# Слухач

Андрей Викторович Макаров

Слухач


Когда разведрота на жаре, поднимая тучи пыли берцами, с полной выкладкой бежала на занятия в городок, младший сержант неторопливо шел на свой пост - стоящую на отшибе будку с высокой антенной над крышей.

Разведчики штурмовали полосу препятствий - преодолевали трехметровую стену, по-обезьяньи ловко пробирались над канавой по натянутой проволоке, вжимаясь в землю, ползли по-пластунски.

А он, приняв у сменщика пост, поправив очки с толстыми стеклами, включал настольную лампу и вентилятор, направляя его больше на аппаратуру.

Загорается шкала приемника, сканер пробегает диапазон, вылавливая голоса из эфира.

- В районе, кто слышит меня?

- Здесь Керим.

- "Собаки" есть?

- Нет, уже уехали...

Значит, спецоперация закончена. Обычно не надо ждать, когда разведгруппа вернется в расположение части. По разговорам в эфире уже ясен результат. Особенно если "духи" переходят с чеченского на русский, выходят на нашу волну и сыпят проклятиями в адрес военных, детально описывая, что бы они с нами сделали, если бы поймали. Впрочем, наши в долгу не остаются.

Со своим незаконченным высшим среди нынешних солдат с восемью-девятью классами образования сержант словно профессор. Ему и учиться в институте оставалось не так много, да просто не хватило денег. Вроде и учить должны бесплатно, а по, сути, что ни шаг, то отстегивай. Ну а прервал учебу - сразу повестка из военкомата. Учебка, а когда прослужил полгода, направили сюда, в Чечню. Должность самая рядовая - стрелок.

...Это только в фильмах и книжках враги в эфире говорят четко и ясно, чтобы понял и уловил смысл вражеских козней самый туповатый зритель и читатель. На деле эфир доносит смазанные непонятные фразы, слова с проглоченными окончаниями, разговоры идут вокруг да около, полунамеками. И ты, вслушиваясь в чужую речь, пытаешься уловить хоть крупицу ценной для разведки информации.

- Вы где? Как у вас?

- На крыше, дым на нас несет, все глаза выел...

Рука оператора снимает трубку связи с дежурным.

Известно направление, примерная дальность. Оставалось только на месте в Грозном найти горящее здание и прикинуть, куда идет тот самый дым. И вскоре все тот же голос уже хрипел в эфире, отказываясь от помощи:

- Я ранен, лучше уходите...

...В рядовых стрелках он проходил месяц, пока не подошли вечером двое крепких парней в зеленых беретах.

- Ты такой-то? Правда, что четыре языка знаешь?

- Нет.

Парни недоуменно переглянулись.

- Шесть языков знаю. - И он стал загибать пальцы, перечисляя: - Польский, чешский...

- А чеченский?

- Если надо, выучу.

Через несколько месяцев он уже нес вахту в эфире.

Чеченский язык тяжелый, почти без правил. Да еще диалекты, горная Чечня, равнинная, бывает, и единоверцы не могут понять друг друга.

Всего несколько слов, пойманных в эфире, в который раз заставили взяться за телефон. Кто-то вышел в эфир на чеченской частоте и сообщил о выходе колонны.

Через несколько минут место передачи окружили и начали прочесывание местности.

Солдат на броне БТРа порой и не знает, куда едет. Прибудет - там взводный задачу и поставит. А тому ротный. Сам ротный от комбата задачу получил. И уж совсем мало кто знает, что причиной тревоги послужили несколько пойманных сержантом в эфире слов.

И командир разведбата 46-й бригады, рассказывая о многочисленных операциях, захвате Бараева, не забывает похвастаться и упомянуть своего сержанта-полиглота.

А еще его нельзя было фотографировать, пусть на снимках будут его товарищи на полосе препятствий, да и имя просили не называть. Пусть он так и будет, как услышал в обрывке разговора - "Слухач" - гроза бандитов и страж эфира, младший сержант из разведбата 46-й отдельной бригады оперативного назначения внутренних войск.

А тех, кто караулил колонну, поймали. Затаились двое невдалеке от бригады, наблюдали.

Окружили, повязали. Оружия при них не было, только хорошая импортная радиостанция. Задержанных передали в ОВД, и что с ними дальше, неизвестно. А колонна ушла на задание.