# Канат

Александр Арнольдович Магерамов

Невыдуманная история невыдуманного человека. Повествование ведется от первого лица, т.е. фактически это рассказ Каната об одном эпизоде той войны

Канат


Несколько лет назад я совершил паломничество из родного Казахстана в святой для каждого мусульманина город - Мекку, который находится в Саудовской Аравии. Там я поклонился Черному камню Господа нашего, Милостивого, Милосердного - именно в тот знаменательный день ваш покорный слуга стал хаджи. Зачем все это рассказываю, и какое отношение имеет мое повествование о Мекке к афганской войне? Надеюсь, скоро вы это поймете... Дело в том, что люблю Аллаха так, что готов жизнь за него отдать, причем немедленно, не сходя вот с этого места - я сейчас готов заплакать, рассказывая о своей любви к нему! А там, в Саудовской Аравии, находясь недалеко от Каабы, я увидел несколько человек, экипированных в 'до боли' знакомую одежду. На каждом из них было надето все, как и за два десятка лет до того: чалма, светлая длинная широкая рубаха - балахон с такого же цвета безразмерными брюками и, наконец - темный жилет. Думаю, что афганских таджиков, впрочем, также как и пуштунов отличит любой побывавший в Афганистане человек, а не только бывший боец разведывательной роты 371-го полка.

Зачем я подошел к ним? Аллах направляет людей, и ничего не делается без его Воли - человек просто должен идти по предначертанному пути и выполнять предписания нашего Милосердного Творца - Прощающего, Мудрого. И если он сказал тогда мне: 'Подойди, и поздоровайся с этими людьми, ведь они такие же Воины, как и ты!', то я, конечно, немедленно отправился по пути, предначертанному мне Господом, и спросил их: 'АфганИ'? Получив немногословный, но утвердительный ответ, я начал задавать обычные для афганцев вопросы: 'Тиёрости, джиньджёрости, хариатости, хубести', добавив при этом про себя обычную для 'советских' фразу - рифму: 'В Афган попал по дурости'. Впрочем, даже не услышав этого окончания на русском языке, они немедленно идентифицировали вопрошающего, также вежливо спросив: 'ШуравИ'? На что, конечно, получили утвердительный ответ.

Мы разговаривали с ними на странной смеси языков: дари, тюркский и русский причудливо переплетались в диалоге но, тем не менее, прекрасно понимали друг друга. Поистине, Господь наш - Велик, Мудр. Услышав через много-много лет их гортанный язык, я вспомнил тот тяжелый бой, в котором наша рота участвовала в один из весенних дней 1986 года. Еще под командованием погибшего через месяц капитана Кубанова...


...Наши подразделения в то раннее утро передвигались перебежками - в "Кобре" была реализация разведданных. Когда головное отделение стало цепью преодолевать небольшой хребет - я в тот момент на ходу ставил задачу своему напарнику, раздался характерный выстрел РПГ, а следом произошел разрыв. По продолжительности действа было понятно, что стреляли невдалеке. Мы с моим подчиненным - 'чижиком' первого года службы, немедленно бросились вперед. Светало. Наконец, среди первых лучей восходящего солнца мы увидели лежащее на земле, распростертое тело - на зеленом фоне 'горняшки' выделялось буро-черное - как на самой форме, так и веером вокруг него лежало множество красных, сизых и почти черных ошметков. Когда я перевернул подстреленного бойца - а это был Серега, я понял - ВСЕ! Хотя и говорили потом, что он наступил на мину, но я думаю, что это был именно выстрел РПГ, который, вероятно, попал ему в левую ногу, оторвав ее в районе колена. Срабатывание кумулятивного заряда, как видно, инициировало подрыв всех гранат, находившихся в серегином 'лифчике'... Взрывом последних ему оторвало левую руку - мы ее даже не нашли, а еще разворотило живот и вынесло, практически, все внутренности - наружу выступали лишь развороченные и обломанные ребра - грудная клетка и живот были абсолютно пусты. Челюсть тоже была почти оторвана.

Я немедленно попытался приподнять убитого. Мы с моим 'чижиком' были лишь вдвоем среди окрестных холмов и тускнеющих на фоне восходящего солнца звезд, но никто в этом мире не мог снять с нас ответственности за эвакуацию тела погибшего - ведь это один из главных принципов разведки. Оглядываясь по сторонам, я старался удобнее перехватить бездыханное тело. 'Великий Аллах, - подумалось мне еще тогда, - да как же мы его нести-то будем'? Убитый был как кисель - не за что даже было его держать, а кроме того, все находящееся перед нами месиво было в крови, мозговой жидкости, сукровице и слизи. Серегино тело все время пыталось вырваться из наших из рук. Может быть, для того, чтобы навсегда остаться на этой земле? Он словно не хотел покидать района своей гибели.

Наконец, был найден выход - я запустил кулак ему под ребра, под грудиной, и уперся во что-то в районе диафрагмы, приподняв тело вверх на согнутой в локте руке. Это было странное ощущение - Серега в моих руках постепенно холодел, его члены начали застывать прямо на ходу, при этом напарник мой поддерживал его за одну - единственную оставшуюся ногу. Так мы и пошли назад. Долго, очень долго, несколько лет потом я не мог кушать шашлык - меня все время не покидало ощущение, что у кусков мяса до того, как насадить их на шампур, был тот же самый запах, что шел от убитого Сергея. А потом, когда мы вынесли погибшего 'к броне', помню еще один эпизод - парень моего призыва (при этом Канат назвал конкретную фамилию бойца - МАА) сидел на БМП, держа в руках 'сорокопятку' убитого и плакал - она была сплошь иссечена осколками. Но его немедленно одернули - бой продолжался, и мы снова пошли вперед.

...Было со мной еще одно происшествие в конце той операции - раз уж мы здесь собрались, то я тоже хочу о нем рассказать! Ведь, как вы знаете, война - это не одни сплошные успехи, нет - это чередование побед и поражений, и не всегда в Афганистане поле боя оставалось за нами! Это был именно один из таких злосчастных дней! Так вот, ближе к вечеру меня 'взял в оборот' духовский автоматчик - я полз по арыку, и он не давал высунуть из канавы даже носа - немедленно начинал бить короткими очередями. Разрывные китайские пули щелкали над головой и за бруствером канавы, а я полз прямо по свежему человеческому дерьму - кто его оставил буквально накануне, не знаю! Когда мне удалось выбраться из зоны огня вражеского стрелка - а было это на самой окраине расположенного первоначально довольно далеко в стороне кишлака, то от меня разило так, что к горлу начала подкатывать тошнота. Поэтому, увидев торчащий из кяриза насос, я немедленно скинул с себя обмундирование, снаряжение, обувь и как был - голый, и с автоматом в руках стволом вниз полез под струю воды. Еще подумал - да хрен с ним, если вода попадет в автомат - АКС-74 весьма надежное оружие, и он не заклинит даже с наполненной водой ствольной коробкой, а если что - то с двумя связанными между собой 'сорокопятками' я отобьюсь от духов и в голом виде. Мылся довольно долго - обломанные Серегины ребра сильно поранили руку на внутренней поверхности правого локтя, и я долго смывал с обмундирования свою и чужую кровь. А самое главное, что при этом я отвлекся от наблюдения за окружающей местностью!..

...В общем, можете понять мое состояние, когда подняв глаза, я увидел 'духов' метрах в двадцати перед собой - они вышли на меня из - за ближайшего дувала. Увидев моющегося под струей воды голого 'шурави', они стали радостно показывать на меня пальцами и стрелять в воздух. Но, что удивительно, никто из них при этом не наводил на меня оружия! В общем, стоя прямо под каскадом воды, я напряженно смотрел на них, а они уже молча, глядя мне прямо в лицо, проследовали мимо, потом повернулись спиной и стали скрываться за строением, а один - в чалме и жилете под конец обернулся, посмотрел в глаза, улыбнулся и показал большой палец. Вскоре и он скрылся за поворотом. Почему они не стреляли? Думаю, потому, что тоже были Воинами, это был ИХ день - кратковременный миг успеха, когда удалось нанести врагу, то есть нам, довольно тяжелые потери, и поэтому 'духам' не хотелось убивать одного из противников при таких не вполне нормальных обстоятельствах....


...А тогда, в Мекке, поговорив со своими новыми знакомцами - как выяснилось, они были из Файзабада, я попрощался с ними и отправился в свой путь. Вслед прозвучал голос, как одиночный выстрел: 'Шурави'! Я обернулся на мгновение, прежде чем исчезнуть за углом. Афганец, как и тогда, два десятка лет тому назад показал мне большой палец и улыбнулся. Я понял, что он хотел сказать - Всевышний, как всегда, помог мне в этом! Воин говорил мне: 'Спасибо, шурави, иди и дальше по пути, предначертанному тебе Аллахом! Но знай - нам нравилось с Вами воевать, так как Вы тоже были Воинами!'


Канат, я и Олег