# Миниатюры...

Саша Суворов

Автора зовут Саша Суворов. Он ветеран Первой Чеченской. Создание таких вот миниатюр помогло ему бросить пить и вернуться к жизни после возвращения.

***


Весна 1996.


Зло дул в лицо ветер.


Он бросал дождь в лицо, то старался сбить с ног.


Грязь словно мстила, что наши ноги ступили в горы. Хватала за берцы и не хотела отпускать.


Странно, но я ничего не услышал.


Горизонт просто начал медленно и одновременно с сумасшедшей скоростью падать вправо. А рядом взбухла вспышка.


***


В фильмах и книгах обычно перед глазами пролетает вся жизнь. А у меня промелькнула: "Как же я в трамвай без ног буду заходить?".


***


02 февраля 1997.


Он был такой же, словно не 6 лет назад.


Заносчивый. Гордый как хозяин земли Нашей. Как князь. "Мы сыны волка", говорил он раньше.


***


Я хотел купить фруктов дочке. Меня резанула метров с трех, - так он громко рассказывал, смеясь, как плакали и ползали на коленях сыны псов. Он даже с сожалением и легкой агрессией прервался, и перешел на русский, когда я подошел к их прилавку.


***


18 апреля 1997.


От удара его отбросило к стенке и повалило наземь.


Он шипел, мешая русским брань и грозился.


Я ногой прижал голову и приставил нож.


И тут он увидел мои отсутствующие фаланги. Он вспомнил меня. И понял. Перед тем как он хлынул горлом. Он завизжал. Потек штанами. Они всегда так, дети шакалов.


***


Звуки.


1997.


Жить не хотелось. Желания умереть не было, просто стало неинтересно жить.


Как у стариков: они ложатся в постель и просто умирают устав жить.


Не радовали девушки смуглянки.


Не интересовали друзья сокурсники.


Приближающийся через три часа праздник Нового года совершенно не трогал.


В душе не было ярких чувств; словно пепелище с печными трубами.


***


09.06.1999.


20:07


Хочу выпить.


Но не пью. Я никогда не пью, когда тАк хочется.


Еще бы я закурил. Крепкую, без фильтра, горькую.


Я не алкаш и не нытик. И не курю я давно.


Все у меня хорошо. Растет ясноглазая доча.


Но хочется выпить. Жена знает.


Раз в год-два я вытаскиваю армейский альбом.


Они там все спрашивают: "Как дела, Саня!?"


"Нормально, братцы", - отвечаю я.


***


1999г.


Иногда я пью. Семьей.


Обычно на даче. Осенью.


Когда кончается лето и днем холодно, но солнце еще жарко греет.


Хорошо, когда еще холодный ветер.


Тогда он кружит золотые листья березы, багряниц клена. Срывает с хвои крупные капли мне за толстый ворот свитера.


Они так же холодны как в 95-ом.


Только того запаха нет.


На 4-ый день Артем забылся в бреду. Рана загнила.


Когда он начинал сильно орать в бреду, мне приходилось ему затыкать рот.


Иногда мне [хотелось] казалось, что правильнее его успокоить навсегда. Жутко хотелось жить.


И пацан..


Он так неожиданно вышел на нас, что я еле успел..


Я его присыпал там же, возле ели.


***


Я пью не один. Приезжает Леша Артемов, по прозвищу Артем. Он такой же балагур, и даже протез ему не в тягость станцевать с его слегка полноватой женой.


***


Точнее я пью, когда все укладываются, и мы сидим с Артемом возле углей от шашлыка.


Мне не жалко. Это было давно. Пепел не жжет.


2000.


Это было сто лет назад; черно-белый фильм, запечатанный за тремя дверьми и ставший беззвучным. Лишь иногда, в моей жизни полной ярких красок, ветром прошлого навевает серые хлопья пепла.


***