой тела просила влаги. Пальцы инстинктивно тянулись к пластмассовой фляге, поднося горлышко к сухим, запекшимся губам, надеясь, что потечет хотя бы малая живительная струйка. Но чуда не происходило - у всех фляги были совершенно пусты. Впервые пришла мысль, что проще умереть, чем терпеть эти муки. А далеко внизу, в ярких лучах полуденного жаркого солнца, маняще серебрились воды Кунара. Миллионы, даже миллиарды литровых фляжек протекали мимо, но мы прекрасно понимали, что до реки еще нужно дойти. Ребята из бронегруппы, механики и наводчики, завидя нас спускающимися с хребта и уже зная ситуацию по радиопереговорам, бежали вверх по склону нам на встречу, неся воду во фляжках и резиновых рюкзаках. Когда спустились с хребта, один боец пробежал мимо "брони", стоявшей на дороге, плашмя упал в арык и начал жадно пить мутную глинистую воду. Двое механиков, схватив его за руки, потащили в тень от БМП. А он вырывался, не хотел уходить от бегущей воды. Только когда к губам прислонили фляжку и по подбородку, груди потекла оживляющая жидкость, затих, пил и никак не мог насытиться ею. Тому, кто не пережил этого, не испытал на себе, трудно все это даже представить. До сих пор не могу понять, как мы смогли тогда все это вынести, преодолеть этот путь и откуда у нас брались силы.