# Пока плачет небо

Андрей Юрьевич Лучков

"...привидения там,

привидения здесь,

я, оттуда вернулся,

но наверно, не весь..."


ПОКА ПЛАЧЕТ НЕБО.

... Моросит дождь, ленивый летний дождь. Нахмуренные тучи, пасмурные сумерки. Еду с работы домой. Из окна автобуса наблюдаю, как привычно суетятся люди. Вот кто-то заходит в японский ресторан, разодетые в кимоно 'японские' швейцары услужливо зазывают внутрь, паркуют автомобили. На Каширском шоссе ярко горят огнями рекламные вывески и названия заведений. Это Москва.

Обгоняя 'четырехколёсных', опасно лавируя между ними, с рёвом проносятся мимо мощные мотоциклы. Провожаю взглядом их седоков, разодетых в защитную экипировку. Словно в бронежилетах, создавая себе иллюзию защиты, вечно куда-то вечно спешат. Интересно - куда? На кладбище? Ради чего? Каждый живёт своей жизнью. И привыкает к ней. И когда привыкнет, то самая-самая яркая жизнь, становится скучной. Вот и ищут адреналин. Хоть так.

У меня вот, к примеру, привычная работа, привычная жизнь, наверное, и смерть будет привычной. Хотя - как это? Опять мысли о кладбище.

В который уже раз выхожу на своей остановке, не спеша направляюсь к дому мимо мокрых деревьев и кустов. Нет ярких огней, исчезли торопливые люди, это тоже Москва, но это 'спальный район'. Пустая голова думает 'ни о чём'. Темновато, серовато, хреновато ...

- Извините, сигаретки не будет?

Настороженно взглянув на просящего, угрюмо и коротко отвечаю:

- Нет, не курю!

Под светом фонаря успеваю разглядеть молодого парня с мокроватыми волосами, задавая свой вопрос, он мне улыбался как знакомому, и почему-то широкое лицо его показалось и мне знакомым.

'- Давно, наверное, стоит, волосы-то мокрые', - подумал я и пошёл дальше, а мысль уже лениво, но настойчиво засела в голову: - Откуда я его знаю?!

Как счётчик старого такси, с характерным звуком, память лениво начала перебирать назад цифры прожитых лет:

- 2007? Нет! Чик - трак.

- 2006? 5? 4? Нет! Чик - трак.

- 93? Нет! Чик - трак.

- 85? Чик ..., и заело!

- 85?!

- Да!!! 1985!!!

'- А это же Васька-Медик. Санинструктор' - простодушно так, буднично сказала память, а внутри все похолодело. СССР, ОКСВА, ДРА - конгломерат слов из заглавных букв.

Васька - медик, убитый на Пандшере прицельным снайперским выстрелом в лоб. С аккуратной дырочкой входного отверстия. Кровь на пыльном лице. Жилистая шея ...

Чёрт!!! Где этот "курилка"?!

Учащенно затарахтело сердце, набирая обороты, быстрым шагом иду назад. Никого не видно!

Пристально разглядываю темноту. А вот теперь 'нате вам здрасте', и разум мой, тоже проснулся. Сразу после памяти проснулся, и твердит мне, зараза, что память моя шалит: '- Сколько лет прошло, а?! Ну, сам подумай! Да, за тридцать уже! Понимаешь?! Да, такое невозможно! Просто не-воз-мож-но!!! Никакой это не Васька!!! Показалось!!! Просто похож! Понимаешь?!'

Показалось, показалось?

В сомнении останавливаюсь под тяжестью неопровержимых доказательств со стороны проклятого мозга. Уф, ты! Как же так? Конечно, показалось! А разве так бывает? Надо бы успокоить сердце, чего ж оно так, расходилось-то, как дизель 'Камаза' на полных оборотах на нейтральной передаче?!

Что получается, обознался я, поверил в то, во что захотелось вдруг поверить. Действительно, столько лет, математика эдакая! '- Просто память - такая штука, неожиданно проснулась и сильно растревожилась', успокаиваю сам себя. Но не могу.

Как будто вспышка, какая-то яркая. Как молния.

Ошалевший от внезапных волнений разворачиваюсь домой.

Под кронами низкорослых деревьев, напротив 'Почты России', замечаю, что кто-то стоит, вижу, как разгорается и гаснет огонёк сигареты. Сердце 'ёкает', и снова 'запускается'! Вдруг это он, ну, пусть не Васька, но тот, который меня окликнул? Хочу увидеть его снова.

Сам спрашиваю в темноту: - Закурить не будет?

Выходит долговязый худощавый парень в сером костюме, рядом ещё один, пониже, в клетчатой байковой рубахе. Оба со старомодными мятыми повязками 'Дружинник' на рукавах. Давно таких повязок не видел. Жадно затягиваются по полной программе. Ядрёный дым с крепким запахом заставляет слезиться глаза и покашливать.

- На вот, это. Угощайся, братишка! Бери - бери, у нас много! - протягивает мне какие-то сигареты, без фильтра, в серой мятой пачке. Пиджачок-то ему коротковат, в смысле - рукава. Сигареты без фильтра "Охотничьи"? "Смерть на болоте", как мы их называли тогда?

- Спасибо! - жестом отказываюсь.

- А что так? Крепкие-то не курите?

- Обознался я.

- Ждёте кого штоль тут?

- Да нет, просто парень один сейчас здесь был. Не видали?

- Дык вроде был кОкой-то парень, во двор пошёл, эвон туда.

- Спасибо, - ускоряю шаг по направлению в родной двор. Отмечаю про себя, что по говору явно ребята не москвичи. 'Гастарбайтеры' что ли?

Прохожу под аркой почты, огибаю угол дома и, скорее слышу, чем вижу, кучкующуюся у ярко освещённого подъезда молодёжь, лет 16-ти.

Девчонки смеются над очередной шуткой знакомого им паренька. Я, почему-то, останавливаюсь в тени кустов сирени и прислушиваюсь. На мобильнике ещё раз громко прокручивается фраза известного персонажа Василия Алибабаевича из известного фильма:- Ты туда не ходи! Ты сюда ходи! Снег башка попадет - совсем мёртвый будешь!

Хохочут девчонки:

- Прикольно! А что это? Откуда?

- Да из фильма одного, старого, 'Джентльмены удачи' называется.

- 'Джентльмены удачи'? Американский?

- Да нет, наш. Батя с матушкой смотрят иногда. Фильмец смешной.

- Надо тоже как-нибудь глянуть!

Вот те, раз, а вот те, два! Они уже и фильмы-то советские не знают! Наши фильмы! И знать не хотят! Зачем им это?! Им Голливуд подавай, экшен! Там герои, спецэффекты, и по двадцать убитых с одного выстрела! Да, уж!

Несколько раздражённый выхожу на свет, ступаю на крыльцо, набираю электронный код подъездной двери.

- Здравствуйте! - доносятся с лавочки голоса подруг моей дочери. Пиво спрятали, демонстрируют примерное поведение, улыбаются.

- Да, Люсь, привет. Добрый вечер, Маша! - отвечаю им. Вежливые 'пионЭры', хоть это хорошо.

Входная дверь 'пипикает', отворяется, впускает меня в ярко освещённый московский подъезд, а там ещё одна дверь. Шагнул к ней, тяну на себя, спиной чувствую, как сзади доводчик двери закрывает входную. Непонятно мерзкое настроение.

- БАЧА!!!

Резко оборачиваюсь! Входная дверь успела закрыться на магнитный замок! Кто окликнул меня этим особенным словом?!

Как гашетку давлю пипикающую кнопку электронного замка, наваливаюсь плечом на дверь и ... проваливаюсь в туман... Ядрёна копоть, что такое?!

Рассмотреть ничего не могу. В глаза попало что-то, вроде - песок...

Кружится голова, ничего не вижу, только тени вокруг. Пытаюсь протереть глаза, но закрываюсь ладонью от внезапно налетевшего знойного ветра. Обоняние ловит знакомые, давно забытые запахи. И расступается туман. Снова тревожно заныло сердце...

'... тусклая лампочка. Много кроватная палатка автороты на 40 человек, я выполняю жим гири одной рукой, доброхоты считают вслух. Васька - медик только что в гирях выиграл у меня на правой руке. Мне остался последний шанс отыграться на левой, я ведь считал, что я сильнее! Упираюсь до последнего, и мне удаётся переиграть Василия! Он на правой, я на левой.

Ничья!

Улыбаемся, подкалываем, друг друга, договариваемся о новой встрече, строим планы совместных тренировок, бахвалимся. Я его обязательно сделаю в следующий раз!

Прошло совсем немного времени и вот, 'Бульба' - почтарь, принёс новость: Ваську - медика убили! У-би-ли! Я не выиграю у него на правой руке - НИКОГДА! Он ушёл навсегда. И навсегда остался молодым. Как в песне поётся. Добродушный, немного широкоскулый рослый парень ...'

... Зрение моё быстро возвращается. Вижу, вроде бы свой двор. Дождь кончился. Молодёжи нет, вообще никого вокруг нет, а с лавочки, навстречу мне, встает тот самый улыбающийся паренёк с мокрыми волосами:

- Давно тебя наблюдаю! Привет, 'бача'!

Не могу ничего ответить словами, меня немного трясёт, просто обнимаемся. Опять у меня что-то в глазу, но не песок. Предательские слёзы.

- Вась-ка? Вась-ка! Как ты? - чуть заикаясь, разговорился я, и от растерянности ситуации, со всей дури хлопаю его по плечам, чтобы убедиться в его реальности.

- Да лучше всех! Убьёшь! Потише! - поёживая плечами морщится Васька: - Особенно если с тобой сравнивать! - и смеётся надо мной, делает жест, как бы утирая невидимые слёзы: - Чего раскис-то, Андрюха?!

- Ничего не раскис! Просто воды в организме много, вот и избавляюсь, - похлопываю себя по 'некоторому' животу. И бестактно неожиданно спрашиваю о главном:

- А как ты здесь? Как ты ... тебя же... ну, это..., убили тогда?!

- Иди ты?!?!?! Убили?! Когда - тогда?! - улыбается широким оскалом.

- Не придуривайся. Я ж помню, почтарь сказал. Ты в 'радийке' ехал. Снайпер 'снял' и тебя, и водилу. Как ты здесь оказался?

- Да, ладно, не парься, как у вас тут говорят! С памятью у тебя что-то, Андрюх. Из гранатомета меня убили осколком! В борт БТРа!

- Так я ж сам не видел! Не было меня там! Как Почтарь рассказал, так я и запомнил! - в тон ему отвечаю я.

- Мы на Пянджер шли. Ночь, бнять. И чего-то вправо в 'зелёнку' ушли, да далеко ушли в виноградники. Встали на дороге, командиры посовещались - мы покурили, команда: '-Разворачиваться! И вперёд!' А как там разворачиваться, места нету совсем! Наш БТР пропустили в обратку, остальные торкаются сзади, друг другу мешают, мы метров 50 всего-то и проехали. Да первый выстрел нам в левый борт. Прям в бортовой номер 901 в циферку ноль попали, что на броне у нас нарисован был. БТР-901 взвода связи, водила Валерка Акулин.

Второй БТР, что за нами шёл - Пашка Жданов, броня 942, 3-ий горно-стрелковый батальон, успел тормознуть. Мимо него второй заряд прошёл!

А мне вот такая непруха - насмерть! И чего?! Командиру на 942-ом БТРе (Юра Мартинович) панаму сорвало, лейтенанту на нашей броне два пальца оторвало, а мне, что за броней сидел, горящей струёй грудную клетку разорвало - жизнь отрезало. Это как по-твоему?! Я только с десанта привстать успел, чтоб Валерку Акулина спросить - что случилось.

Стоим молча. Тихо вокруг.

- Ребята потом ходили прожжённый БТР рассматривать. Дырочка от гранатомёта небольшая, сантиметра 4 всего, а струя сильная была, некоторые горящие осколки даже нижний люк прошли навылет. Да, такая история моей гибели. А здесь я, потому что праздник такой есть - Хэллоуин! Слышал? Так вот у меня 'Хэллоуин'! Увольнительная у меня, оттуда! Так понятнее? За 'выслугу лет' - награда посмертно - отпуск на Родину! К тебе вот я прибыл, принимаешь? - Васька смотрит на меня.

- Конечно принимаю! - уже осторожнее добавляю: - Я, слышал про Хэллоуин, только это не 'православный' праздник, а так! Да и что-то там про 'нечисть', вроде?!

- Ох, скажите, пожалуйста! Давно ты, такой 'православный', в храме-то был? Свечку за меня ставил?! - Васька 'завёлся' в момент, не останавливаясь перешёл на крик:

- А за пацанов?! Стеснительный, да? Ну, тогда уточняю, для некоторых других - я и ты и есть 'нечисть'. Неверные! Забыл, что ль, где служили?! Вот и приходится появляться 'на Дембель' или, точнее 'в увольнительную', в такой день. Да Бог с ним, с праздником! Отпустили на минутку и то хорошо.

Ну, а вы-то что тут? Как живёте? Всё сидите по домам, при детях-жёнах, медальками юбилейными обвешались, да сопли в жилетку пускаете и всё вам не так! Всё не устраивает! А как надо вам? И кто что-то должен для вас сделать?! А у вас ведь и руки, и ноги есть. Голова на плечах. Живые ведь вы, брат! Пока ещё - живые! Понимаешь? Чего же жизнь-то у вас никак не наладится?! Льгот ещё прибавить??! Ещё 'Мядальку' дать, за то, что живы остались?! Нет, ты мне ответь, чего тебе лично не хватает, чтоб нормально жить?! А?!

- Отрезвил ты меня, Вась! А чё ты на меня орёшь?! Свалился с неба и чего?! С какого хрена?! Чем я-то перед тобой виноват?! Думаешь мне тебе сказать нечего?! Тебе, небось, 'оттуда' кажется, что здесь, на земле РАЙ?!

Успокоился чуток Василь, обнял меня за плечи: - Да, нет, браток! Не спеши ты в рай. Только здесь уже не тот бой и вы уже не там, за речкой! Там все вместе были, командиры командовали, солдаты выполняли. Так и выживали. Хоть бардаком это время назови, хоть порядком - один хрен. Но тот бой за жизнь кончился, когда ты дома оказался! Теперь каждый сам себе командир.

Мы там с неба наблюдаем, как вы здесь всё больше сами с собой бьётесь! На ерунду всякую внимание обращаете, жизнь растрачиваете. Ведь жизнь ваша, получается, как тогда, у нас в 'зелёнке', вроде, как бы немного не туда свернула? Не находишь? И правильно, не хрен передо мной извиняться! Чё ты, братуха?! Я ж не осуждаю, хотя завидую. Тебе вот, честно сказать, завидую! Сильно-сильно! Иной раз хочется ... даже не знаю, как и сказать! - замялся Васька, глаза отвёл, смутился, только, что ещё не заикается! Растерянный какой-то стал.

Рукой свои волосы на башке растрепал. Не иначе, как что-то важное сказать хочет. Помолчал, ну и я не тороплю.

- Ну, я вот чего заявился-то к тебе? Не ругаться, нет! Мечта у меня есть. Желание, что ли такое. Ну, там, наверху, видишь ли, образовалась такое желание. Чтоб, в общем, когда будешь бабу мять, ну, там, в постели, вспомни обо мне, а?

Посмотрел растерянными глазами и как - бы извиняясь, улыбнулся:

- Я, наверное, фигню сказал, но, понимаешь, так уж получилось, что у меня бабы до армии вообще не было! Так-то было, но не серьёзно. Можно сказать, сам виноват - не успел. Ну, а после, когда из гранатомета ... Но разве ж я знал, что такой у меня срок жизни? Да и не я один там такой! Ну, а так - как будто ты бабу 'за меня' имеешь, а?

Я опешил от такого поворота:

- Чудишь что ли? Так, Вась, мне это не тяжело, но тебе-то, что с этого?! - и, пытаясь как - то разрядить обстановку, добавил шутя: - Извращенец ты какой-то!

- Да не, ты не обзывайся, не смейся, я и так волнуюсь. Может ты не понял чего? Может я накосячил чего в объяснениях? Только ребята рассказывают, что что-то такое чувствуют, когда кто-то 'за них' с женщиной кувыркается! Понимаешь? Когда про них вспоминают в такой момент? Ну, вот, понял - не понял, а и то хорошо, что я вот выговорился! А всё почему? От зависти! - снова заулыбался Васька, 'маньяк из поднебесной'.

Хлопнул себя по коленкам, встал во весь рост: - Да и не знаю я, честно, как бы я сам здесь жил, сейчас. Но если бы дали ещё разочек пожить, ну, хоть чуть-чуть, то, наверное, жил бы так, что - 'на всю катушку' и уже не боялся бы умереть! Ты не думай, я там с ума не сошёл, хоть и в голову осколок попал. Просто ты, Андрюх, счастливый! Не только тем, что живой остался. Ты очень счастливый, у тебя детишки есть, продолжение тебя, понимаешь, о чём я?

- Вроде бы 'Да', понимаю, трое у меня, все девчонки почему-то. Но, конечно, 'бытовая философия' у тебя, Вась, не земная. Здесь-то это всё привычно как-то. Хотя ты прав на все 100%.

- Сам ты философ хренов! Времени мало у меня. Рад встрече с тобой! Я ж боялся. Не просто это всё - заявиться привидением из прошлого, да и сказать такое. Вот так. Рад, что понял, выслушал. Сам-то как? С тяжестями ещё, небось, занимаешься? Как тогда? - погладил свои ранее ушибленные плечи.

- Да, было дело. Я ж люберецкий. Выиграл Кубок Европы по пауэрлифтингу, правда, среди ветеранов. Рекорд Европы установил.

- Вот тебе и на! Среди ветеранов? Ты - ветеран?!

- Это ж ты - 'всегда молодой', а мы тут стареем, брат!

- Хрен его знает, Андрюх, что это за пауэрлифтинг такой, но 'железом пахнет'! Рад за тебя, дружище! А помнишь наше время?

- Помню, Вась, хоть ты мне за мою память уже сказал! Многое, но не всё! Главное - помню, а то сейчас столько 'басен' про Афган, что, иногда их послушаешь и в своей памяти сомневаться начинаешь. Там-то у тебя - как?

- Там? - вопросительно показал пальцем на небо: - А никак! Вообще никак. Скука смертная. Всё время одно и то же, одно и то же. Всегда всё хорошо! С чем сравнить это самое 'хорошо'? Плохого нет. А хочется, чтоб риск, какой, чтоб снова сердце стучало, а в жилах кровь билась, пульсировала от избытка адреналина! Хочется принимать решения. Отвечать за них! Чтоб, о-го-го! А там одна 'манна небесная'! Поэтому вот вам оттуда и завидую. А ты хоть помнишь, откуда я родом?

- Нет, блин! А откуда, Вась? Пермяк ты? Нет?

- Да, ладно, не парься, вот словечко современное, прилипчивое! А то в правду, еще и 'родоков' моих растревожишь. Ну, хватит, поговорил с привидением с того света и хорош! Пора мне, Андрюх! Давай, 'бача', живи за нас! Все там будем! Встретимся, но ты не торопись!

Пацанам нашим звони, от самого себя привет передавай, про меня у ребят спрашивай, да не вздумай трепаться, что со мной вот так разговаривал! В 'дурку' заберут, точно тебе говорю! Я не первый, кто так оттуда спускается. Не поверит тебе никто, а оно тебе надо? Выше нос, и помни, мы все, кто там наверху, вам завидуем! За вас иногда радуемся! И вы, хоть разок, за нас тут постарайтесь! (хитро улыбнулся). И за себя, и за нас! И когда стопочку, и ... когда бабу! Мы ж все - ШУРАВИ, значит - советские! И давай, чтоб сердце билось, а не попукивало. Делай дело, брат, привлекай всех к спорту и физкультуре, там адреналину до х..., прости Господи, в общем, выше пояса! У тебя это хорошо получается! А меня вон, уже люди ждут!

Показал полупрозрачной тающей рукой в сторону, там, в кустах сирени, где я до этого стоял, бесконечно жадно докуривали свои сигареты те двое, с повязками 'Дружинник'. Жадно-жадно, в такой затяг, что и я, некурящий, позавидовал.

- Это с тобой? Ангелы, что ль такие, сейчас? Оттуда?

- Почти отгадал! 'Комендачи' это наши, небесные, тамошние! За мной присматривают, ну, и за тобой, значит! Не накурятся никак. Там это нельзя. Ты главное, о чем говорили, не забудь! Ну, не обнимаю тебя, нечем уже, растаял я весь. Всё, бача! Конец связи! А 100 грамм за встречу, ты мне так и не предложил! Спортсмен! - и прощальная хитрая Васькина улыбка ...


... снова пошел дождь, маскируя на моём лице слёзы. Девчонки на лавочке тревожно смотрели на меня, мальчишки перестали курить. Телефоном никто не баловался.

Я не знаю, сколько времени тут простоял с Васькой, просто поднял лицо к небу, сделал вдох - выдох, вдох- выдох. Жадно. Полной грудью. И выдыхая вверх, улыбаясь, сказал детям:

- А 'Джентльмены удачи' - отличный советский фильм! Там Леонов, Крамаров, Вицин и другие артисты, известные. По большому счёту, о том фильм, что в каждом из нас есть что-то хорошее, и никогда не поздно это хорошее в себе не потерять! 15 лет тебе, 40 или 100! Пока жизнь продолжается! Понятно про жизнь говорю, выражаюсь?

- Ага, - и как-то испуганно закивали головами.

- Ну и здорово! Счастливо оставаться! - и я вошёл в дом.

И уже в квартире, ничего не объясняя жене (Светлячок у меня женщина понятливая), словно извиняясь перед Васькой, 'накатил' стоя коньяка три раза по 50. И за всех, за пацанов! Светлая память и земля им пухом!

Я снова буду жить по полной программе, я ж ещё не старый дед, хоть и "ВЕТЕРАН", я еще подниму свою "железяку". И пусть подъёмный кран сильнее меня! Да здравствует мой 'Русский жим'!

И буду иногда заходить в церковь. Научусь ставить свечку. Хоть попробую. Зачем?

- Этого я Вам не скажу!

И к Ваське, на могилку нужно как-нибудь добраться. Только так и не сказал он откуда родом.


"... от героев былых времён,

не осталось порой имён,

и глаза молодых солдат,

с фотографий увядших глядят..."


ЗЫ: По дате гибели до сих пор нет полностью правдивой информации. В 'Книгах памяти' обычно указывается дата, когда труп поступил в морг, а это далеко не всегда происходит в тот же день. Ребята вспоминали, вроде 14 декабря 1985 года погиб Вася. Кто-то вспоминает про ноябрь 1985.

Информация: "Володимир Драган написал:

'- Привет Андрей! Да, Вася Кльоцюк из нашего полкового медпункта 181 мотострелкового полка (мой земляк и большой друг родом из г. Камянец - Подольский, Хмельницкой обл., Украина) погиб в ноябре 1985 года при входе в ущелье р. Пандшер. Наши саперы немного ошиблись и свернули не на ту дорогу. Колона попала в засаду. В БТР, в котором ехал Вася (санинструктор нашего полкового медпункта) попала граната из РПГ-7. Там он и погиб.

Вечная ему память!

Да фамилия такая! Типичная, украинская. Я не совсем уверен в правописании, но в музее Афганской войны в Киеве, где есть памятник воинам-афганцам, и выгравированы на гранитных камнях фамилии всех погибших, призванных из Украины, он числится именно так".


с сайта http://www.181msp.ru/ :

Родился 06 января 1965 года в селе Верхние Пановцы Каменец-Подольского района Хмельницкой области. Украинец.

Работал амбулаторным фельдшером в селе Большая Слобода.

В ряды Советской армии был призван 13 апреля 1984 года Каменец-Подольским ОГВК.

В Афганистане с октября 1984 года. Санитарный инструктор полкового медицинского пункта 181 мотострелкового полка.

Младший сержант Клюцук погиб в бою 16 декабря 1985 года в районе ущелья Панджшер. ...

Награждён орденом Красной Звезды (посмертно).

Похоронен в селе Верхние Пановцы.