# Боец

Александр Арнольдович Магерамов

В конце января 2008 года пришло извещение о предстоящей моей поездке в санаторий. Вскоре я уже сидел в автобусе, везшим меня в это лечебное заведение, расположенное в 50 километрах от города. Я не собирался никуда оттуда в ближайший месяц куда-то сбегать, а поэтому все машины оставил в городе. В храме здоровья нас поселили в одном номере с бывшим деревенским кузнецом из Нововаршавского района Виктором Леовичем Штибом. Наш номер представлял собою на входе небольшую прихожую - примерно метр на четыре, влево и вправо от него за дверями были расположены туалетная и душевая комнаты, а прямо - напротив входной двери, были две жилые комнаты, так же, как и входная дверь закрывающиеся на ключ. Почему я так подробно описываю обстановку? Именно в этом коридоре вскоре произошли довольно интересные и познавательные для каждого человека события. Отдых первоначально проходил, как и планировалось нашим лечащим врачом - как говорится "в спокойной и непринужденной обстановке", без каких-либо потрясений и происшествий. Единственное "беспокойство" появилось в самом неожиданном месте - в нашем номере, и уже на второй или третий день лечения.

"Оно" сидело на двери, прямо в нашей комнате, было весьма небольшого размера, имело желтый цвет, цепкие когти, короткий клюв и довольно нахальный взгляд. Существо запорхнуло к нам в номер всего в единственном экземпляре, а на поверку представляло собою местную, и довольно "борзую" деревенскую синицу. Более наглого создания, совершенно не боящегося людей ни мне, ни моему новому другу раньше не приходилось видеть никогда! Дело в том, что множество подобных существ облюбовало внутреннюю часть корпусов санатория для кормежки, в отличие от своих более пугливых сородичей, подлетавших к человеческому жилью лишь в самых крайних случаях - и то лишь к находящимся на улице местам искусственного кормления. Какими путями птицы оказывались внутри корпусов санатория - осталось для нас неизвестным, но по номерам и коридорам постоянно "шарилось" от пяти до десяти этих шустрых созданий.

Действовали они в лучших традициях наших российских военнослужащих, живя по принципу: "Там, где стоит мой сапог, находится мой дом!" Правда, функцию сапога у нее выполняли две когтистые четырехпалые лапы - но какое это имело значение? Наиболее вероятно, что у синиц существовала четко поделенная территория, так как в наш номер постоянно прилетала только одна и та же птица, которая, сев на какой-либо предмет, первоначально нахальным взглядом осматривала окрестности и, видя, что постояльцы заняты чтением или просмотром телевизора, спокойно приступала к очередной трапезе. В комнату она всегда влетала через входную дверь и, с ходу какнув на пол или журнальный столик, начинала собирать крошки вдоль стен и со стола. Первоначально мы не обращали на пернатое создание никакого внимания, но постепенно нас начало раздражать, что у нас под кроватями постоянно что-то шуршит и движется а, увидев беспардонное отправление естественных потребностей прямо на лету, мы стали уже с опаской оглядываться по сторонам, когда синица совершала над нашими головами свои головокружительные пируэты. Само собой разумеется, что мы совершенно не испытывали энтузиазма от перспективы попасть под бомбо - штурмовой удар продуктов ее жизнедеятельности!

Наконец, это наглое создание нас окончательно "достало" и мы несколько раз шумнули, чтобы синица избавила нас от счастья ее лицезреть, и покинула вероломно попираемую территорию. Но не тут то было! Иронично посмотрев на нас взглядом матерого армейского старшины, прикидывающего, как бы "застроить" своих подчиненных, птица спокойно спланировала под кресло, и никакие крики, метания в ее направлении подручных предметов типа салфеток и полотенец не смогли выгнать эту божью тварь из оккупированного убежища. Но тут нас отвлек "напоминающий" сигнал телефона - пора было совершить очередной поход на процедуры. Мы ушли, оставив дверь открытой, а по возвращению не обнаружили в номере нашего пернатого "грызуна" - потрапезничав, птица отправилась восвояси. Но уже через некоторое время синица появилась снова. Она долго нас "доставала", создавая в номере подобие активного ведения боевых "действий" группой крыс среднего размера и, наконец-то, устав оглядываться по сторонам мы решили не ограничиваться воплями типа: "Вали отсюда, скотина!" и "Пошел вон, тварь!" - ведь синица, несомненно, была мужского пола, а решили целенаправленно заняться ее изгнанием с нашей законно занимаемой и суверенной территории.

Как вы думаете, нам это удалось? Хе-хе! Синица с невероятным упорством скакала из-под кресла под кровать, затем из-под кровати под шкаф и снова под кресло, время от времени она зависала на гардинах, и уже минут через пять мы, высунув языки, оставили синицу мужского пола в покое. За это время мы с Виктором уже по нескольку раз успели перевернуть всю мебель в поисках нашего ненавистного мучителя. Конечно, превращать его в калеку или подвергать смертоубийству мы вовсе не собирались, но весьма и весьма жаждали преподать ему хороший урок. Но не тут то было - нас вновь позвали на какие-то очередные мероприятия, и мы были вынуждены, уходя, скрипеть зубами под аккомпанемент его победных воплей. Он, видимо уже не в первый раз улавливал сладкие флюиды победы, а потому немедленно вернулся к своему любимому занятию - пешему рейдированию по номеру и полетам на стол за остатками пищи. Впрочем, как и он, мы сдаваться вовсе не собирались, хотя мысленно даже с некоторым восхищением подумали каждый про себя - "Хитер, боец! А ведь один-ноль в его пользу!"

План спланированных нами на завтра боевых действий был такой: как только он заберется в комнату, мы решили закрыть входную дверь, а затем, перевернув все кресла и кровати, собирались выгнать его в коридор, являющийся одновременно прихожей. После этого решили закрыть дверь в комнату. В коридоре располагался только один шкаф с антресолью, где он мог спрятаться - либо сверху, либо снизу. Так как прихожая была небольшого размера, а мы планировали иметь в руках банные полотенца, то поимка нахала не была для нас чем-то недостижимым. После захвата его в плен мы планировали выпустить бойца на улицу - через форточку в комнате.

Вскоре наш "боец" появился, с ходу и даже не притормаживая, влетев в комнату. На бреющем пройдя над нами, он мастерски спланировал на стол. Посмотрев на нас взглядом бывалого аса, пренебрежительно оглядывающего желторотых юнцов, он вальяжно расположился на полированной поверхности. Мы уже с трудом сдерживали ликующие вопли, и потихоньку закрыли входную дверь в номер, правда, забыв закрыть вторую комнату. Птичка попалась! Мы начали ее выгонять в коридор, но не тут-то было! Боец вовсе не планировал без боя оставлять место своей с боями завоеванной кормежки. Он "тарился" практически под всеми предметами, причем по нескольку раз, и лишь загнанный в угол вылетел в коридор. Но с ходу отправился во вторую комнату, где проделал все те же замысловатые финты под всеми креслами, кроватями и тумбами. Дверь в первую комнату мы на этот раз закрыли и, выгнав его в коридор, замкнули за ним кольцо окружения полностью. Его укрытием мог стать только шкаф, и он конечно, тут же забрался на антресоль. Но полотенце, закинутое одним концом наверх, моментально согнало его ниц. Видя, что путь спасения остался один, он тут же бодро юркнул под шкаф. Впрочем, мах полотенцем под шкафом тут же заставил его покинуть убежище и вновь взгромоздиться наверху. Все это продолжалось несколько раз, причем одновременно мы пытались сбить его на лету, махая полотенцами, но потихоньку, чтобы не покалечить. Видя, что спасения от шкафа нет никакого, он сел под потолком на какой-то провод. Я уже хотел вновь махнуть полотенцем и тут, взглянув на птицу, чуть не упал со смеху. Боец сидел под потолком, его грудь высоко вздымалась, и он жадно ловил клювом воздух! Как самый настоящий запыхавшийся человек! Я крикнул Виктору: "Смотри на него!", и тот, взглянув вверх, тут же закатился хохотом, но боец еще пару раз прыгнул вверх и вниз, при этом его дыхание стало еще более заметным, а взгляд из обычного нагловатого стал взглядом затравленного зверька. Впрочем, он продолжал энергично сражаться за свою жизнь, ведь он не знал, что убивать его никто не собирается.

Вскоре, мой взгляд зафиксировал следующую картину - сбитый на лету, боец падал на пол, а мой сосед, оступившись, опускался прямо на него сверху спиной вниз. Я крикнул ему: "Задавишь!" и Виктор подставил сразу обе руки, и я из-под него наконец-то выхватил лежащее кверху лапами маленькое тельце. Боец лежал у меня на ладони и пытался отдышаться - сил у бедолаги не было даже чтобы трепыхаться. Я нес его к окну, впрочем, чтобы выпустить его на улицу, надо было влезть на подоконник, открыть фрамугу и, вытянув руку, отдать его свежему ветру.

Полежав некоторое время у меня на руке, он сломя голову бросился в решительное отступление - навстречу елкам и одуряющему свежему воздуху. Но за мгновение до отрыва его лап от моей руки я почувствовал на пальце увесистый щипок клювом - боец, как всегда, и на этот раз оставил поле боя за собой. "Два-ноль! - подумал я. Боец опять победил - веское последнее слово осталось за ним!


Еще один "Боец"