# Дождь

Владимир Иванович Лисовой

Дождь.


Дождь, он идёт уже несколько дней подряд. Из затянутого серой пеленой неба, непрерывным потоком падают, словно из гигантского душа упругие струи воды. Барабанят о крышу модуля. От этого в комнате стоит негромкий гул, изредка разбавленный звуками капели. Эти плоские крыши, как не ремонтируй, а всё равно течь будут.

Вынужденное безделье порядком надоело. Уже давно по несколько раз перечитаны книги из скудного запаса, телевизор не работает, слабо-мощный ретранслятор не способен пробить пелену дождя, а одно только упоминание о нардах, вызывает оскомину. Спать почему-то тоже не хочется. Тоска.

Можно выйти на крыльцо и посмотреть на этот самый дождь, на бесконечный поток воды. Поскольку разглядеть, что-либо другое, почти не возможно за сплошной пеленой дождя. Вот смутно просматривается командно-диспетчерский пункт, а около него мокнувший под дождём КамАЗ из соседнего полка. Каждый день он приезжает в надежде на чудо, вдруг изменится погода и взлетят беспомощные сейчас вертушки, доставят, вне всяких сомнений срочные грузы по точкам. Но увы, дождь с шумом продолжает падать, на уже не способную впитывать влагу землю. А КамАЗ продолжает стоять немым укором нам, авиации, которую в парадных речах давно называют всепогодной.

Каждое утро, надев такие нелётные резиновые сапоги, плащ-накидки, мы топаем по лужам к стоянке. Осматриваем вертолёты, запускаем двигатели, опробуем системы. Вдруг действительно распогодится. А дождь не думает заканчиваться, потому, одеваем набухший от воды чехол на вертолёт, возвращаемся в модуль. Да, мы действительно всепогодная авиация, можем хоть сейчас взлететь, пробить эти чёртовы облака туда, где восхитительно синее небо, где светит солнце, где большой горизонт и сверкающие вершины Гиндукуша. После чего нырнуть обратно в белую, клубящуюся массу и следуя указаниям умных стрелок выполнить заход на посадку, на родимый аэродром. Только вот надо садиться совсем не сюда, а на одну из множества ничем не примечательных горных вершин. У которой и имени-то нет, только номер. Собственно номер не у вершины, а у поста который на ней. И к которому, вот уже который день не может вылететь "восьмёрка". Но вершина в плену у облаков, окутали они её непроглядным "молоком" в котором бесполезны шашки оранжевого дыма.

Там на посту это понимают, хотя в душе всё же надеются, что сегодня-то вертолёт сможет прилететь.

Сегодняшнее утро не принесло никаких перемен. Мы с борттехником только вот зачехлили вертолёт и шлёпаем по лужам в сторону модуля. Глина раскисла насколько, что даже не липнет на сапоги. Чуть слышно, как там позади шумит, вспухшая от притока воды Кокча.

У модуля по лужам восторженно носится Рекс. Ему дождь совершенно не почём. Нашёл себе забаву, из арыка для отвода дождевой воды вылавливает речную гальку и складывает её на берегу. Пока мы гоняли движки, он умудрился наловить их несколько десятков.

---Ну что, разогнали облака?---кто-то из наземного персонала, встречает нас на пороге модуля дежурной шуткой.

---Да ну тебя,---нам не до веселья, мы мокрые и злые.

В комнате снимаю себя изрядно промокший комбинезон и развешиваю его сушиться перед самодельным обогревателем. Любопытно, предполагал ли конструктор так называемой "Липы", как будет использоваться его изделие? По замыслу, оно должно служить защитой от самонаводящихся ракет "Стрела", или "Рэд Ай", но сейчас у духов есть "Стингеры", а по слухам, против них обратный эффект. Потому в полёте "Липу" давно уже не включает, но вот у нагревательного элемента от неё, нашлось неожиданное применение. В качестве бытового калорифера. Одной такой "стекляшки" достаточно чтобы обогреть комнату. В холодное время года, это дефицит и по совместительству, настоящее бедствие для начальников дизель-генераторных установок. Потребление тока возрастает в разы, словно это не жилой городок, а заводские корпуса. Что поделать, там "наверху" не подумали, что зимой в Афганистане может быть холодно. Но с другой стороны и не возражают, когда вместо "почивших" дизель генераторов заказывают новые в разы мощнее.

Любопытно, как просто порою человеку поднять настроение, достаточно дать ему возможность переодеться в сухое.

Пытаюсь представить, как сейчас на точках. Там же одни окопы да несколько землянок. И даже нет возможности развести костёр. В здешних горах это просто невозможно, местное население с тщательностью муравьёв выбирает всё, что может гореть. Что говорить, если дрова на рынке продают на вес, это роскошь доступная только обеспеченным по афганским меркам людям. Когда я впервые увидел продажу дров, то начал понимать, почему в Бадагшане такая нетипичная высотная поясность, почему пояс лесов отсутствует как класс.

Впрочем, доступное в горах топливо, колючка, кизяк, сейчас не разожжешь, всё промокло, пропиталось водой. Есть ещё конечно керосин, которым делятся вертолётчики, но его берегут на крайний случай.

---Как не крути, а хреново в пехоте служить,---делаю я вывод и укладываюсь на кровать. Ещё один нелётный день начался. Абсолютно нет никаких мыслей чем его занять и я некоторое время просто тупо смотрю в потолок. В углу уже образовалось тёмное пятно. Ещё день дождя и будет капать прямо на меня.

Хлопнула дверь, в комнату зашёл Валерка, правак с "восьмёрок".

---Слышь, может, плёнки проявим?---предложил он без какого ни будь энтузиазма в голосе.

---Да ну, сыро, это сколько же они сохнуть будут?---нашёл повод отказаться я, проклятая погода подавила все желания что-либо делать.

Валерка тут же соглашается, настроение у него не лучше чем у меня,---Тогда может чаю сообразим?

Тут уже я не возражаю, хотя за эти дни выпил, наверное, уже месячную норму.

Некоторое время уходит у нас на поиски свободной и относительно чистой трёхлитровой банки, кипятильника, заварки, сахара. Когда вода вскипела, прямо в банке завариваем. Как всегда переборщили, чай получился ароматным, насыщенным и горьким. Но ничего, мы к такому уже привыкли. Прихлёбывая обжигающий чай, мы заводим разговор о своём, наболевшем. Из всей нашей немногочисленной файзабадской лётной братии, только мы с Валеркой по-прежнему ходим в лейтенантах. Вернее перехаживаем уже пол года, не иначе, как про нас полковые штабисты в Кундузе забыли.

Незаметно, наша скромная компания стала больше. Уже вызрело мнение, что ну её эту воду, не сбегать ли дукан при афганском аэропорту, там всегда можно раздобыть вполне приличную "Столичную". Противников такой идеи не оказалось, как впрочем и добровольцев тащится туда под дождём. Началось бурное выяснение "чья сейчас очередь", как кто-то вдруг заметил,---А дождь, похоже, кончился...

Все замолчали, прислушались, действительно, тишина и на улице заметно посветлело. Не сговариваясь, мы бросились на выход.

По небу, гонимые ветерком плыли облака, но это была уже не свинцово серо-свинцовое месиво, я стая юрких белых корабликов, сквозь которую без труда пробивается солнце. Привычно бросаю взгляд на ближайший хребет, чтобы оценить высоту облаков и только сейчас замечаю что там, в горах вместо дождя шёл снег, вершины совсем побелели.

Фыркнул мотором КамАЗ и урча как довольный кот, пополз на стоянку.

Дежурной паре взлёт по готовности,---прозвучала команда.

Пару минут на то, что собраться, прихватить шлемофон, планшет, сунуть в карман пистолет, закинуть на плечо автомат и бегом к вертолёту. Ближайшие дни, будем летать много, а вечером, едва коснувшись подушки засыпать быстро и без сновидений. Попомним мы ещё это вынужденное безделье.


1