# Первый Осколок - Сумгаит

Александр Николаевич Лупооков

К годовщине событий февраля 1988 года в Сумгаите. http://www.litsovet.ru/index.php/material.read?material_id=337986

МОЙ ПЕРВЫЙ ОСКОЛОК В СЕРДЦЕ - СУМГАИТ.


Треть моей военной службы прошла в Сумгаите. Этот город напомнил мне мой родной Волжский, спутник Волгограда. Они строились почти одновременно в начале 50-х. Почти такие же 2-х этажные домики, квартальная система. Тот же перечень заводов: трубный, гигантский хим.коплекс. Первые строители - зеки и освобождённые, а так же молодежь со всех концов СССР. Госпиталь стоял на рабочей окраине, а квартиру мы получили в новом микрорайоне через год. На транспорте добираться через весь город, а пешком, сокращая путь, короче, но минут 40-45. С населением сложились хорошие отношения. Нам разрешалось лечить и местных. Но с 1987 г., на фоне развивающихся вокруг Нагорного Карабаха событий, наступило похолодание. Я, будучи начальником инфекционного отделения, знал, что Афганистана мне не миновать, т.к. все инфекционисты и большинство хирургов проходили это горнило. Морально я к этому готовился: перечитал много литературы по Афганистану, интересовался вопросами ислама, купил Коран. И вот в январе 1988 г. меня посылают на курсы А-100. Так назывался 2-х месячный цикл усовершенствования врачей при Военно-Медицинской Академии в Ленинграде применительно к Афганистану. Всего 3 года назад я был там же на 5-и месячных курсах усовершенствования. Знания ещё были свежи. Да, давали и новый материал, на базе опыта работы в Афгане. Я его, конечно, усердно конспектировал. На душе было неспокойно. Обстановка в Закавказье накалялась. Я был очень обеспокоен этим, а экзамен должен был быть где-то около 8 марта. Тогда я попросил сдать экзамен досрочно, фактически на месяц. Конечно, все новые материалы по объекту А-100 я законспектировал. Экзамен успешно сдал и в середине февраля уже был дома. Воздух, казалось, был накалён. В Армении и Степанакерте шли митинги за отделение НКАО от Азербайджана. В феврале появились беженцы из Армении. В Сумгаите они строили самодельные домики, т.н. Нахалстрой.

В субботу вечером 27 февраля я был на центральном почтамте, где у меня должен был состояться междугородний телефонный разговор. Когда я вышел наружу, то мне показалось, что недалеко идёт футбольный матч, слышался гул стадиона. Но, стоп! Стадион далековато и футбола, вроде бы, никакого не должно было быть. А гул постепенно нарастал. Я подошёл к краю тротуара улицы перед почтамтом и увидел, как слева, со стороны площади перед зданием горкома партии, надвигалась масса людей, беспрерывно что-то скандируя. Как-то стало не по себе. И вот эта толпа уже шествует мимо меня. Я спросил у пожилого азербайджанца: что это значит? Тот как-то недовольно махнул рукой и сказал что-то типа "горлопаны с митинга идут, призывают армян гнать за Карабах". Толпа, в которой было очень много молодёжи, свернула на центральную улицу и двинулась к автовокзалу. Какая-то неосознанная тревога висела в воздухе, но предположить, во что это выльется, я не мог. Не помню как, но домой мы добрались нормально на маршрутке. В воскресенье, часов в 9 утра, я зачем-то пошёл в центр города. Удивительно, улицы были пустынны. Пройдя метров 500, я увидел прямо на тротуаре части разорванной одежды. Ещё дальше осколки разбитых оконных стёкол. В районе автовокзала опять шумела толпа. Валил чёрный дым. Горела пожарная машина рядом с памятником дружбе народов. До меня дошло, что происходит что-то страшное, и я вернулся домой. Часа через 1,5 - 2 зашёл водитель нашего санитарного уазика, сказал, что начальник собирает всех вместе с семьями в госпитале, чтобы мы взяли с собой только документы и самое необходимое. По пути мы забрали ещё к несколько "наших". В госпитале довели обстановку: толпа людей после вчерашнего митинга разбилась на "банды" по 10-20 и более человек, которые ведут в разных частях города погромы армян, а местная власть бездействует, укрывшись в здание горисполкома. Прибывшие подразделения МВД и др. оцепили горисполком, театр и площадь между ними: сначала выстроили по периметру технику, а перед ней солдат со щитами и дубинками. Это был на то время островок советской власти во всём Сумгаите. Командир приказал провести разъяснительную работу с персоналом и больными своих отделений, вооружить их, чем-нибудь, выставить посты наблюдения. Прошла информация, что сюда может направиться одна из "банд".

Госпиталь мог стать лёгкой добычей, т.к. никакой охраны выделено не было, большинство коллектива - женщины; офицеров и солдат около 20. Здесь можно было поживиться медицинскими наркотиками. Сюда же некоторые наши медсёстры армянки привели свои семьи.

Всех армян из сотрудников и их семьи мы укрыли в здании поликлиники. Построив своих больных (не более 15) я объяснил, что если сюда ворвутся "банды", то щадить никого не будут (о творимых зверствах на улицах и в квартирах мы уже были осведомлены). В подсобке у меня был кое-какой строительный инвентарь, лопаты. "Вооружив" своё подразделение, я выставил двух наблюдателей следить за забором. Мой одноэтажный инфекционный модуль примыкал к стене в углу периметра. На стене была колючая проволока. Уже днём нам стали привозить раненых бойцов. Большинство было из того оцепления, что охраняло "остров" советской власти. По городу шныряли "банды" творящие уголовный беспредел, а там стенке защитников противостояла стенка "идейных". Они вымещали своё зло на наших солдатиках, бросая в них камни, бутылки с зажигательной смесью, метая, как дротики, остро заточенные арматуры. На патрули, ходившие по городу позже, когда ввели комендантский час, бросали с крыш и балконов цветочные горшки и прочие тяжёлые предметы. Поэтому основными повреждениями были черепно-мозговые травмы, проникающие ранения внутренних органов от "дротиков", множественные ушибы и ожоги. Три хирурга работали в напряг. Ушибленными и обожжёнными занимались терапевты. Остальные врачи были на сортировке. Ночью никто не спал. В понедельник 29 февраля наших армян военные вывезли на тот "остров", где в здании театра собирали всех армян с города. Я попрощался со своими двумя медсестрами, зная, что сюда они уже больше не вернуться.

К вечеру у нас наконец-то появилась охрана: какой-то командир, узнав, что никакой охраны и оружия у нас нет, оставил нам одного солдатика. Это был весёлый маленький паренёк, армянин. Его посадили на КПП. Он шутил: " Я вас буду защищать". Мы же смеялись: "Да, сила великая: автомат, два рожка и солдат в два вершка!"

Лишь 2 марта, когда город зачистили части МВД, моряки и десантники, мы развезли семьи по домам. Соседи-азербайджанцы в эти три дня группами дежурили у подъездов, чтобы не допустить погромщиков. Со своего окна на 9-м этаже я ещё недели две наблюдал, как в школе через дорогу, где расположилась часть МВД, солдатики тренировались: одни строили "черепаху", другие на них нападали, дубинки грохотали по пластиковым щитам. Но этот грохот не раздражал. Он приносил успокоение. Потом приехавший представитель МВД наградил начальника госпиталя и начальника хирургического отделения какими-то почётными министерскими знаками.

Напряжение несколько спало, но возврата к прежнему уже не могло быть. С тяжёлым сердцем я убывал в сентябре в Тбилиси. Меня ждал Афганистан. Но это уже другая история.