# Синий платочек.

Егор Лосев

Сержанту Ниру Кахане посвещается.

Синий платочек.


Било в глаза пятничное солнце. Толпы народу валили по тротуару, стремясь успеть закончить дела до наступления шаббата. Возмущенно гудели машины, на запруженной улице. Загибалась вдоль стены очередь к банкомату.

Робкие звуки аккордеона пробивались сквозь шум и гам.

Сухонький старичок в лихо заломленной кепке, сидя на складном стуле, тянул меха и давил на кнопки. Народ стеной ломился, обтекая его, как река опору моста. Те, кто постарше, прислушивались, вспоминая что-то свое, и подбрасывали в потертый чехол инструмента шекель-другой. "Русские" время от времени сыпали мелочишку. Молодежь музыканта вообще не замечала, закрывая уши мобильными телефонами или наушниками, из которых громко "буцала" совсем другая музыка.

Старичок упрямо выжимал из инструмента мелодии, которые плыли над улицей, залетая в открытую дверь банка на другой стороне.

Седой бородатый охранник, в оранжевом распахнутом на пузе жилете, помахивал в такт лопаткой металлоискателя.

- Ляксеииич!!! - время от времени заказывал он, - А "Раскинулось море широко" слабай!

И "Ляксеич" лабал. Он и спеть мог, под настроение. Сегодня настроение присутствовало.


Товарищ, я вахты не в силах стоять,

Сказал кочегар кочегару...


Выводил он надтреснутым тенорком.

"Дзынь" - звякнул в горку мелочи шекель от старушки в платке.


Огни в моих топках совсем не горят,

В котлах не сдержать мне уж пару.


"Дринь-динь-динь" - Явно "русский" мужик средних лет ссыпал на потертый бархат горку меди.


Молодой парень в военной форме остановился, внимательно уставясь на аккордеон, прислушиваясь. Винтовка на широком ремне, синий берет под погоном, полоски на руковах.

"Этот не подаст." - опытно отметил музыкант.

Парень дослушал до конца, поднял на старика глаза и по слогам, коверкая русские слова произнес:

- Сы-ны пла-то-че.

Звякнула в чехол десятка, сверкнув на солнце желтой серединкой.

- Синий платочек? - растрогался старик и подтвердил веселея, - Это мы можем!

Поправил инструмент:


Синенький, скромный платочек

Падал с опущенных плеч...


Солдат уселся у стены на заплеванный окурками асфальт. Охранник у банка прислушался, довольно пригладив бороду.


Ты говорила, что не забудешь

Ласковых, радостных встреч.


Прохожие удивленно таращились на солдата.


И пусть со мной

Нет сегодня любимой, родной.

Знаю, с любовью ты к изголовью

Прячешь платок голубой!


- Ляксеи-и-ич!!! - охранник даже привстал со своей табуретки, -Ты глянь только! Клиента-то, до слез проняло! Ну, ты талант!

Старик скосил глаза влево. Солдат плакал, вытирая слезы темно-синим беретом.

Аккордеон резал...


Письма твои получая

Слышу я голос живой.


Полдень жарил КПП Каландия, раскаляя серые бетонады коридора-отстойника. Толпа палестинцев давилась между толстых бетонных стен, сжимая в потных руках документы.

Йони стоял в проходной, изучая бушующее по ту сторону человеческое море. В узком проходе перед ним Рон проверял документы, пропуская палестинцев по одному на досмотр.

На возвышении, в бетонной вышке, Максим гонял двухкассетник со своими русскими песнями.


И между строчек синий платочек


- Дай МАксим*!!! (хватит, Максим ивр.)- не выдержал Йони, - поставь нормальную музыку!!!

- Ниче!!! Потерпите!!! - Максим улыбнулся и сдвинул каску на затылок, - Я вашего Зоара Аргова пол года терплю.

Рон только вздохнул, изучая документы молодого парня в черном костюме. За ним уже топтался круглоголовый, небритый крепыш в зеленой футболке, а позади молодая арабка с малышом на руках.

"Пускай привыкают!" злорадно думал Максим, "Я же их песни слушаю, хоть и уши вянут! Интересно, как в караулке оказалась русская кассета "Песни военных лет"? Вон, и палестинец в очереди подпевает, небось в России учился."


Снова встает предо мной.


Йони знал Рона еще со школы, учились в одном классе. Потом оба попали в военную полицию. Расстроились жутко: кому охота три года "манаеком"** ходить?

Но, оказалось, что и в полиции боевые части есть те, которые на блок-постах дежурят. Туда-то друзья и пробились всеми правдами и неправдами. Рон даже на губе отсидел, но добился перевода.


И часто в бой...


Йони подмигнул малышу в очереди.

"Блин, как МАксим задолбал со своими песнями, что на него нашло сегодня?"

Очередь напряглась, заволновалась и выплюнула расплывшуюся старуху в платке, с пластиковой табуреткой в руках. Старуха облегченно вздохнула и уселась на табуретку за спиной круглоголового.


Провожает меня облик твой.


- А мне нравится! У нас в киббуце похожую песню пели.

Анат подтянула лямки бронежилета, - Давай старуху к нам, на досмотр, а то она уже ели дышит.


Чувствую, рядом с любящим взглядом,

Ты постоянно со мной!


Что произошло дальше Йони не понял, круглоголовый сделал какое-то движение. Блеснула на солнце сталь. Рон дернулся, странно захрипел. Все замелькало перед глазами в бешеном круговороте. Визг старухи... на глазах растекающаяся лужа крови под ногами... арабка, закрывающая малышу лицо ладонью... оседающий на пол Рон... круглоголовый со здоровенным кухонным ножом в замахе.

Тело наконец среагировало само, впечатав приклад в лицо парню, раз, другой. Нож звякнул об асфальт. Рон хрипел, заливая коридор кровью.

- Ховеееш!!! - Орала за спиной Анат - Ховеш!!! Маер!!! (санитар, быстро ивр.)

Откуда-то подскочил лейтенант, ударом ноги в пах свалив круглоголового на землю.

- Назад!!! - ревел Йони, выдавливая очередь в отстойник, захлопывая перед старухой загородку, - Назад все!!!

Анат, перемазанная кровью, зажимала Рону шею, но кровь струйками била у нее между пальцами. Санитаров все не было.

Наконец где-то взвыла сирена скорой, тут же оборвавшись. Трое санитаров с носилками неслись к ним.

- Сссс... эммек... - сквозь зубы ругался лейтенант.

Санитары разматывали жгут, бинты; все моментально окрашивалось кровью.

- Сука! Сука! - Йони пинал лежащего на земле палестинца. Санитары, подхватив, носилки умчались.


Сколько заветных платочков

Носим в шинелях с собой!


- Он... он... - Анат закрыла лицо окровавленными руками и зарыдала, - Он умер... с-с-санитар сказал... он умер...

Словно струна лопнула внутри.

Лейтенант жег толпу глазами.

- Адасса***, хоспиталь... - лопотала старуха.


За них, родных,


Прогрохотал по улице автобус, заглушив слова песни.

Йони поднялся с тротуара и, не оглядываясь, зашагал вниз по улице.


Желанных, любимых таких,


Старик допел, провожая глазами гимнастерку в толпе.


Строчит пулеметчик, за синий платочек,

Что был на плечах дорогих!


- Ну ты гигант, Ляксеич! - Прилетело от дверей банка, - Шаляпин!


Конец.


* МАксим - израильтяне произносят имя Максим делая ударение на первом слоге.

** Манаеки - презрительная кличка военных полицейских.

*** Адасса - иерусалимская больница.


P.S.

08 декабря 2005. Около 16:00 на КПП Каландия (недалеко от Рамаллы) палестинский террорист напал с ножом на израильского солдата.

Прибывшие на место происшествия врачи не смогли ничем помочь пострадавшему и вынуждены были констатировать его смерть.

Израильские солдаты сумели схватить террориста; он передан для допроса иерусалимской полиции. Ответственность за теракт взяли на себя "Бригады мучеников Аль-Акса" - военное крыло организации ФАТХ. Об этом сообщило палестинское агентство новостей.

Спустя короткое время после теракта ВВС ЦАХАЛа нанесли удар по зданию организации ФАТХ в Секторе Газа. Убиты двое палестинских боевиков, еще шестеро ранены.

Из сообщения агенства IsraelInfo