# Кадет русского корпуса в Сербии Николай Ионов

Александр Арнольдович Магерамов

Cудьба кадета XXVIII выпуска 1-го РВККК кадетского корпуса в Югославии Николая Александровича Ионова (1927-1994). Редактировал Гордей Денисенко;

Сколько я себя помню, у моего деда всегда был друг - Ионов Николай Александрович. Они дружили с ним очень давно, с 50-х годов XX века. Николай Александрович нянчился вначале с моей сестрой Натальей, потом со мною, он очень часто бывал в доме дедушки и бабушки на улице Бассейной, 15 в городе Калинине. По мере того, как я подрастал, мне становилось известно все больше подробностей из биографии дяди Коли, как мы его с сестрой называли. Постепенно я узнал, что Н.А. Ионов родился в Югославии, и до 1944 года учился в кадетском корпусе в г. Белая Церковь в Сербии. Чтобы подтвердить факт существования этого русского учебного заведения за пределами России он в 1983 году даже подарил мне только что вышедший роман "Белые тени" Ивана Дорбы, где упоминался данный факт (И. Дорба - псевдоним бывшего кадета 7-го Выпуска Крымского Кадетского Корпуса 1927 года Владимира Чеботаева - примечание автора)

Из рассказов Н.А. и собранной мною впоследствии информации Первый Русский Великого князя Константина Константиновича кадетский корпус был создан в Югославии - это государство до 1929 года называлось Королевством Сербов, Хорватов и Словенцев, сокращенно - КСХС. Основа данного военно-учебного заведения за границей была заложена еще в начале 20-х годов, после эвакуации с территории России многих кадетских корпусов Императорской России. Чтобы читатель понял хронологию воссоздания этих русских военных заведений на территории КСХС, вкратце изложу их историю.

Известно, что в 1917 - 1918 годах погибли все военные училища Российской империи и 23 из 31 существовавших кадетского корпусов. Лишь некоторые из них были частично эвакуированы. Так, например, Хабаровский кадетский через Владивосток и Китай прибыл 9-13-го декабря 1924 года в город Сплит, в Королевство Сербов, Хорватов и Словенцев. Вскоре он начал обучение вывезенных из России кадетов по программе Императорских кадетских корпусов. Лишь 1.02.1925 года он был расформирован и распределен по другим корпусам в КСХС. Еще раньше этих событий, 19.12.1919 года наступление красных на Новочеркасск заставило Донской корпус эвакуироваться в Египет, а затем в Югославию. К моменту эвакуации белых армий в 1920 году из Крыма там уже некоторое время существовал Крымский кадетский корпус, сведенный из остатков кадетских корпусов, эвакуированных до этого в Крым.

Таким образом, после ликвидации Белого движения в 1920 году, прибытия остатков белых армий на территорию Югославии из персонала и кадет восьми Императорских корпусов (Петровско-Полтавского; Владикавказского; Донского имени Императора Александра III; Одесского; Владимирско-Киевского; Полоцкого; Сибирского Императорского Александра I в г. Омске и Хабаровского), покинувших Россию после Гражданской войны, были сформированы три кадетских корпуса в Королевстве Сербов, Хорватов и Словенцев:

1) Крымский - составленный из кадет Петровско - Полтавского и Владикавказского кадетских, вначале он находился в Словении, в лагере Стрнище при Птуи, а с конца октября 1922 года - в городе Белая Церковь.

2) Донской - из кадет Новочеркасского, Первого Сибирского и Хабаровского корпусов в городе Гаражде.

3) Первый Русский - из остатков Киевского (имел 95 кадет и 18 чинов персонала, в городе Сисаке, под Загребом), 2-й роты Полоцкого и Одесского корпусов в Панчево на берегу Тамиша, вблизи Белграда (165 кадет и 21 чина персонала)

Самое долгое существование за пределами России было уготовано судьбой именно последнему корпусу, поэтому считаю необходимым остановиться на его истории подробнее.

Через Босфор и Салоники, спасшиеся морским путем Киевские, Одесские и Полоцкие кадеты, вместе с сопровождавшими их офицерами и преподавателями (с семьями), были приняты в Югославию. Вскоре туда же прибыли через Варну младшие классы Киевского кадетского корпуса. Уже 10 марта 1920, по приказу Российского Военного Агента, обе эти группы, Киевская и Одесская, были сведены в одну, сначала под названием Русского сводного кадетского корпуса, во главе которого был поставлен директором генерал-лейтенант Б.В. Адамович - бывший начальник Виленского военного училища. В середине июня того же года обе группы соединились в г. Сараево и образовали одно учебное заведение, которое 5 августа было наименовано Русским кадетским корпусом в Сербии, а 1-го октября - Русским кадетским корпусом в КСХС. Какое-то время он назывался Русским Киево-Одесским Кадетским Корпусом. Это учебное заведение пробыло в Сараево до 5 сентября 1929 года, когда оно был переведено в г. Белую Церковь, где соединилось с уже находившимся там Крымским КК, предназначенным к закрытию. В день корпусного праздника, 6.12.1929 года, Его Величество Король Югославии Александр I пожаловал назначением Великого Князя Константина Константиновича шефом корпуса, и последний с этого времени стал называться 1-й Русский Великого Князя Константина Константиновича кадетский корпус (РВККККК). Донской кадетский корпус был закрыт 1.08.1933 года, его воспитанники и персонал вошли в состав 1-й РВККККК, и это, последнее из оставшихся на территории Югославии русское военное учебное заведение сохранило свое название до последних дней своего существования.

Окончательно оно исчезло осенью 1944 года, приняв в свой состав в разное время 175 человек персонала других корпусов. С 10 сентября 1944 года почти весь его личный состав был эвакуирован из Югославии, и в корпусе больше никогда не предпринимались попытки к проведению учебных занятий. В апреле 1945 года его остатки были интернированы в Зальцбурге (Австрия). Корпус за 24 выпуска окончили 906 кадет, а в 1944/45 учебном год в нем оставалось более 190 воспитанников, и около 40 чинов персонала. В Югославии за это время умерло 50 кадет и 22 чина персонала. Из выпускников корпуса 43 поступили в Николаевское кавалерийское училище, также созданное в КСХС для подготовки командного состава Русской армии, которую белая эмиграция все же надеялась воссоздать, 113 окончили Югославскую военную академию и стали югославянскими офицерами, а более 200 окончили гражданские университеты. Его директорами были во время его существования генерал-лейтенант Б.В. Адамович и генерал-майор А.Г. Попов, инспектором классов - полковник В.А. Розанов. Такова была краткая история заведения, в котором учился кадет Коля Ионов.


Лишь после смерти Николая Александровича мне удалось серьезно заняться его биографией. Выяснилось, что Николай Александрович, вероятнее всего, происходил из кубанских казаков. Об его отце - Александре Николаевиче Ионове информация достаточно отрывочна, сохранилась лишь его фотография в возрасте 8-10 лет, на которой он запечатлен со своей старшей сестрой, умершей впоследствии во Франции, а также матерью и отцом, который был каким-то чиновником Российской империи, хотя и невысокого ранга.


Фото, на которой предположительно запечатлен Александр Ионов с родителями и сестрой. Фото около 1910 года


Про отца дяди Коли мне из письма Центрального архива ФСБ также стало известно следующее: "Ионов Александр Николаевич, родился в городе Екатеринодаре в 1900 году. Русский". Вывод о том, что он был казаком, я делаю по его месту рождения, а также прохождению им службы в составе Белой армии в основном в кубанских казачьих подразделениях, что не могло быть простой случайностью.

Так, по сведениям, любезно предоставленным историком Сергеем Владимировичем Волковым автору, Ионов-старший был Добровольцем-рядовым - в данном случае имеется в виду его участие в гражданской войне в составе Добровольческой армии генерала Корнилова. Участник 1-го Кубанского ("Ледяного") похода. В последующем он служил в Вооруженных силах Юга Росии и Русской Армии в бронепоездных частях вплоть до эвакуации Крыма. После эмиграции первое время находился в Галлиполи, в лагере русских войск. На 30 декабря 1920 года он состоял на службе во 2-й батарее 6-го артиллерийского дивизиона. Подпоручик. Осенью 1925 в составе того же дивизиона (в прикомандировании к Кубанскому офицерскому дивизиону) находился в Королевсктве Сербов, Хорватов, Словенцев.

Про его мать известно очень мало. Из "Выписки из книги свидетельств о рожденных" Николая Александровича, присланного мне из Сербии Верой Обрадович - казначеем белградского кадетского объединения следует, что он родился 10.06.1927 года в городе Лесковац. Его отцом в документе значится Александр Ионов, а матерью - Милица Ионова. Вот, практически и все сведения, которые удалось "выудить" из метрики. Из рассказов Н.А. про свою родительницу известно лишь то, что она была сербкой и бросила сына сразу после рождения. По данным ФСБ, в 1928 или 1929 году она умерла. Николай после этого воспитывался в детском доме, который, вероятно, находился в городе Земун, ведь именно в этом населенном пункте у него жили практически все его друзья и карточки лишь этого города, да еще Белграда, он у себя хранил. Во всяком случае, юность Николая, по его воспоминаниям, прошла именно в этом населенном пункте. Там же, вероятно, отец Николая снова женился, его второй супругой стала Магдалена Яковлевна, сербка (по другим данным - хорватка), 1914 года рождения, и у них в браке с отцом Николая появилось еще два сына, - Владимир, родившийся в 1937 году и Леонид, 1944 года рождения.

Мачеха к Николаю относилась очень хорошо, он всю жизнь называл ее "мамой" и поддерживал с ней самые теплые отношения. Вероятно, отец Николая упустил время подготовки сына к поступлению в кадетский корпус, прежде всего, по изучению русского языка, обязательного для учебы в Корпусе, да и вряд ли в сербском детдоме юноша мог получить хорошее образование. А после детдома он, вероятнее всего, учился в сербской гимназии. В связи с тем, что Н.А. выглядел младше своих лет, о чем свидетельствует его однокашник, предполагаю, что на момент поступления в корпус Николай значился рожденным в 1929 году, ведь именно этот год рождения был записан в метриках подавляющего числа поступивших в XXVIII выпуск кадетского корпуса. "Правила приема... в кадетские корпуса в королевстве СХС" от 8.05.1923 года говорят о том, что "...нормальный возраст принимаемых... в 1-й класс - на 11-м году..., а дети старше... [указанных возрастных] норм, переросшие на один год [могут быть принимаемы] - в первые четыре класса... и переросшие на два года - в четыре старших класса..." Поскольку Н.А. был принят в 1940 году в самый младший класс корпуса, думается, что он не мог считаться рожденным в 1927 году, потому что иначе его никогда не зачислили бы в XXVIII выпуск. Хотя учет русских эмигрантов в КСХС был очень четкий и лица, жившие там в эти годы, свидетельствуют, что "...с момента поступления в школу велся учет, документы пересылались официально из школы в школу, министерство образования вело всё очень аккуратно. К тому же, полиция следила за всеми иностранцами, а большинство русских считалось таковыми. Мало того, велся даже полицейский учет, где была записана каждая перемена квартиры и даже отъезд подростка в Русский кадетский корпус" - сообщает в своем письме Г. Денисенко. Поэтому причина зачисления Н.А. в XXVIII выпуск корпуса, а не в XXVI, ну, в крайнем случае, XXVII, остается не ясной до сих пор.


С началом 2-й Мировой войны отец Николая - Александр Николаевич Ионов поступил на службу во 2-й полк Русского корпуса в Сербии. Он пропал без вести 16 октября 1944 года в бою с советско-югославскими войсками под Чачаком. И, поскольку отца Николая после этого боя никто и никогда не видел ни живым, ни мертвым, можно констатировать, что среди безвестных рощ, оврагов и сопок, описанных в главе 9-й книги "Белогвардейцы", Александр Николаевич Ионов трагически закончил свой жизненный путь. Как это произошло в действительности - наверное, уже не узнает никто...

Мачехе Николая Александровича с малолетними детьми удалось покинуть Югославию, с октября 1944 года ставшей недоступной для тех из русских эмигрантов, кто хотел остаться в живых. Ведь многие русские, оставшиеся в Югославии, впоследствии подверглись репрессиям новой власти, но еще чаще просто уничтожались партизанами или преступными элементами, особенно усиленному истреблению подвергались чины Русского охранного корпуса и их жены. По всей вероятности, мать Николая покинула страну вместе с семьями Русского корпуса почти одновременно с эвакуируемым кадетским корпусом, а впоследствии она осела в столице Чили, где вышла замуж и пережила на несколько лет своего пасынка.

Николай, по справке ФСБ до кадетского корпуса два года проучился в русской гимназии. В "Седьмой Кадетской Памятке" 1997 года приведен "Список кадет XXVIII выпуска, поступивших в Корпус 10 сентября 1940 года и окончивших IV класс 19 июня 1944 года. Н.А. там значится под номером 11, и то же вспоминает его однокашник: " С Колей мы учились четыре года в корпусе, я не помню его кличку, но... Коля был в корпусе с 1940-41 учебного года"

В главе 8-й книги Ю. Мордвинкина приводится фотография 1-й роты XXVI выпуска 1944 года, сделанной, вероятно, весной того же года, накануне выпуска из корпуса. Офицеров и кадет, одетых в форму, очень похожую на униформу Русской Императорской армии и стальные шлемы, практически невозможно отличить от соответствующего подразделения Советской армии после введения в ней в 1943 году наплечных погон. Свидетель этого события сообщил (им являлся Михаил Александрович Лермонтов), что после 1943 в корпусе были "...югословенские каски чешского производства", а винтовки в руках кадет 1-го взвода 1-й роты "...были французские, времен первой мировой войны". Присяги кадеты в корпусе не давали, да и кому им было присягать?


1-я рота РВККККК Фото из книги "Белогвардейцы" Мордвинкина


В сентябре 1944 года была полная трагизма эвакуация кадетского корпуса в Германию. Маршрут движения лежал через Венгрию, Чехию, Австрию и он был впоследствии описан в дневнике Е. Лазарева: "Паровоз дает долгий свисток, три красных полувагона, обрамленных молчаливыми шеренгами кадет в летней форме... взлетели на верх горы и стали снижаться. В последний раз блеснули серебром близкие сердцу пруды. Там собирались кадетами букетики фиалок для своих симпатий, получая взамен классом собранные коробки с пончиками...Рота двинулась с песнями по улицам славянского города, к лагерю бывшего аэродрома, где уже давно не было единиц немецкого воздушного флота. Рота в черных шинелях и форменных... фуражках, с винтовками на плечо первого взвода, твердо отбивала ногу в такт барабана. Эти истые дети русского народа, потомки бессмертных славных отцов, которые путем моря крови и доблести, лояльности и чести, создали отечество величиною в одну шестую часть земли, эта рота была единственная в мире, - сегодня, сентября 17-го 1944 года в военной форме национальной России - единственная и последняя!..

Кадетская часть, малиновых цветов, с великокняжеским вензелем и короной на погонах в последний раз парадировала по клочку славянской земли в момент и в день, когда по свидетельству командующего немецким Западным фронтом Рундштедта, война фактически была закончена, и началась безнадежная и... ненужная агония".

Лазарева дополняет Гордей Алексеевич Денисенко: "10-го сентября 1944 года мы явились в Корпус, нам выдали нашу кадетскую форму и сообщили, что сегодня же все кадеты и некоторые воспитатели вместе с директором генералом A.Г. Поповым будут вывезены в Германию, где по утверждению немецкой комендатуры, будут продолжать учебные занятия. Для этого было приказано собрать книги для каждого класса и погрузить в товарные вагоны со своей штатской одеждой, что и было сделано. Несмотря на запреты воспитателей, наша кадетская сноровка умудрилась упаковать кое какие инструменты - фанфары, трубу горниста и т.д. Но сноровка не совсем удалась в корпусном музее, и только несколько знамен удалось "взять", ибо полковник Петр Владимирович Барышев, заведующий музеем, не позволил брать ничего, сказав: "Я остаюсь умирать среди святынь!" Он был одним из расстрелянных партизанами наших офицеров.

Времени было мало, поезд уходил в два часа пополудни. Все кадеты были погружены в открытые товарные вагоны. Наш батюшка, иеромонах Антоний, будущий архиепископ Женевский **, благословил нас и поезд отошел. Вскоре мы потеряли из виду наше корпусное здание, оставшихся воспитателей и преподавателей и вскоре и Белую Церковь. Фактически это был конец существования нашего Корпуса имени Великого Князя Константина Константиновича. Дорога длилась 11 - 12 дней. По дороге в Вене мы встретили другой эшелон беженцев из Белграда, где были и кадеты, не успевшие явиться в корпус. Они нас снабдили пищей, которой у нас было мало. Добрались мы до места назначения в Егер (Эгер) в Судетенланд 21 - 22 сентября. Нас там разгрузили и... команду принял немецкий офицер. Было приказано маршировать в помещение для дезинфекции нашей формы от вшей, также нас посыпали порошком. Форму вернули в скомканном виде. Но мы оделись и стройным маршем с Русским флагом и русскими песнями дошли до лагеря на военном аэродроме. Нас сразу послали в баню и мы, наконец-то, помылись, как надо. Нам дали полотенца, и мы вошли в раздевалку. И, о, ужас, нашу форму уносили солдаты, пояснив, что для вторичной дезинфекции, а на скамейках было разложено нижнее белье и немецкая форма синего цвета "Luftwaffe". На наши протесты нам сообщили, что это "временно", пока наша форма не пройдет через химчистку. Тут же отправили в каптенармус всех, кому нужно было переменить форму по размеру, особенно младшим. Как ясно из вышесказанного, немецкую форму "Luftwaffehelfer" (в литературе встречается название "помощники ПВО" - примечание автора) мы одели НЕ ДОБРОВОЛЬНО И С ОСНОВАТЕЛЬНЫМ ПРОТЕСТОМ. Поместили нас в барак ?33 и назначили унтера Фюриха начальником всех кадет и гимназистов, которые уже были в бараке... В Германии [мы] никому не присягали.

Несмотря на все усилия генерала А. Г. Попова, обещание о продолжении занятий не сбылось, и вместо занятий была муштровка, наряды на чистку картошки и кухни, копание окопов и упражнения по сигнализации. Пребывание в Егере было около 4-5 месяцев, после чего младших, 10-16- летних послали... на учебу в Гмюнден, каким-то образом они очутились в Вене и поняли, что им надо двигаться на запад, а заодно приобрести штатское. Многим это удалось благодаря помощи и советам немецкой (или австрийской) женщины, которая руководила беженцами. Группа младших разбрелась в поисках пищи и родных в лагерях беженцев, и двинулись скоро по дороге на запад. По рассказам младших кадет, там царил хаос... С глубоким почтением, искренне Ваш, Гордей А. Денисенко, XXVIII выпуск".

Старших кадет примерно в то же время отправили в РОА генерала Власова, как это происходило, а также участие бывших кадет в боях против советских войск на Зееловских высотах описывает в своей книге Ю. Б. Мордвинкин.

Вот что повествуется о приключениях группы младших воспитанников корпуса в дневнике Е. Лазарева. Последние описанные им перемещения кадет и Корпуса происходили в упомянутом выше Эгере (теперешний Хеб в Судетах, что в современной Чехии - примечание автора) и Мюнстере, в Австрии: "...конец корпусу пришел в Гмюнде...Родные же и те, которые 26-го сентября были названы "нашими" еще в декабре рванулись в Юго-Западную часть Австрии и Баварию. В середине февраля 1945 года кадеты прибыли в Гмюнд... Сделано все с немецкой точностью, точно так, как просили: Маленький городок с чешско-австрийским населением, находится в Северной части Австрии, при чем часть его, очевидно, расположена в Чехословакии. Вена находится в 75 милях от нового поселения кадет". Основная же часть бывших кадет - участников описанных перемещений считает, что с того момента, как воспитанники корпуса были переодеты в униформу немецких "люфтваффенхельферов", то есть в 20-х числах сентября 1944 года, на существовании 1-го РВККККК можно поставить точку.

После приближения советских войск к Вене, у представителей корпуса возник план спасения воспитанников: "...Вена пала 13-го апреля. Выработался план двигать кадет на Зальцбург, который определенно был объектом оккупации Американских войск. Последнее всеобщее наступление союзников, началось с последней неделей марта, в котором участвовали: Пятая американская с Первой Французской Армией, затем американские, Седьмая, Девятая, Третья и Первая, в энергичном содействии Англо-Канадских армий. 11-го апреля битва была закончена. 825.000 солдат потеряла Германия убитыми, ранеными и пленными. Американцы вечером 11-го апреля, в 60-ти милях от Берлина, Советские войска ураганным огнем и чудовищными потерями быстро приближаются к берлинским пригородам. Нюрнберг был взят американцами 16-го апреля... Младшие кадеты вспоминают про эти дни, что откуда-то появился капитан из РОА и, увидев группу юношей в немецкой форме, разобравшись, кто и что, взял команду подростков и с ними направился в направлении Зальцбурга. Также помогла упомянутая выше женщина, сделавшая им пропуск.

Г.А.Денисенко также сообщил следующее: "Коля мог сбавить свой возраст, когда попал в советскую зону, [возможно] около Вены, откуда остальным удалось перебежать в американскую зону... многие из нас, и я в том числе, были вместе с Колей, я - до декабря 1944, а другие - до марта - апреля 1945 года. Впрочем, в другом своем письме к автору от 6.03.2007 года он, вспомнив произошедшие в конце войны события, пишет: "Ваше упоминание об Италии заставило меня задуматься, ... потому что с февраля 1945 года я с отцом был в этой стране. B день приезда в Толмеццо я встретил своего друга... и одноклассника нашего выпуска Б. Г. Миллера, и еще одного, на выпуск старше. Когда мы встретились... то, конечно, было много вопросов типа: "...а ты откуда и куда"? Борис сказал, что они собирались поступать в казачье военное училище, но их не приняли, потому что им не было 18 лет, но они узнали, что несколько кадет, и между ними Ионов были приняты в училище. Я был удивлен, да и Борис тоже, что Колю приняли. Mы не знали [тогда], что Коля - 1927 года рождения. Я до сих пор не понимаю, где он "застрял", и попал в Корпус на два класса ниже. Училище и все казачьи войска, а также горские части под командой генералов Краснова, Науменко и Доманова решили покинуть Италию и передвинуться в Австрию. Мой отец предупредил генерала Доманова о Ялтинском договоре и советовал остаться в Италии. В конце концов, результат был бы тот же для большинства. Спаслись бы только все старые эмигранты, ну и Коля в том числе, a может и генерал Краснов... Также становиться более ясным, как Коля попал в плен - он был в немецкой форме училища и, наверное, со знаками [различия] - русским флажком и т.д. С училищем он перебрался в Австрию, где и был передан англичанами советским войскам, а остальные казачьи войска были переданы в Лиенце насильно. Но как Коля попал в детдом в 18 лет? Итак, до скорого. Искренне Ваш. Гордей".

Эта информация подтверждается книгой С.Дробязко и А.Каращука, где про воспитанников находящегося в Северной Италии 1-го Казачьего юнкерского военного училища сообщается: "Юнкера... носили стандартное германское обмундирование с нарукавными знаками по принадлежности к Донскому, Кубанскому и Терскому Войскам и красными погонами, обшитыми по краям белой тесьмой..."

В свете всего изложенного могу предположить, что Николай Александрович еще раньше, возможно, в конце 1944 или в начале 1945 года был направлен в Италию для поступления в юнкерское казачье училище, поэтому все передвижения кадетов по Австрии, Чехии и Германии происходили уже без него. Именно поэтому он и был пленен англичанами вместе с казачьим училищем, а впоследствии, вместе с бывшими гражданами СССР из состава Вермахта, казаками 15-го Казачьего кавалерийского корпуса СС (15 Waffen Kosak Kavallerie Korps der SS), а также "Кавказским соединением войск СС", попавшими к ним в плен, был выдан советской стороне. Ведь написано же в ответе ФСБ, что "...с осени 1944 по май 1945 Ионов Н.А. находился в Италии, Австрии и Германии, пленен английскими войсками...", что свидетельствует о том, что он был захвачен если не с оружием в руках, то, по крайней мере, в униформе военнослужащего вражеского государства. Было ли это униформой "люфтваффенхельферов" или стандартным немецким обмундированием казачьего юнкерского военного училища, неизвестно. Вероятно, все же первая, так как Коля, как мне кажется, впоследствии выдал себя за подростка 1929-1930 года рождения, тем более, что о том, что он старше этих лет, в эмиграции практически никто не знал, а метрику в таком случае можно было и уничтожить. Конечно, его выдача советской стороне, если она произошла в действительности, была незаконна, так как он никогда не был гражданином СССР. Вся его "вина" перед союзниками была лишь в том, что по отцу он был русским. Впрочем, по законам большинства европейских государств, гражданство сына определяется по его отцу. Но дело в том, что Ленин еще в 1922 году лишил всех эмигрантов российского подданства! Отделение Российского Красного Креста в своем письме к автору от 22.11.2006 года не подтверждает его выдачу СССР и сообщает, что "...не располагает сведениями на Ионова Николая Александровича".

Таким непонятным образом Николай был передан советским представителям, или, как сообщает архив ФСБ РФ: "...в конце 1945 года [он был] вывезен в СССР". Представителям Советского Союза Колей было, вероятно, сказано, что он 1929 года рождения, и по прибытию на территорию Отечества его, как несовершеннолетнего, поместили в детский дом. По словам Николая Александровича, после достижения призывного возраста и уже служа в рядах Советской армии, он был арестован. По документам, предоставленным МВД РФ, с 1946 года он находился "на спецпоселениях в Молотовской (Пермской) области". Ведь известно, что офицеров РОА советские войска расстреливали без суда, а всех остальных бывших граждан СССР в задраен?ных товарных вагонах направляли в лагеря. Те из них, кто не был приговорен к смертной казни за воинские преступления, по постановлению Госкомитета обороны от 18 августа 1945 г. получили внесудебным порядком по 6 лет спецпоселения.

И хотя Ионов не был советским гражданином, он тоже, вероятно, попал под это Постановление. Все это косвенно свидетельствует о том, что в армию он был призван в 1946 или 1947 году. Сам он рассказывал, что после ареста работал в шахте, а всего провел в заключение около десяти лет. На поселении в Пермской области он провел около трех лет, так как в извещении Кизеловского районного отдела МВД Молотовской (бывшей Пермской) области сообщается, что 20 мая 1949 года он бежал. В последующем, как я предполагаю, Николай Александрович скрывался под фамилией Коваленко Николая Павловича,1930 года рождения. Возможно, сокрытие настоящей фамилии и уменьшение своего реального возраста тогда спасло ему жизнь, так как в документах ФСБ упоминается, что ему "...окончательное наказание назначено на основании ст.58 п.6 ч.1 УК РСФСР в соответствии со ст.2 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26.05.1947 года "Об отмене смертной казни". Этот Указ устанавливал особый порядок, по которому Н.А. мог быть расстрелян по статье "Шпионаж", если бы был осужден до мая 1947 года. Хотя из имеющихся в делах Ионова документов следует, что до 1951 года он заключению не подвергался, а так же, как и бывшие "советские граждане, сотрудничавшие с врагом", то есть так называемые "власовцы", "бандеровцы", "полицаи", был отправлен на спецпоселение.

Тем не менее, уже через два года после побега, 4.07.1951 года он был арестован МГБ СССР и 3.11.1951 осужден на 25 лет "за шпионаж". 25.11.1952 он был еще раз осужден лагерным судом Воркуталага МВД (он же ИТЛ "Ж" Коми АССР) "за побег" на 10 лет. Позже он получил еще один срок "за контрреволюционный саботаж", а 21.12.1955 переведен в Дубравлаг Мордовской АССР. 24.03.1956 срок ему сократили до 20 лет, а освобожден он был 7.10.1956 по указу от 14.09.1956. В феврале 1959 года Николай Александрович восстановил родовую фамилию "Ионов", а 15.06.1959 года был окончательно реабилитирован.


Предполагаю, что примерно к этому периоду - выходу из заключения и относится данное фото Николая Александровича Ионова


Среди своих бывших солагерников Николай был самым молодым, остальные были уже зрелыми людьми, бывшими офицерами Русской Императорской армии. После своего освобождения в конце 50-х годов, Н.А. приехал в Калинин, и начал готовиться к поступлению в местный медицинский институт. Ему ведь надо было еще сдать экзамены для получения советского аттестата о среднем образовании. Жил он в это время в общественной бане в кладовке, где по ночам подрабатывал сторожем. Каким-то образом он, вместе с другими бывшими белогвардейцами - Георгием Дубницким * и неким "Валей" , много лет переписывавшегося с Н.А. после своей эмиграции в Германию, попал в дом моего деда. Когда гости уже сидели за столом, моя бабушка заметила, что Н.А. голодает. Тогда они с дедушкой сказали своему новому знакомому, чтобы он каждый день приходил к ним обедать. Николай Александрович согласился, и после этого ежедневно на протяжении многих лет бывал у них в доме, где постепенно сдружился вначале с дедом, а затем и моим отцом. Когда деда в 1975 году не стало, дом в Калинине был продан, и бабушка переехала в Воронеж, где наша семья жила с 1972 года.

Николай Александрович с 1964 года проживал недалеко от города Валдая, Новгородской области, в поселке Короцко, где он работал психиатром в Валдайской психоневрологической больнице ?1. Он часто приезжал к нам в гости в Калинин, а потом, уже реже - в Воронеж. Но до поступления в Омское общевойсковое командное училище я мало интересовался историей эмиграции и традициями русского офицерства. Все изменилось с зачислением меня в вышеназванный ВВУЗ, ведь к тому времени Советская армия стала по непонятным мне до сих пор причинам ощущать себя наследницей Русской Императорской армии. Стали популярны военные дореволюционные и "белогвардейские" песни, в частности, наша рота часто пела старую строевую солдатскую: "Взвейтесь, соколы, орлами", конечно опуская последний куплет:


Слава Матушке-России,

Слава русскому Царю.

Слава Вере православной,

И Солдату-молодцу.


Впрочем, иногда из озорства пели и его. Офицеры и курсанты как приватно, так и во время смотров художественной самодеятельности распевали "Русское поле", "Господа офицеры", "Конь мой вороной...", песни российских бардов на ту же тему, другие подобные произведения и стихи, часто с антисоветскими выпадами, на которые командование, впрочем, практически не обращало внимания. Поэтому я попросил Николая Александровича записать для меня несколько песен, которые кадеты пели в корпусе, и дядя Коля выполнил мою просьбу. Это были строевые: "Вспоили вы нас и вскормили...", "Марш Алексеевцев", "Марш Дроздовцев". Мы много с ним спорили о совершенно разных вещах, в-частности о Боге, ведь в теологии Н.А. разбирался очень хорошо, да и трудно вообще было найти тему, в которой у него не было своей хорошо аргументированной точки зрения. Впрочем, несмотря на подобные наши идеологические схватки, мы продолжали оставаться большими друзьями. У Николая Александровича не было семьи и детей, когда-то в юности, после несчастной любви, он решил никогда не жениться, и так и прожил всю жизнь один. Родными детьми он считал нас с Натальей, особенно любил мою сестру. Именно поэтому, когда перед нею встал вопрос - куда ехать работать по распределению, они с мужем решили ехать в Новгород, чтобы быть "поближе к дяде Коле".

Задолго до рокового 1994 года, он завещал все свое имущество Наташе, но она была в момент его смерти уже тяжело больна и не смогла вовремя распорядиться доставшимися ей бумагами, многие из них впоследствии были утрачены. Ее недуг начался задолго до1994 года, а умерла она через год после смерти Николая Александровича, в 1995 году. Сохранившимися у нее документами я смог заняться лишь после выхода на пенсию в 1998 году, то есть через четыре года после смерти Николая Александровича. Многое, очень многое было утеряно безвозвратно во время переезда из Короцко в Новгород и из Новгорода в Воронеж, да и многое из того, что он рассказывал мне и моим родным о своей судьбе, навсегда стерлось из памяти близких. Ведь эта тема была, в общем-то, запретной, она никогда не афишировалась в нашей семье, тем более что мой отец до 1983 года служил в войсках Правительственной связи КГБ. Лишь после опроса всех помнивших Николая Александровича, направления соответствующих запросов в различные государственные органы, частным лицам, архивы, а также его однокашникам в США, Югославию, Аргентину и Чили мне удалось с большей или меньшей достоверностью установить происхождение и жизненный путь Н.А. Ионова.

До 1983 года Н.А. состоял на воинском учете в Валдайском райвоенкомате. Последнее его воинское звание было старший лейтенант медицинской службы запаса. Всю свою жизнь после окончания института он посвятил профессии психиатра. Много читал, работал над книгами, тематика которых удивительно разнообразна, и в которых остались его многочисленные пометки. В 80-х годах он получил небольшое наследство от умершей во Франции тети, в это же время Н.А. неоднократно ездил на Родину, в Югославию, и к своей Маме, в Чили, хотя в справке Валдайской больницы почему-то написано - Бразилию. Хотя возможно, что он ездил туда к своему брату Владимиру, где тот работал. После перенесенного инфаркта у него был кардиосклероз и хроническая ишемическая болезнь сердца. Умер он 27.06.1994 года от "недостаточности кровообращения 3-й ст. и атеросклероза". Наташа похоронила Николая Александровича в святом месте на деревенском кладбище Короцко, рядом с разрушенной церковью и свежепостроенной часовней Савве и Домнике - родителям св. Тихона Задонского.


Фото Геннадия Харченко. Церковь Покрова Пресвятой Богородицы в Короцко построена не позже XV века на территории Покровского мужского монастыря на средства местной помещицы Т. Р. Стоговой, вместо старой деревянной церкви, пришедшей в ветхость. Приделы: левый во имя Феодора Трихины, правый - изначально Никольский, в 1914 г. переосвящен во имя Тихона Задонского. После упразднением монастыря (после 1718) была передана местному приходу, последние приделы построены в 1825-1836. В конце 1930-х церковь была закрыта, использовалась в хозяйственных нуждах. Хорошо видна часовня Саввы и Домники - родителей Тихона Задонского


Часовня изнутри, фото А.Магерамова


Таким был трудный и тернистый жизненный путь этого незаурядного человека, с отличием окончившего медицинский институт и всеми, кто его близко знал, признававшимися выдающимся человеком. Хотя, за свое "белогвардейское" прошлое, он навсегда был обречен на прозябание в провинции. Интриги коллег и откровенная травля были уделом Николая Александровича всю его жизнь. И в данном случае трудно обвинять в этом социалистическое государство, ведь каждый чем-то отличающийся от других, а особенно очень талантливый человек зачастую подвергается третированию сослуживцами. И самое главное, чего нельзя забывать - все злоключения молодого человека начались с незаконной его выдачи советской стороне союзниками! Считающие себя "демократическими" государства слепо исполняли Ялтинский договор, не вмешивались в судьбу всех передаваемых насильно, мало того, они и сегодня не хотят признать факта геноцида народов России. Фактически, Вторая мировая война была Второй гражданской, и представители проигравшей стороны были выданы на расправу победителям. Одного из них звали Николем Александровичем Ионовым!

Впрочем, как глубоко верующий человек, Николай Александрович всегда считал, что случившееся с ним - его крест, и с честью нес его всю свою жизнь.

* - Наиболее верояятно - Дубницкий Георгий Александрович. Родился в 1896 Закончил Полоцкий кадетский корпус в 1913, Михайловское артиллерийское училище - 1914. В белых войсках Восточного фронта. Подполковник. В эмиграции к 1936 в Китае. Арестован 1945 в Мукдене, вывезен в СССР, 12 октября 1948 обвинен по ст. 58-2 УК РСФСР к 10 годам лишения свободы, 12 лет провел в лагерях, затем в Бельгии. Умер 4 фев. 1964 в Брюсселе. Реабилитирован 10 февраля 1992 г. военной прокуратурой ЗабВО


** - Архиепи́скоп Анто́ний (в миру - Андре́й Гео́ргиевич Бартоше́вич; 17 ноября (30 ноября) 1910, Санкт-Петербург, Российская империя - 2 октября 1993, Женева, Швейцария) - епископ Русской православной церкви заграницей, с 1963 года до 2 октября 1993 года - архиепископ Женевский и Западно-Европейский. Брат епископа Леонтия (Бартошевича), своего предшественника по Женевской кафедре.


Использованная литература:


1) Личный архив Александра Магерамова;

2) Седьмая кадетская памятка юбилейная, Объединение кадет...,1997,

Нью-Йорк - Белград;

3) Ю.Б.Мордвинкин "Белогвардейцы";

4) Кадетские корпуса за рубежом, с. 14, 415-416, 435-437, 491-502;

5) Русский Кадетский корпус. Сараево, 1925;

6) Михаил Лермонтов "Е.В.К.С.- Его Величество Коварный Случай",

Журнал "Дон" ?9 1998 г. (Ростов-на-Дону);

7) С. Дробязко, А. Каращук "Русская освободительная армия", АСТ, М., 1999;

8) С. Дробязко, А. Каращук "Восточные добровольцы в вермахте, полиции и СС", АСТ, М., 2000;

9) Е.Лазарев "Последний путь русских кадет", Кадетская перекличка ?16

и 19, 1976;

10) П.Соколов "Ухабы";

11) Владимир Бодиско "И воистину светло и свято ...", Из журнала

"Кадетская перекличка" ? 28, 1981;

12) Брайан Ли Дэвис, "Униформа третьего рейха", М., АСТ, 2000;

13) С.В. Волков "Трагедия русского офицерства";

14) С.И. Дробязко "Под знаменем врага", Изд. "Эксмо", М., 2005

15) С.Дробязко и А.Каращук "Восточные легионы и казачьи части в

вермахте", АСТ, М., 2001;

16) И.Дорба (Владимир Чеботаев) "Белые тени" "Роман-газета" ?19(977)

за 1983 год;

17) Воспоминания Гордея Алексеевича Денисенко;

18) А.Марков "Кадеты и юнкера".

19) Документы из личного архива Сергея Владимировича Волкова:

- списки Русской Армии по частям на осень 1925 г.;

- фонд Беженского бюро в Константинополе, содержащий в т.ч. и

покорабельные списки эвакуированных;

- список награжденных знаком 1-го Куб. похода;

- Мамонтов. Хронологическая памятка боевой истории 2-го полка

Русского Корпуса. Келлерберг, 1949

20) "Кадетская перекличка ?77", 2006;

21) "Кадетская перекличка ?78", 2007;


Результат всего одного боя 15-го казачьего кавкорпуса Вермахта в районе Брчко, Сербия - в тот день, 26.10.1943 потери корпуса составили - 13 убитых, 53 раненых, 13 пропавших без вести. При этом военнослужащими корпуса было убито 266 человек, включая гражданских лиц, подозреваемых в шпионаже, и взято в плен 400 человек. Лучше всего иллюстрирует "боеспособность" убитых и пленных количество захваченного у них оружия - 35 винтовок, 1 пистолет-пулемет, 2 пистолета, 20 ручных гранат и 4 коробки к пулемету. Зато у местного населения казаками было угнано 670 голов КРС, свиней, овец и 185 лошадей