# Бой в Каджаки глазами танкиста

Валерий Кузьмич Федоренко

Еще одно свидетельство о боевых действиях 371 полка в октябре 1988 года. Совсем легко повествование подкорректировал Петр Савин

В своих воспоминаниях о боевой операции по сопровождению колоны в район кишлака Каджаки-Улия (пр.Гильмент), я затрону только действия своих танкистов из танкового батальона 371 мсп (в/ч 51883) и начну с начала выхода на эти боевые. Наша бронегруппа состояла из 10 танков, 4-х КАМАЗов загруженных боеприпасами, 3-х топливозаправщиков, МТО и 2-х УРАЛов загруженных ремонтным фондом и запасным двигателем. Экипажи подбирались наиболее опытные, командирами были 4 офицера и 6 сержантов. На 2-х танках были навешаны КМТ, танкисты знают, что такое для танкового двигателя толкать перед собой дополнительные 5т. Танк становится неуклюжим и первая потеря у нас произошла недалеко от Шинданда: у танка с КМТ стал перегреваться двигатель и его решили оставить. Остальные машины были распределены по всей колоне: два танка в ООД с позывными "Тайга-11" и "Тайга-12",два в 4 мср - "Тайга-10" и "Тайга-16", один в 5 мср - "Тайга-19", два в 6 мср - "Рапира" и "Тайга-37"и два "Тайга-41" и "Тайга-44" были загружены на трайлеры шли последними. Наша задача в основном была тралить своими гусеницами съезды с бетонки для того, чтобы БМП становились на охрану прохождения колоны машин и не нарвались на мины. Первый обстрел из миномёта произошёл напротив бывшей заставы "Дагиан", которую я возводил, будучи командиром 1 тр. Тогда там мне приказали произвести выстрелы в предполагаемое место нахождения миномёта. Выпустив 10 снарядов по кишлаку Сайдан - продолжил движения до остановки на ночёвку. Во время движения по бетонке я понял, что значит обученные экипажи, мои солдатики могли на 10-ти минутных привалах успеть вскипятить воду и заварить чай, в течении ночи заменить торсион, используя маленький заряд тротила для вышибания, каток и даже двигатель. Дальнейшее движения к кишлаку Каджаки прошло без происшествий, не считая мелких поломок и пыли, которая оседала толстым слоем на нас особенно когда подменял уставшего механика-водителя за рычагами.


Утром 24 октября в начале выдвижения, колону обстрелял миномёт, который был засечён по струе дыма, выпустив по нему несколько снарядов я на своём танке ?619 с позывным "Тайга-19" (наводчик ряд. Саидханов, мех.-вод. ряд. Рахмонов) двинулся дальше по дороге ведущей к кишлаку Каджаки -Улия. Пока я стрелял по миномёту, затем таскал подорванную БМП - сопровождаемая нами сарбозовская колонна с грузом втянулась в кишлак. Когда я выехал на дорогу, которая шла вдоль восточной окраины кишлака, то увидел, что колонна, которую мы сопровождали, горит. Проезжая мимо горящей колоны перед танком в воздухе начали появляться чёрные фонтанчики (разрывы гранат от гранатомёта при срабатывании самоликвидатора), по башне и термокожуху пушки начали попадать пули и я понял, что мы попались по крупному. Не доходя метров 400 до поворота на плотину (это северная окраина Каджаки-Улия) подошли в плотную к нашему 612-му ("Тайга-12") и БТРу сапёров, которые под духовским обстрелом не могли подняться вправо на склон. Начали прикрывать их огнём. Поскольку обзор для стрельбы был плохой я приказал механику взобраться вправо на склон, но он (склон) и для моего танка оказался сильно крутым.

Двигатель начал глохнуть и нам грозило сорваться вниз, механик зажав рычаг поворота повернул танк, но при этом манёвре гусеница стала разуваться и я передал по радиостанции, что выхожу из связи для ремонта гусеницы. Выслушав в ответ, что у меня нет много времени для ремонта я спрыгнул на землю. Пока мы с экипажем выгребали камни из под гусениц, снизу вскарабкались на помощь командир взвода ст.л-т Феофилактов Владимир и заряжающий ряд.Ягмуров. Оценив ситуацию, Феофилактов предложил, потихоньку дергая рычагами попробовать надеть гусеницу - к нашей радости это сработало. После этого, нам было приказано командиром пола п/п-ком Ликонцевым С.В. возвращаться обратно опять же по дороге, по которой мы сюда и зашли. Я построил колону: 612-й (Тайга-12") с КМТ впереди, БТР сапёров и мой 619-й ("Тайга-19"). Проехав 300 метров в южном направлении (справа кишлак - слева склоны холмов и дальше горы), мой танк правой гусеницей наехал на мину. Всё вокруг обволокло чёрным дымом. Подрыв был с моей стороны и поскольку в ходе движения я выглядывал из люка, то прекрасно прочувствовал и всю "прелесть" ударной волны. Механик, видимо тоже не понимая что делает, продолжал добавлять обороты.

Немного придя в себя от подрыва я услышал по радиосвязи, что ст.л-т Феофилактов уже доложил о моем подрыве и командир полка п/п-к Ликонцев С.В. запросил меня о самочувствие экипажа. БТР сапёров не стал больше ждать нас и решил прорываться самостоятельно, повернув свой КПВТ и стреляя длинной очередью в сторону кишлака, рванул с места. Выпрыгнув из танка и оценив положение, мы решили сначала выдернуть гусеницу, которая была вся исковеркана и мешала буксировке. Подогнав 612-й ("Тайга-12") вплотную к 619-му ("Тайга-19") мы подцепили гусеницу и с трудом растянули её вперёд. Времени на это у нас ушло примерно минут 30-40. Затем подцепили сам танк начали стаскивать его с разорванной гусеницы. Освободив танк от гусеницы, нам предстояло выполнить следующую задачу: подцепить её за танк тросиком для натяжения гусеницы и тащить её за собой, поскольку предполагали в последствии отремонтировать боевую машину.

Эта задача была рискованной, обстрел из стрелковового духи не прекращали ни на минуту - в воздухе всё шуршало. Все предыдущие наши манёвры были защищены танками, сейчас же нужно было выбежать на открытое незащищённое место и подцепить гусеницу под обстрелом. Распределив между собой все наши передвижения и обязанности, мы выскочили из-за танков и подцепили гусеницу, а поскольку мы были всё время в движении, то и прицелится в нас было трудно - пули попадали около нас в камешки, которые подлетали и больно хлестали, как бы подгоняя. Закончив с гусеницей - попрыгали на свои места в танки и тронулись дальше на сцепке. Я с автомата на ходу начал стрелять по кишлаку. Эх! если бы я начал стрелять из пушки создавая пылевую завесу, то не было бы наверное дальше такого продолжения...

Проехав так на сцепке 100 метров, я услышал характерный хлопок и увидел, что Феофилактов выпрыгнул из танка, за ним горящим выскочил наводчик в дымящемся шлемофоне и механик. Володя затем снова заскочил на танк и посмотрел в люк заряжающего... По его последующему рассказу увидел он страшную картину, у заряжающего ряд.Ягмурова вместо головы просто было какое-то месиво и достать его уже было невозможно, так как из люка тянуло сильным жаром. Я доложил, что у нас один 200-й и два 300-х: обожженный наводчик и раненый осколками в обе ноги ст.л-т Феофилактов. По радиосвязи мне было сказано ждать подмоги. Однако, тут снова прозвучал ещё один хлопок, как оказалось душманы решили добить и мой танк, попав гранатой из РПГ в правое ведомое колесо. Я приказал своему экипажу открыть огонь из пушки для создания пылевой завесы.

Выпустив все снаряды, мой экипаж покинул обездвиженный танк. Вот тут-то я и заметил, что у экипажа с собой в танке находились "дембельские" дипломаты. Открыв их, бойцы похватали военные билеты и другие ценные для них документы, взяли автоматы и выпрыгнули из машины. Оказавшись на земле, я увидел, что 612-й ("Тайга-12") разгорелся и сразу спросил у Феофилактова сколько в его танке снарядов. Он ответил, что штук 15-ть и они вот-вот должны скоро рвануть. На наводчика из 612-го было страшно смотреть, на лице был сплошной пузырь, кожа в некоторых местах висела клочьями и сплошные пузыри по телу. Я сказал, что надо перебегать от танков к ближайшему дувалу, а то сейчас рванёт боекомплект. Сделав рывок до дувала, мы увидели сарбозов, которые скопились тут из горящей колоны. Сарбозы дали нам напиться воды, а обожжённый наводчик начал лить воду на себя, тем самым облегчив немного свои страдания.

Через некоторое время мы увидели приближающиеся к нам два БМП под прикрытием нашего танка под ?641 ("Лопата")с навешанным на нем БТУ, которым командовал л-нт Широков, а механиком-водителем был Саидов Тимур.

Танк развернулся и встал за дувал почти рядом с нами, а БМП открыли огонь, прикрывая нас пока мы семеро человек разместились в танке. Дав команду на начало движения, я занялся наводчиком, т.к. его мучили страшные боли, то достал имеющийся у меня промедол и вколол ему. В это время мы все почувствовали толчок, оказалось - нам вслед "духи" пустили снаряд из безоткатного орудия, но он попал в закрепленный на корме ящик с сухпаем, который и спас нас. Я даже представлять не хочу, что было бы с 10 человеками, которые были в боевом отделении танка... Мы бы просто сгорели, т.к. быстро выбраться в два люка вряд ли бы смогли.

Прибыв к месту расположения, я кратко рассказал, что произошло с нами замполиту полка п/п-ку Турлакову А.А. и командиру п/п-ку Ликонцеву С.В. После доклада я пересел на другой танк с позывным "Тайга-16" и, закрепившись на возвышенности, методически обстреливал кишлак, периодически спускаясь на дозагрузку боекомплектом. Обожжённому наводчику оказали помощь и вместе с раненым в ноги ст.л-том Фиофилактовым отправили в медсанбат. Дальнейшая судьба наводчика мне не известна, его как тяжелораненого однозначно отправили дальше в Ташкент, будем надеется что он выжил.

Далее, через пару дней, 26 октября меня вызвали к командиру полка, где поставили задачу, рано утром 27-го взять танк с КМТ и с БТУ, а также два БМП закрепится на повороте к плотине, до неё оставалось 800м. Движение моей колоны утром прошло без приключений, спокойно проехав мимо сгоревшей колоны, я заметил, что есть и вполне целые автомобили. Добравшись до поворота, я на танке с БТУ ("Лопата") для всех наших "коробочек" начал рыть что-то на подобии окопов. Получалось не очень, т.к. грунт был каменистый.

Не успел я закрепится, как нас снова начали обстреливать, били прицельно и с крупного калибра, приходилось часто менять позиции. В один момент раздался сильный грохот и через раскрытый люк я увидел в воздухе летящие камни, оказалось что почти на нас сбросили 250-ти килограммовые бомбы.

Конечно по данному факту в эфир я высказал всё что думал... Командир полка тут же запросил все ли у меня целы - все, Бог миловал. Уже ближе к вечеру, мне приказали расчистить дорогу от брошенной техники. Начав расчищать я заметил, что мой механик как-то уж аккуратно сдвигает целые автомобили в сторону - пришлось пояснить ему, чтоб он их сильно не жалел, потому как все равно достанутся душманам. При очередном манёвре неожиданно всё вокруг заискрилось, слева на плече почувствовал жжение, на глаз что-то капнуло. Оказалось - сзади разорвался снаряд и осколок попал в крышку люка, на котором висел мой автомат и срикошетил вниз ещё более мелкими осколками. Осмотрев себя, увидел пятна крови на тельняшке и разорванный левый рукав, по лбу текла кровь на левый глаз. Взглянув вверх на крышку люка, я не увидел автомата. Высунувшись из люка я нашёл его остатки в плачевном состоянии: у него весь ремень был изрешечён осколками, цевьё разбито в щепу. Если бы не автомат - я бы, наверное, так легко не отделался. Придя в себя, доложил, что дорогу очистил и что меня немного задело, при этом услышал в ответ нелепый вопрос - почему я не в бронежилете и менять меня или нет. Ответив, что находиться в танке в бронежилете как-то странно и что менять меня не надо, продолжил выполнение задачи. В ночь с 27 на 28 октября было тревожно, постоянно вывешивали осветительные гирлянды и нас, конечно, было хорошо видно. Недалеко впереди вспыхивали огоньки, сзади из крепости толпой выходили сарбозы с охранения плотины. После выхода всех, нам дали команду уходить. Двигаясь по маршруту в южном направлении мимо кишлака, я своим танком успевал ещё и давить брошенную технику и вооружение, чтобы не достались душманам. Пока я ломал технику мой второй танк (позывной "Каток"), перепутав ночью направления, двинулся в обратную сторону - в сторону плотины и крепости. Тут по радиостанции я услышал как командиру батальона к-ну Гущину докладывает командир одной из стоящих на склонах БМП об обнаружении неизвестного танка. По радиосвязи я вернул "Каток" обратно, сознаюсь - был такой казус.

Отъехав от кишлака Каджаки-Улия метров на 400 в южном направлении, мы встали в блок напротив кишлака Каджаки-Суфла, давая возможность свернутся остальным. Наступившее утро ознаменовалось началом обстрела по стоящим в блоке, затем южнее в метрах 100 от меня подорвался на мине БТР 2 мсб где старшим на нём был прапорщик (кажется ком.взвода обеспечения), который не захотел бросать его, хотя предлагали взорвать. Подцепили БТР и потащили, но его тросы рвались. Дальше БТР тащило МТЛБ миномётчиков. Ко мне в танк посадили раненого в голову бойца, который потом мне очень мешал, я просто не мог прикрывать стрельбой отходящих. Когда вся техника вышла в низину между гор на уровне кишлака Сангин, наступило долгожданное облегчение. Построив колону, мы пошли к бетонке и здесь я почувствовал такую непреодолимую усталость, что сев на место наводчика, уснул минут на 20-ть в движении, уткнувшись в налобник прицела. Возле бетонки наконец-то можно было помыться, сбрить отросшую за это время бороду. Подошёл и начмед, спросил моё самочувствие и осмотрел раны.

Движение обратно периодически сопровождалось ремонтом ходовой части на танках и стоянием на блоках. Конечно память стирает фамилии сослуживцев, но некоторые я запомнил и наверное обязан их перечислить: на 610-ом ("Тайга-10") был ст.л-т Лукин Сергей; на 619-ом ("Тайга-19") - мехвод ряд.Рахмонов, наводчик ряд.Саидханов; на 636-ом ("Рапира")- мехвод. ряд.Радьков; на 641-ом ("Лопата")- мехвод мл.с-нт Саидов Тимур; замполит батальона м-ор Диденко Владимир.

При возвращении в ППД ко всем потерям добавились ещё (кажется) двое разведчиков, севший за штурвал БМП молодой лейтенант при обгоне танка зацепил рога КМТ и перевернул машину.

Я не стал повторять события уже описанные Александром Магерамовым, он изложил всё достаточно подробно, просто хотел немного добавить про своих бойцов-танкистов.


28.10.2013