# Смерть за спиной

Андрей Юрьевич Лучков

Андрей Лучков


Смерть за спиной.


(солдатская "фэнтази")


Промозглая афганская зима, с редким снегом и постоянными холодными ветрами. Когда вылезаешь из теплой кабины, то сразу поплотнее запахиваешь бушлат, руки в карманы, воротник поднят. Сутулишься и бредёшь по пыльной дороге, не поднимая слезящихся от промозглого "афганца" глаз. Внутренний компас ведёт тебя "домой". А твой дом - это палатка автороты. И чувствуешь, как продувает со всех сторон. Только в родимой палатке, возле жарко растопленной "буржуйки" обретаешь блаженство. На "буржуйке" стоит две - три кружки с водой. Для тех, кого ждут. Ополоснуться кружкой тёплой воды, "жевануть" на сон грядущий, что под руку попадётся и спать. Спать! Завтра на "выезд". Уже ночь, почти 24-00. Где-то, между "вчера" и "завтра", такое короткое "сегодня". Солдатская палатка. Вся рота уже угомонилась, надурачилась: "- День прошёл! И ...уй с ним!", да и "отрубилась" до утра. Дежурный по роте проверил часового на входе. Отметил на небе удивительно яркие звёзды, такие наполненные и переливающиеся, что невольно сравнил их с глазами желанной восточной красавицы из сказки. Очень быстро продрог на ветру и забежал внутрь, стараясь не шуметь. Присел по-детски на корточки, подкладывая уголь в печурку - "буржуйку". Замер, поглядывая на зловещие огоньки пламени, "заглатывающие" новые порции топлива. Возле печки было тепло и даже жарко. Спина еще не согрелась, а грудь, лицо и руки уже насытились теплом. Кружка с "чифирем" почти закипала. Даже с прикрытыми глазами, он кожей лица чувствовал как трепещущие "языки" огня исполняли какую-то завораживающую "дьявольскую" пляску. Дотянув остаток сигаретки "Смерть на болоте" ("Охотничьи"), бросил "бычок" в пламя, прикрыл дверь.

Закрытая дверца печки заставила проходить воздух через поддонный "колосник" - чугунная решетка снизу "камеры сгорания". Тяга возросла - печка загудела с негромкими завываниями.

- Порядок! Заработало! - тихо проговорил сам себе сержант.

- Да, так теплее! - раздался рядом незнакомый голос за спиной.

Обернулся, рука схватилась за автомат:

- Кто здесь?!!

В глазах ещё играли огоньки печки, еле-еле разглядел в углу - накинутый капюшон, коса в руке, костяшки пальцев сжимающие страшное орудие крестьянина. Под капюшоном мгла, ничего не видно, только кажется, что горят два уголька - глаза.

- Так я это. Смерть.

!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Пауза затянулась, сержант немного остолбенел, да так и замер, не ожидая подобного. Смерть кашлянула негромко и продолжила:

- Не спи, родной. Я это, я. В общем слушай сюда, надо мне человечка два. Или три. Давай кого не жалко.

- Чего давать? - выдавил из себя.

- Дурачок что ль? Мёртвых видел? Убитых? Так это мои. Вот за новенькими пришла.

Час от часу не легче! Как это так - "за новенькими"?! Вот оно что удумала! А как Вам это - "давай кого не жалко"?! Здесь что - магазин морга?! Рехнулась видать, "старушка"! Сама уже не выбирает, на других ответственность перекладывает! Ребят разбудить? А может это я сплю?

- А как же я-то? Почему - я?!

- Потому! Что я - первый день на войне? Порядков военных, что ль не знаю?! Ты дежурный по роте? Сержант? Акромя тебя, здесь командиров - никого! Вот и решай, кому спать, а кому умирать! Давай хоть одного! Хочешь паря, с себя и начни! Ха-ха-ха! А я пока у огонька посижу.

Присела ближе к печке, открыла дверку, протягивая костлявые руки.

И что делать? Из автомата ее не возьмешь! Ей это "похрен"! А вот если ...

- Ладно, ладно. Задачу вроде бы понял, хотя в первый раз мне такое предлагают!

- Не предлагают, а приказывают!!! Салага!

- Сейчас сделаем. Вот только "косячок забью" чтоб успокоится и все!

- Что за штука такая - "косячок"?

Любопытная старушка, это очень хорошо!

- Да вот "оно", уже и готово! Попробуем?

- Покажи как.

Показал как надо. Пустили по-кругу, "пыхнули". Ждут молча. Куда торопиться? Повторили еще разок. Ладненько это у старушки получается. В следующий раз, толь от жадности, толь из интереса, но долго с выдохом задержалась "бабка". Сидит, глаза в одну точку вставила и не дышит. Уж и забеспокоился сержант, как бы не померла! Но, рано обрадовался. Выдыхая, поперхнулась старая, откашлялась. Повела пустыми глазницами на сержанта и с трудом, шамкая дряхлыми челюстями, растяжно, по складам, произнесла:

- Ох, голова кружится! А нет ли чего, пожрать?

- Так "чаек-чифирь" есть! И хлеб с сахаром!

- Давай, тащи! И побольше! Живо!

Приказывает как "дембель"! Эх! Угощу ее "чифирем", пусть пьет! Заварил начатую пачку чая на кипящую кружку. Перелил в чистую кружку через сложенную марлю. Протянул бабке. Проявил, значит, заботу о "старушке", напоил, накормил, видно - подобрела она, осоловевшая.

- Ладно, спать хочется, - зевнула костлявая: - Пойду я, - и подняв указательный палец вверх, многозначительно добавила: - А "это" - в следующий раз!

- До свид..., - осекся сержант, чуть не оговорился! Какое, к черту, "до свидание"!!! Век бы ее не видеть!

Ан и нету никого! Быль - небыль?!

На всякий случай поводил вытянутыми руками вокруг. Нет никого. Отхлебнул обжигающего "чифира". Блаженным тут станешь! Так все явственно, все реально. Озноб вон, колотит еще. Привиделось - не привиделось?! Черт его разберет! Ох, опять помянул нечистую силу! Прости Господи! Хоть и не положено по уставу, а все-таки - так легче!

Хлебнул еще "чифирчика" из железной кружки, посмотрел на своих сослуживцев, и слова бабкины в голове: "- Давай, кого не жалко!", а кабы и в правду, довелось выбирать, то кого?! Кого на смерть-то посылать? Ой, дурак! Повторяешь то, что тебе может и не постичь никогда!

Вот так и пойми-осуди потом кого из "отцов-командиров", которые бойцов своих "потеряли". Старуха с косой - она ведь на войне всегда рядом. В смысле - смерть-то. И здесь ее достаточно.

А еще пишут: "Минздрав СССР предупреждает!". Вредно, дескать, курить-то, а вот и не всегда. Иной раз так здорово жизнь продляет, в том смысле, что Смерть отсрочку дает.


Сграбастав руками хлипкие подушки, обняв ногами верблюжьи одеяла, скрючившись в причудливых позах, посапывая и похрапывая, бесстыдно разглядывая голых девок во сне - спало советское воинство, и "класть оно хотело" на смерть, на само ее существование, присутствие ее здесь в самых разных проявлениях и привидениях...


... Одуревший от пережитого сержант вышел на воздух, толкнул полусонного часового-дневального, чтоб не спал: "- Кому спим, зараза?! Людей охраняешь! А то шастают тут, все кому не попадя!", вдохнул свежего холодного воздуха. Передернул плечами выгоняя "дурь" из башки. Посмотрел на яркие холодные звезды в вышине неба, где-то там должен быть Бог.

"- ... Бог мой, на которого я уповаю, избавит от сети и ловца, но и к тебе не приблизится ..." - как-то так было в мамином письме, надо перечитать.

А из "каптерки" разведроты, в ночной тишине, слышался хриплый магнитофонный голос:

"... а где-то дома "шурави-духтар",

цветет сирень, в поход идут туристы,

а ты рассматриваешь в "триплекс" Чирикар

и очень тихо слушаешь транзистор..."


Жизнь продолжалась!


Опять Москва, район Бибирево.


2007 - 2008 г.