# Прибытие. Кундуз-Файзабад

Владимир Иванович Лисовой

Афганистан. Несколько фото и несколько строк...Часть I.

Позвольте представиться: Лисовой Владимир Иванович, лётчик-оператор вертолёта Ми-24 и по совместительству заядлый фотолюбитель.


Благодаря своему хобби, я привёз (хотя некоторые снимки изъяли таможенники) коллекцию слайдов. Хороша она, или плоха, судить вам.


Прибытие.


Да простят меня любители батальных сцен, но в своем повествовании я буду делать упор на рассказе о самом Афганистане, этой суровой, но по-своему красивой стране.

Хотя если быть точным, то речь будет идти о Горно-Бадагшанской провинции и об её центре - городе Файзабад, где проходил службу ваш покорный слуга.


На фото город Файзабад с высоты 3000 метров.


Я хотел начать свой рассказ с убытия с места постоянной дислокации (город Могоча, Читинской области), но затем решил не утомлять излишней информацией и ограничится самым Афганистаном как таковым.

27 августа 1986 года, после утомительно долгого ожидания вылета и унизительной процедуры таможенного досмотра, наша эскадрилья погрузилась в Ан-12, в пилотской среде именуемым скотовозом (за не герметичность грузового отсека), и мы вылетели с аэродрома Тузель в Афганистан. Полёт был недолгим и вскоре наш самолёт произвёл посадку на аэродроме Кундуз. Не успели мы опомниться, как оказались в объятьях тех, кого нам предстояло заменить. Ещё бы! Сейчас мы для них самые родные люди. Мы - заменщики!

Заменщик! Чтобы постигнуть смысл этого слова, надо лично послужить в Афганистане, хлебануть всего этого. Тогда поймёшь, что твой заменщик тебе роднее родного брата.

Нам даже не надо самим разгружать свои вещи с самолёта. Те, которых мы меняем, с энтузиазмом делают это за нас. Ну что же, пользуюсь моментом и осматриваюсь. Ведь я впервые за пределами СССР. Внешне аэродром ничем не отличался от обычного аэродрома Туркестанского округа, сухой, жаркий. Приходилось уже видеть такие. Поразило, правда, обилие пыли, она везде, в воздухе, отчего небо приобрело белёсый вид, на вертолётах, на аэродромном имуществе. Даже техники, суетящиеся вокруг вертолётов, выглядят запылёнными.

Тем временем, подошли автобусы и нас везут в модуля для вновь прибывших. Дело в том, что когда подразделение меняет подразделение, замена не происходит одним днём. Ведь нас новичков сразу на боевые не пустишь. С нами необходимо провести занятия по местным особенностям и как говорят лётчики вывезти. Это займёт несколько дней, а в это время, на боевые будут ходить те, кого мы меняем.

Мы быстренько располагаемся во временном модуле (по сути это обычная щитовая казарма). От жары совершенно не хочется есть, а вот помыться бы! Мы все потные и успели покрыться слоем пыли. Выхожу на улицу, о радость, прямо рядом с модулем несколько самодельных душевых кабин. Быстренько метнулся за шампунем и полотенцем, а затем под упругие, прохладные струи воды. Блаженство! Минут через десять, ко мне возвращается вера в жизнь, и я покидаю кабинку. Конечно, я бы поплескался ещё, но снаружи ждут товарищи. Им тоже надо помыться. Впоследствии выяснилось, что подобные душевые здесь почти на каждом шагу, а пока все ломятся в одну. Новички, что поделаешь.

Поскольку день близился к завершению, занятий сегодня нам не устраивали. Но скучать не пришлось, к нам потянулся "местный" люд. Особенность военной жизни: куда ни приедешь, везде найдёшь знакомых сослуживцев. Радостные возгласы, объятия. Нашлись такие и у меня, два однокашника с училища. Никаких возражений! Мы идём к ним в модуль. Меня принимают как дорогого гостя, хотя я меняю не их эскадрилью. На стол выставляется всё самое лучшее, что доступно в этих условиях, откуда-то из тайника извлекается банка с брагой (увы, пресловутый горбачёвский указ добрался и туда). Спустя некоторое время, я забываю, что только сегодня прилетел. Мы ведём неторопливую беседу, о войне говорим мало, всё больше о жизни. Но, оказывается, наш выпуск уже понёс первые потери. А ведь мы всего полтора года как окончили училище. Эти ребята навсегда останутся лейтенантами. Молча пьём за них.

В свой модуль возвращаюсь за полночь, однокашники провожают меня, с непривычки в этом лабиринте модулей немудрено заблудиться. Получаю лёгкий втык от командира звена, я не предупредил куда ушёл. Это Афган!

Как в подтверждение слов, заработала расположенная по соседству батарея "Град". Мне до этого не приходилось видеть как работает это машина смерти. Огненные полосы с рёвом срывались с направляющих. Интересно, на чьи головы обрушится эта мощь?

Утром объявили о занятиях по стрелковой подготовке. Мы грузимся на "Уралы" и нас везут на стрелковый полигон. Вот, позади остались рулёжные дорожки аэродрома, едем по грунтовке. Если до этого меня Афганистан поразил обилием пыли, то теперь просто шокировал. Мелкая как пудра, серея пыль, толстым слоем покрывает дорогу. Как вода растекается под колёсами автомобиля. Я взглянул назад в тщетной попытке разглядеть идущий следом грузовик. Не повезло мужикам. Впрочем, нам тоже. На полигон прибыли все одинаково серого цвета. Нас встречал офицер мотострелок и с ним двое солдат. На столе разложены автоматы. На позиции куча стреляных гильз, а среди них (ничего себе!) изрядное количество целых патронов. Мотострелок пресекает нашу попытку собрать это богатство. Зачем совать в автомат грязь? Вон, бери, сколько хочешь. Он барским жестом указывает на обилие цинков с патронами. С упоением стреляем по мишеням. Впервые нас не лимитируют патронами. Когда гул в ушах достиг апогея, с сожалением откладываю автомат в сторону. Ловлю на себе снисходительный взгляд мотострелка: успеешь ещё настреляться, надоест.

После полигона заблаговременная подготовка, нас знакомят с особенностями района полётов, вернее боевых действий. По окончанию занятий я пошёл посмотреть модуль, где, как я полагал, предстоит провести год. А что, неплохо! Модуль буквально утопает в зелени. Рядом несколько беседок, в них бильярдные столы, вездесущие нарды. Есть где скоротать время между полётами.

А вечером, меня ошарашивают новостью: наше звено направляется на аэродром Файзабад.

Причём завра утром вылет. Направляюсь к знакомым, расспросить, куда я попал. В общих словах я понял, там всё не так. Утро начинам с погрузки личных вещей.

На аэродроме нас уже ожидает Ми-6А. Начальник штаба выдает нам личное оружие. Лётчику полагается пистолет ПМ, или ТТ, а также автомат АКСУ. Получив оружие, мы мним себя, чуть ли не суперменами. Что поделаешь, молодёжь, 75% эскадрильи лейтенанты.


Я делаю несколько снимков.


В силу обстоятельств некоторых товарищей не оказалось в кадре. Правда я есть, второй справа. А некоторые оказались не под тем ракурсом (на следующем фото). Тогда как-то не думалось, что спустя некоторое время каждое фото будет ценным для меня, как доказательство что всё это было на самом деле. А сколько я выкинул "неудачных" как я считал кадров! Эх, знать бы о будущих технологиях. Сколько бы кадров удалось бы вытащить.


Перелёт в Файзабад длился около двух часов. В грузовой кабине Ми-6А не так уж много иллюминаторов. Летели как в подводной лодке. Ничего не видя. Когда вертолёт пошёл на снижение, я, пользуясь правом фотографа, занял место у одного из них (иллюминатора).

Вот он! Аэродром Файзабад.


Долина между гор, её омывает Кокча-река. За Кокчей, на переднем плане снимка, располагается мотострелковый полк. Его действия нам и предстоит обеспечивать в течение года. Но сейчас меня больше заботит, где предстоит проходить службу мне. Я рассматриваю, пока вертолёт выполняет заход на посадку. Аэродром, это металлическая полоса. Хотя и довольно длинная - 1800 метров.

А где же жилой городок? Я вижу только одинокий модуль и казарму. Рядом перрон местного аэропорта. Ещё ближе казарма роты охраны.

С другой стороны полосы ангар и стоянка. На стоянке четыре Ми-24 и четыре Ми-8МТ. Это явно не Кундуз, где базируется вертолётный полк и несколько отдельных эскадрилий. Всё гораздо скромнее.

Куда я попал?


Вот мы и на земле. После громадного кундузкого гарнизона расположенного на плато, маленький гарнизон Файзабад, расположенный в котловине, кажется беззащитным. Как-то неуютно. Со всех сторон горы, с непривычки они давят.

В Кундузе на вопрос где духи, махали рукой неопределённо за горизонт. А здесь, но об этом чуть позже. Нас вновь встречают, даже более радостно, чем в Кундузе. Тот, кого я меняю, с энтузиазмом тащит мои вещи в модуль. По пути он что-то мне рассказывает, но я не помню что. Я несколько растерян и что-то отвечаю в ответ. При этом с интересом оглядываюсь по сторонам. Увиденное вокруг производит на меня удручающее впечатление. Я тогда ещё не знал, что вскоре буду совершенно иного мнения. Буду считать, что мне повезло больше, чем тем, кто остался в Кундузе. А тогда я думал, что попал в ссылку.

А вот и наш одинокий модуль.


По периметру обложен камнями: защита на случай обстрела. На мой вопрос, как далеко до духов, мне отвечают, вот гора за модулем, уже "не наша". Ничего себе! На снимке гора покрыта зелёной травой, это потому что снимок делался в другое время, весной. Просто мне было не до снимков. А тогда, в конце августа она была совершенно выгоревшей. Перед модулем несколько жалких деревьев, не то, что кундузкий оазис. Слева, обтянутый маскировочной сеткой полевой кинотеатр. Цивилизация блин!


Сразу за ним магазин военторга. Напротив, столовая. Приятно поразило обилие бетонированных дорожек, значит, грязь месить в распутицу, как в том же Кундузе, не доведётся.


По другую сторону модуля казарма, на ней будка руководителя полётов, называть её вышкой слишком громко. Одна половина казармы заброшена, ещё совсем недавно, здесь базировалась эскадрилья, а не два звена.


Рядом с вышкой (будкой) находится "личное оружие" руководителя полётов, трофейный пулемёт ДШК китайского производства, он имел склонность к заклиниванию. Но, поскольку особой необходимости в нём не было, этот пулемёт в своё время подарила пехота, то с этим недостатком мирились. По крайней мере, за время моего пребывания там, нужды в его боевом применении не возникло ни разу.


И чуть не забыл, перед кинотеатром располагался офис главного охранника. Неподкупного и бескомпромиссного. Особенно ценен он был тем, что на совесть исполнял свои обязанности в ночное время.

А вот и он:


Его величество пёс Плюшка. Местной породы. Обладающий уникальным умением отличать советских лётчиков и техников от всех прочих. Нас, вновь прибывших, он сразу признал за своих.

Что интересно, на цепи нёс службу строго с 6.00 до 20.00 (как он определял время, не знаю, но не ошибался). Привязывать и отвязывать его нужды не было, снимать и одевать ошейник он умел сам. В ночное время тщательно патрулировал гарнизон. Когда была моя очередь нести ночное дежурство, всегда находился рядом.

Вообще к охраняющим нас собакам было особое отношение, они не уснут не посту, не обкурятся местной дряни, да и ничего элементарно не проморгают в темноте.


Но я отвлёкся, мы заходим в модуль. Здесь лётчики живут по четыре человека в комнате, да и сами комнаты более благоустроены. Это вторая приятная новость, первая была та, что в отличие от Кундуза здесь почти нет пыли и не так жарко, сказывается превышение в 1200 метров над уровнем моря.

В одной из комнат накрыт стол, на столе даже наша русская водка! Откуда? Ведь таможня зверствует (спасибо господину Горбачёву), не пропускает даже шампанское.

Неужели брали у ВТАшников (военно-транспортная авиация) по баснословной цене?

Нет, отвечают, у местного дуканщика с аэропорта, за вполне разумную цену, в любое время дня и ночи. Не бойтесь, не отравит, его бизнес-интересы гораздо выше "священной войны с неверными", когда будете брать у него, не соглашайтесь на его предложение снять пробу. Привык гад на халяву.

Нас усаживают за стол. Да, а в Кундузе с выпивкой гораздо сложнее, там под присмотром полкового начальства, максимум, на что можно рассчитывать, на тайком поставленную бражку, "мульку", как величали её там. Вечер пролетел незаметно.


Следующий день был довольно хлопотным, командир звена и старший лётчик выполняли контрольные полёты, остальные, в том числе и я, занялись подготовкой документации (полётных карт) и изучением района предстоящей работы.

После обеда, тем же Ми-6, на котором прилетели мы, заменяемые убыли в Кундуз. Ближе к вечеру нас собирают на постановку задачи. Ничего особенного, дежурные полёты по обеспечению дальних постов.

В Афганистане темнеет рано, кроме того, темнота накатывается особо быстро, вот только начались сумерки и уже темнота. Наверное потому, что мы в котловине. Наш маленький гарнизон по этой причине ночью не освещается, увы, здесь стреляют.

Мы ещё некоторое время смотрим телевизор, хотя смотрим слишком громко сказано. Ретранслятор находится у соседей (в мотострелковом полку), за несколько километров и довольно слаб. Приём на комнатную антенну почти невозможен. Звук ещё удалось настроить, а изображения почти нет. Так что новости больше слушаем, чем смотрим.

В то время в новостях о "контингенте" вспоминали скупо и не всегда. Почему-то здесь (в Афганистане) это вызывало раздражение, как будто нет нас вовсе.

Так что выключаем телевизор и ложимся спать. Тем боле, что здесь принято подниматься с рассветом.

Неожиданно около часа ночи поднимается стрельба. Судя по трассам, стреляет охранение. Огонь ведётся как раз по горушке за нашим модулем. Стреляют из всего, автоматов, пулемётов. Особенно впечатлила стрельба из КПВТ. Его трассы проходят как раз над нашим модулем. От обилия трассирующих пуль в комнате становится светло.

Мы одеваемся, но остаемся в комнате. Накануне нас инструктировали, в случае ночного обстрела оставаться на местах, ждать команды.

Судя по всему, в дело подключилась артиллерия. Слышны разрывы снарядов.

На душе не совсем спокойно, ведь ночная зона охранения, это глинобитный дувал в двух шагах от стенки модуля.


Вот эта глинобитная стена. (Слева виден угол бани).

Стрельба прекращается так же неожиданно, как и началась. Мы некоторое время выжидаем, и поскольку нет никаких команд, и больше ничего не происходит, ложимся опять спать. Не помню точно, но, кажется на всякий случай, остаток ночи мы провели одетыми. Утром соседи, лётчики Ми-8, с улыбкой интересуются, как спалось. Оказывается, здесь есть такая традиция у местной роты охраны, устраивать ночную "обкатку" новичкам. Ничего, при случае сочтёмся.

С утра вылетов по плану не было, срочных тоже. Мы продолжаем подготовку. Изучаем район полётов, особенности местных условий.

Мой предшественник оставил мне кучу полётных карт и прочей документации. Я просматриваю доставшееся наследство. Затёртые, на изгибах уже образовались дыры.

Да и сложенные небрежно. Похоже, мой предшественник в этом не отличался особой аккуратностью. Ну ладно, на первый случай пойдут. Но нужно сделать свои.

И решив не откладывать это дело на потом, получаю новые листы, делаю "склейки", рисую маршруты, наношу тактическую обстановку и наконец складываю карты так, как того требует штурманская наука.

Любуюсь своей работой. Другое дело!

Я так увлёкся, что команда на плановый вылет оказалась абсолютно неожиданной. Я совсем упустил контроль над временем. Тем не менее, я рад, что успел как следует подготовиться, что у меня в планшете комплект новеньких, не затёртых карт.

Занимаю своё рабочее место. Тщательно, по привычке, подгоняю по росту парашют. Зачем? Ведь прыгать пилоту Ми-24 здесь в Афгане хуже самоубийства. Уж лучше сгореть вместе с машиной. После некоторых раздумий отказываюсь от бронежилета. Он сковывает движения, а брони на Ми-24 и так предостаточно. Но ЗШ-3Б одеваю. Позже, пообвыкнув, я не буду одевать и его. За что буду регулярно получать втык от начальства.

Мы запускаем двигатели и вслед за Ми-8 выруливаем на полосу.

Я докладываю о готовности к полёту.

Я серьёзен по самое некуда.