# Тот самый мир

Виктор Александрович Гуру

Тот самый мир.


Бабье лето было настоящим. Золотым и теплым. На деревьях процветало буйство красок. Солнце светило во всю. Но не жарило, как летом, а нежно грело. Легкий ветерок еще не был холодным. Он просто был. Он играл листьями на деревьях, цветами на клумбах городского сада и женскими прическами. Его дуновения не заставляли ежиться и кутаться в одежды. Нет. Они просто ласкали. Ветерок был частью осени. Частью прекрасного бабьего лета.

Жители далекого сибирского города во всю наслаждались осенним теплом. Городской парк в этот выходной день был полон. Люди гуляли кто семьями, кто влюбленными парочками, кто с друзьями, кто сами по себе. Пожилые сидели на скамейках тенистых алей, а мимо, временами, пролетали подростки на велосипедах и самокатах, ловко маневрируя между людьми. На детских площадках было полно визжащей детворы. Дети в восторге носились по горкам, домикам, качелям и просто вокруг. Временами вытворяя такое, что у сидящих на скамейках вокруг площадок мамочек прихватывало сердца. Именно в этот детский гомон и пришел Зерг со своим семилетним сыном. Сын катался по спиральной горке, Зерг же, неделю назад вернувшийся с войны, сидел на скамейке и грелся в лучах солнца. Он наслаждался его теплом, радовался детскому гомону и купался в ароматах женских духов, которые непередаваемыми сочетаниями смешивал ветерок. Это было настоящие счастье. Это настолько разительно отличалось от окопной жизни, что заставляло огрубевшую было душу просыпаться. Зерг дышал этим ощущением полной грудью и наблюдал за аккуратной игрой сына. Который держась особняком от основной массы детей, аккуратно поднимался по лестницам и переходам на горку, спокойно пропускал всех бегущих на неё же детей, с интересом наблюдал как они с хохотом и визгом катились вниз по спирали, и после скатывался сам. Внизу сын вставал на ноги, отходил в сторону и смотрел как на этой горке-крепости, с множеством переходов, лестниц, рукоходов и горок, кипела детская жизнь. Понаблюдав за ней, он спокойно вновь шел по лестнице к своей горке. Зерг наблюдал за ним, наблюдал за другими детьми, смотрел на мам детей и запоминал данный мир всеми фибрами своей души. Мир детства, счастья и бабьего лета.

- Вы сами-то были там?!! Или нацепили это на себя бездумно и носите как попугай?!!

Зерг даже не сразу понял, что этот громкий вопрос, произнесенный гневным женским голосом, адресован ему. Вынырнув из мира гомонящего детства, он перевел взгляд вопрошавшую. В трех шагах, чуть правее, стояла женщина. Лет ближе к 50-ти, полновата, аккуратно одета, вполне интеллигентна, но взгляд ее испускал молнии и злость. При этом смотрела она не в глаза Зергу, а на его грудь. Зерг опустил глаза и посмотрел на себя. И сразу понял, что вызвало женских гнев. Под распахнутой софтшеловской оливковой курткой, была футболка с огромной буквой "Z" и надписью "За наших!". Он спокойно и внимательно посмотрел в глаза женщине, и чуть улыбнулся:

- Был.

- А сейчас почему здесь, а не там?!! - гнев в голосе женщины не уменьшился, - Что вы здесь делаете?!!

- Я в отпуске. Отдыхаю. - Зерг продолжал оставаться спокойным и улыбчивым. Первое недоумение прошло, и он опять стал воспринимать детский гомон. Мир детства был океаном, Зерг опять стал частью этого океана, а океан не меняется от брошенного в него камня.

- Нацепят свои дьявольские символы и гордятся мерзостью!!! - выпалив эти слова, женщина резко развернулась и гордо пошла прочь. Зерг смотрел ей вслед, пока не почувствовал внимательный взгляд соседки по скамейке. Повернувшись к ней, он увидел молодую девушку, смущенно смотрящего на него. Было понятно, что она стала невольным свидетелем разговора и теперь не знала как быть. Видно, что ей хотелось задать вопрос, но скромность этому мешала. Зерг решил помочь.

- По-видимому, её больше всего возмущала буква "Z" на футболке, чем мое нахождение здесь, а не там, - улыбаясь обратился он к девушке.

- А вы давно с войны вернулись?

- Неделю назад.

- А сколько там были?

- С начала.

- И как там? - опять засмущавшись спросила девушка.

- Страшно.

- И вы все равно туда вернетесь?

- Конечно. Надо мужиков поменять. Им тоже отдохнуть надо. Семьи повидать.

- Зачем мы вообще на Украину напали? Почему нельзя мирно жить?

Этот ожидаемый Зергом вопрос девушка задала спокойно. В её голосе, конечно, было слышно волнение и страх перед войной, но в отличии от ушедшей гневной обличительницы, девушка оставалась вежлива. Ей действительно хотелось услышать ответ.

- У нас выбора не было. Нам пришлось напасть на Украину. Иначе бы Украина сначала бы напала и уничтожила Донбасс. И наших людей там. Потом напала бы на наш Крым. И убила бы наших людей там. И, все более и более входя во вкус, убили бы наших людей в Приднестровье. И в конце концов, все равно бы напали и на Россию. Наша война, по правде, она ради мира. Нашего мира. Вот этого вот, - Зерг показал рукой на детскую площадку, - Именно его мы и защищаем воюя на Украине. Вот эту нашу детскую площадку я защищаю, воюя за тысячи километров от дома.

Договаривая, Зерг увидел что к нему подходит сын. Который, чуть погодя, остановился в паре шагов и молча стал смотреть на отца. Зерг улыбнулся еще шире.

- Что сын? Накатался?

Мальчик немного помолчал, подумал и ответил:

- Пить.

- Пить хочешь? На, держи. - Зерг протянул сыну бутылочку с водой. Мальчик открутил крышку, подал ее отцу и стал пить воду, держа бутылку двумя руками. Напившись, он вернул бутылку отцу.

- Будешь еще на горке кататься или на качели пойдем? - спросил Зерг, закручивая ополовиненную бутылочку.

- Ещё, - чуть погодя, коротко ответил сын.

- Хорошо. Немного покатайся на горке, а потом мы пойдем на качели. Договорились?

- Да. - неторопливо ответил мальчик, - Я и папа.

- Да, сын. Ты и папа. Иди, прокатись на горке и пойдем.

Мальчик развернулся и спокойно пошел на горку. Зерг, продолжая улыбаться, посмотрел вслед сыну и повернулся к соседке.

- Мой сын аутист. Поэтому мы так разговариваем.

- Он же выглядит как обычный мальчик! Такой спокойный очень. Непохож совсем на..., - девушка засмущалась и замолчала.

- Аутисты разные. У нас задержка речи и через это - трудности в социализации. Поэтому сюда ходим. Детей много. Ему интересно. Пусть привыкает, смотрит, учится. Повторяет за ними.

Девушка вдруг вспомнила предыдущий разговор, прерванный сыном Зерга. Её глаза удивленно распахнулись.

- У вас сын аутист, а вы все равно на войну уехали?

- Да. - просто ответил Зерг, - Я ж, в том числе, и за его будущее воюю. За его шанс быть рядом вот с этими детьми. Война придет, детей на площадках не будет. И не только детей. Той помощи, которая сейчас более-менее есть, тоже не будет. Не будет у него шанса приблизиться к норме. Останется таким какой есть.

Девушка молчала. Она смотрела на детскую площадку, на детей, среди которых был и ее ребенок, и рука ее перебирала шейный платок, выдавая волнение. К ним подошел сын Зерга и выжидательно посмотрел на отца.

- Идем на качели? - улыбнувшись, спросил Зерг сына.

- Да. Я и папа. - мальчик показал рукой сначала на себя потом на отца.

- Да. Ты и папа. Идем. Давай руку. - сказал Зерг, вставая со скамейки и протягивая руку сыну. Мальчик крепко взял отца за руку.

- До свиданья, девушка. - Зерг обернулся к ней, - Все будет хорошо. Мы победим, не переживайте сильно.

- А мы с девочками шапки флисовые шьем. И балаклавы. - неожиданно, чуть торопясь и одновременно смутившись порыва, сказала девушка, - Для солдат наших. Для вас то есть.

Зерг остановился и полностью развернулся к девушке.

- Спасибо вам огромное. Честное слово - спасибо. Шапки ж не только согревают. Они нам еще и говорят, что мы все делаем правильно. И что вы нас понимаете.

Девушка смущалась, но все равно внимательно слушала слова Зерга и смотрела в его глаза. Тот опять улыбнулся.

- Знаете еще что сделайте? Напишите нам письма. И положите их в шапки. Короткие письма. Нам очень приятно их читать.

- А мы вашего адреса не знаем. Куда вам писать? - спросила девушка.

- Вы пишите просто солдатам. И вкладывайте их в шапки. Письма сами найдут своего адресата. Хорошо?

- Хорошо.

- До свиданья, девушка. Спасибо вам.

- И вам спасибо.

Зерг кивнул, развернулся и пошел с сыном на другую сторону городского парка. К качелям.

Отец и сын шли спокойным шагом. Временами сын о чем-то спрашивал или на что-то показывал, а отец отвечал. Шли они по самому центру красно-золотой алеи. Пинали упавшие листья и постепенно приближались к заветным качелям. Там так же слышался радостный крик детворы. Детворы, полностью погруженную в свой мир. Это был очень хороший мир. Мир детства.

Тот самый мир, который стоит всей жизни.