# Десантник 1941-го Петр Тышкевич

Александр Арнольдович Магерамов

14-я вдбр 7-го ВДК при обороне Москвы

Изложенное ниже полностью соответствует рассказу ветерана Великой Отечественной войны


В Омске живет замечательный человек, фронтовик и десантник, моряк и художник. Зовут его Петр Алексанрович Тышкевич. Автор встретился с ним впервые на выставке картин, организованной в 2006 году в омском Либеров - Центре на открытии Дней польской культуры. Дело в том, что отец Петра Александровича по национальности был поляком, хотя сам фронтовик считает себя, прежде всего Россиянином и гордится этим! Его фронтовая судьба настолько интересна для истории нашей страны, что я счел своим долгом рассказать на страницах журнала о боевом пути этого человека в 1941-1942 годах, ведь таких фронтовиков, как он, в нашей стране остались единицы. Весь нижеизложенный материал максимально передает язык и орфографию Петра Александровича. Что же рассказал он про десантников 1941 года и их участие в обороне Москвы? Итак:

"Воевать я начал в составе 14-й воздушно-десантной бригады 7-го воздушно-десантного корпуса. 7-й ВДК был сформирован в июле-августе 1941 года в Приволжском военном округе под Саратовом в составе 14-й, 15-й и 16-й воздушно-десантных бригад. Наша бригада была полностью укомплектована там личным составом в количестве около 3000 человек. Я попал служить в отдельный пулеметный взвод, который состоял из 4 отделений, в каждом отделении по 8 человек, при каждом пулемете ДП по три номера расчета - 1й, 2й и 3й. Всего во взводе было 33 человека. Организационно наш взвод входил в разведывательную роту, а та, в свою очередь - в парашютно-десантный батальон и всего в бригаде было три таких батальона. Из командного состава я знал только командира своего взвода лейтенанта Марфутова и командира отделения сержанта Кузнецова.


Вышестоящих командиров мы тогда не знали, их приказы нам не зачитывали ни разу, так как была очень большая секретность, ведь враг подошел к самым окраинам Москвы. Наша бригада с Волги была переброшена под Мытищи, и там мы довооружались - получали гранаты, патроны, пулеметы, винтовки, а затем нас привезли в Москву. А 3 сентября, по прибытию в Химки мы начали борьбу с десантами противника. В районе порта Химки одиннадцать немецких автоматчиков перешли реку, и мы их там всех и взяли. Бомбежки столицы были каждый день, а 3 сентября была крупная паника в самой Москве, люди были в отчаянии, бежали из города, было разграблено много магазинов, поэтому нам была поставлена задача: помочь войскам НКВД-МГБ наводить порядок. В прямом смысле слова мы наводили порядок огнем и мечом! Только этим тогда панику и остановили. Примерно 3 сентября 1941 года в окрестностях Москвы немцы высадили десант - говорили, что чуть ли не 3000 парашютистов. Это были подготовленные десантники, которые впоследствии просочились в наши воздушно-десантные бригады и всячески нам вредили. Думаю, что из-за их действий впоследствии было много отказов парашютов при десантировании, в том числе и у меня в последнем моем прыжке с парашютом в начале 1942 года. Прыгали мы в бригаде на перкалевых парашютах ПД-41, кроме того, в бригаде еще были на вооружении ПД-6, располагавшиеся на парашютисте сзади, спереди крепился запасной парашют, а пулемет крепился сбоку. Парашютную подготовку мы проходили уже в Москве, под бомбежками, сначала мы учились прыгать в парке имени Горького с парашютных вышек. Потом мы совершали учебные прыжки с аэростатов, позже начали прыгать с самолетов У-2 и ТБ-3, а в боевых условиях - с "Дугласов". После 3 сентября немцы уже обстреливали Москву из орудий, стрельбу было слышно круглосуточно, а ночью ими проводились авиационные налеты. Днем наши истребители защищали небо, а ночью, вернее вечером войска ПВО поднимали аэростаты на высоту от 150 метров до 3 км. Аэростатов было столько, сколько буквально звезд на небе, на тот момент ПВО Москвы была самой совершенной в мире! Тем не менее, бомбежки Москвы в 1941-1942 годах были каждый день!

Организационно, как мне помнится, 7й ВДК не входил в состав наших фронтов, оборонявших Москву, во всяком случае до начала 1942 года, мы всегда действовали самостоятельно, по принципу - куда пошлют. Действовали в основном, в направлениях - Ленинградское шоссе, Волоколамское шоссе, города Истра, Волоколамск как в 1941, так и в 1942 году. Выброска осуществлялась с самолетов "Дуглас", рассчитанных каждый на 60 парашютистов, 30 с одной стороны, 30 - с другой, а самая первая выброска была под Истрой (Тут ветеран, вероятно, ошибся, так как полная вместимость самолета Ли-2 была 25-27 парашютистов, американского С-47 'Скайтрэйн' вмещала 28 десантников - МАА). В это время наши войска отбили немцев, и перешли в наступление - это случилось в ноябре, во всяком случае, было уже очень холодно. Задача нам ставилась так: из точки "М" в точку "И" вылетаем в 6 утра, а что это за точки - нам не доводили. Самолеты выбрасывали десант в указанный район, мы приземлялись и на подступах к Москве занимали оборону. Стояли мы буквально насмерть против регулярных немецких войск, которые очень сильно напирали на столицу, часто проводя и контратаки. В одной из таких атак минометная мина попала в большое дерево, а я находился неподалеку от места разрыва, передвигаясь по полю боя. Волной меня сшибло с ног, я несколько раз перевернулся, и у меня треснула кость ноги. Но я буквально несколько дней пробыл в полевом госпитале, а потом ушел в свою часть, где воевал до 1942 года. В месте нашей первой выброски, под Истрой тогда шли очень ожесточенные бои, ведь наши войска часто переходили в наступление, а там же леса везде, и нас бросали, видимо, чтобы создать у немцев впечатление их окружения с обеих сторон - тогда они отступали все дальше и дальше. Истру мы видели всю в развалинах, а ведь там, говорят, до войны было много церквей. Теперь они уже все стояли разрушенные. Об этих жестоких и кровавых боях я впоследствии написал стихи:


На озере Чудском прошлых веков

Русь победила незваных врагов


Не каждый герой сражался под Москвой

Но в боях под Москвой, был каждый - герой.


Голыми руками, калеными штыками,

Мешали врагу взять Москву.


Заслугой боевой, морозною зимой,

Столица - Москва отбросила врага.


Отваги бесстрашной, в атаках рукопашных,

Победе под Москвой - салют фронтовой.


Головы склоняем, честью обещаем

Погибшим своим: врага - истребим!


На поле боевом воронки кругом,

Разбитые танки, ДЗОТы, землянки.


Упавшие самолеты, развороченные ДОТы,

Снега красные, трупы - ужасные.


Родина с болью, жертвами, кровью,

Одолела врага, победа - дорога!


Кто с мечом на Русь пришел,

Тот могилу от меча нашел.


Великая битва войн началась под столицей - Москвой,

Враг наседает лавинами, снарядами, бомбами, минами.

Немецкие танки-махины колонной пахали равнины,

Шли на восток вперед, давя в деревнях народ.


Серые надев шинели, метать гранаты умели,

Кадровые войска, комсомольцы, дрались сибиряки-добровольцы.

Живые окопы редели, защищая поля и идеи,

Красноармейцы Отчизну свою, в жестоком кровавом бою.


Залетела связка гранат, под танк их бросил комбат,

Стальная махина вдруг дрогнула, бряцая круг.


Я описал в стихах все бои, в которых нам пришлось участвовать, конечно, уже в тылу, в спокойной обстановке. Начинал писать в Москве, а заканчивал уже в Омске. Ведь такие страшные и кровавые были бои! Очень тяжело было драться против немецких танков, ведь у нас, десантников, было мало вооружения для борьбы с ними, недаром наш комбат бросился под танк - в подразделении никого уже в живых не оставалось. Танков у врага было очень много и только немецкого производства. Захваченных в приграничных сражениях советских танков у противника мы не видели ни разу, на Москву они пустили только свою, "совершенную", как они считали, технику. Они были очень уверены, что вот-вот возьмут нашу столицу, эти сведения нам сообщали наши командиры после допросов немецких пленных. Пленные также сообщили, что для Вермахта были изготовлены особые часы для вручения их всем участникам захвата Москвы. Нам подобные сведения тоже частенько доводили. "Солдатами" нас тогда еще никто не называл, только "красноармейцами", обращение "солдат" появилось только в 1943 году.

Обмундирование воздушно - десантных войск включало в себя тогда: простое и теплое белье белого цвета, гимнастерку, брюки - галифе, ватные брюки, телогрейку, шинель. И сверх всего этого надевался белый маскхалат. Петлицы на гимнастерках были голубого цвета, без канта, на них располагались эмблемы - пропеллер и крылышки, то есть эмблема ВВС. Десантных эмблем в то время не существовало, также не было ни шевронов, ни других знаков, характерных впоследствии для ВДВ. Фотографий того времени у меня не сохранилось, так как фотографироваться нам запрещали, как-то мы хотели сделать фото при посадке в "Дугласы", но нам это запретили под угрозой расстрела. И потом, как штришок, дополняющий поистине драконовские меры по сохранению военной тайны - немцы то место, где мы стояли, сейчас это район Москвы, как только мы ушли, разбомбили. Причем, вражеские пособники сигналы немецким самолетам подавали карманными фонариками через печные трубы, и их, немецких пособников, как говорили, было очень много.

Среди нас же не было ни единого случая перехода на сторону врага! Я был комсомолец, доброволец, ведь мой, 1924 год рождения, в 1941 году не призывался. Поэтому, чтобы попасть на фронт, я написал письмо в Омский военкомат и так и попал вначале под Саратов, а потом уже под Москву. К нам уже в ходе боевых действий приходило пополнение - украинцы, белорусы, литовцы, мы их спрашивали: "Как вы воевали, вы тоже отступали?". Они отвечали: "Нет, мы не отступали, мы - драпали до самой Москвы", так и говорили! Кроме населения Белоруссии, никто сопротивления врагу практически не оказал.

Я знал одного сержанта, тоже из Омска, он защищал Ржев в 1941 году. Он сообщил мне, что до начала обороны их соединение было численностью около 20 000 человек. А осталось от него в живых четыре человека. Так же было и у нас! Наш ВДК не входил в состав фронтов, он был отдельным и численность его, по слухам была очень значительная, говорили, что чуть ли 50 000 человек. И все наши три бригады полегли под Москвой! За 65 лет я не встретил ни одного человека из нашего соединения. Потери были просто огромные! Думаю, что произошло это из-за того, что наши войска в то время были слабее немецких войск, так как большое число техники и вооружения, а также вся кадровая армия полегла в приграничных сражениях. А под Москвой мы уже, практически, только "кровью, трупами, жертвами глупыми", как я впоследствии написал, защитили нашу столицу и страну. Я считаю, что столицу мы отстояли только потому, что подошли сибирские войска и соединения с Дальнего Востока, которые были кадровыми. Плюс добровольцы. Но сражались мы, десантники, очень стойко, никогда не отступали, поэтому все и погибли!

В 1942 году, в феврале, при десантировании у меня не раскрылся основной парашют, при приземлении на запасном я сломал поврежденную в ноябре ногу и несколько часов в одиночку отстреливался от наседающих немцев из пулемета ДП. Тогда было выброшено 3000 десантников нашей бригады. Погибли все! А я каким-то чудом остался в живых, как, не знаю до сих пор! Ведь мороз тогда был около минус сорока градусов, и кто меня обнаружил, раненого, с открытым переломом, потерявшего сознание и эвакуировал в тыл, мне не известно. После излечения я стал инвалидом 2 группы и на фронт больше не попал. Хотя всю оставшуюся жизнь служил в Речном флоте, стал капитаном корабля. С этой должности и ушел на пенсию".


Учетная карточка политрука отдельной зенитно-пулеметной роты Кустова Ивана Александровича, пропавшего без вести в октябре 1941


Извещение о гибели от 24.02.1942 Шулина Павла Филипповича, подписанное подполковником Мамчур (Никифор Иванович с 15.12.1941 - командир 15-й вдбр) и ст. бат. комиссаром Евдан (Андрей Алексеевич)