# Письмо с фронта

Андрей Викторович Макаров

Письмо с фронта


Здравствуй, друже, как там у тебя, как мирная жизнь? Мы тут воюем понемножку, "чехи" постреливают, расслабиться не дают.

Нет, бывает, правда и затишье, и можно заняться более важными делами, поскольку последний проверяющий приказал сделать в нашем палаточном городке настоящую воинскую часть, чтобы все у нас было как у людей, как положено.

Вообще-то солдат у нас немного, прапорщиков и офицеров еще меньше, к тому же постоянно, кто на спецоперации, кто в карауле, кто на взводном опорном пункте. Но раз положено, значит положено.

Проверяющий на себя боевые оформил и уехал, а мы стали у себя делать все как положено. Прежде всего, мы создали совет воинского коллектива, затем совет комнаты информирования и досуга, совет теперь есть осталось только комнату сделать. Еще совет сержантов, совет клуба, которого тоже нет и совет библиотеки из пяти человек на все наши двенадцать книг, не считая уставов и трофейного корана на арабском языке. Есть теперь и совет офицерского собрания, совет прапорщиков и военнослужащих по контракту.

Очередной проверяющий сказал, что еще положен совет ветеранов. Оформил на себя боевые и уехал, а мы стали совет ветеранов создавать. Выбрали в него самых старых военнослужащих, правда, никому из них и сорока еще нет, но выбрать-то кого-нибудь было надо. Просились в него и дембеля, но их то, что включать - через месяц уволятся, а мне потом документы переделывать, также, как и на совет комнаты истории части.

Я, правда, попытался доказать, что нашей части еще и года нет, какая уж тут история, но мне сказали, что я недопонимаю и комнату истории у меня следующая комиссия проверит, а ее совет должен создан уже сейчас, потому что такой положен.

Потом проверяющий на себя боевые оформил и уехал.

Итого у нас теперь в части девять разных советов, если считать и нештатный информационно-воспитательный совет при группе по работе с личным составом.

Это куда больше чем организаторов - спорторганизаторов, которых по три на роту и женских организаторов, которыми почему-то захотели стать все. Хотя из женщин у нас лишь Людка в санчасти и Валька на кухне.

Но очередной проверяющий меня поправил, что не Людка, а сержант медицинской службы Казымбекова и не Валька а ефрейтор Чучундрина и приказал из них еще и женсовет создать. Проверяющий оформил на себя боевые и уехал. А советов теперь у нас стало не девять, а десять.

Сижу, думаю, прилетит к нам очередной проверяющий на вертолете, начнет драть, а я "советами" и отобьюсь, со всех сторон прикроюсь.

Но прилетевший проверяющий поинтересовался, почему от нас никто не приехал на слет редакторов боевых листков и корреспондентов стенных газет. Пришлось срочно создавать редколлегию стенной газеты и назначать редакторов этих боевых листков. А проверяющий оформил на себя боевые и уехал.

Когда через неделю мне приказали создать суд чести младших офицеров и суд чести прапорщиков я возмутился, поскольку, во-первых в части не осталось неохваченных общественной работой военнослужащих, а во-вторых у меня кончился ватман и фломастеры, чтобы оформлять все эти листки, схемы и графики.

Но очередной проверяющий мне сказал, что он ватманом и фломастерами не командует, а, к большому сожалению, командует лишь нерадивыми офицерами вроде меня, которые не могут организовать работу с личным составом. И еще, когда он со своей проверки вернется, то предложит создать в частях еще и суд чести старших офицеров, специально для таких раздолбаев как я.

Потом он оформил себе боевые и уехал, а я успокоился, взял калькулятор и посчитал. И оказалось, что все эти советы, редколлегии и организаторы с корреспондентами страшная сила и по численности их в два раза больше чем бойцов в штурмовой группе нашего батальона.

Я даже представил, как они пойдут на прорыв - впереди, давя все на своем пути, идут "советы", следом додавливая и добивая разные организаторы, редколлегии и редакторы а завершают все суды чести.

Я даже попробовал собрать свое войско, да только ничего не получилось. Спорторганизаторов построишь - редакторы боевых листков со своими подразделениями на спецоперацию уехали. Нештатный информационно-воспитательный совет по тревоге поднимешь, а оказывается совет комнаты по истории части в это время в караул заступил. Получается вроде мы и огромная сила, только вот служба мешает.

Так и живем, так и воюем понемногу. Хотя по разведданным ожидается усложнение обстановки. Мне эти разведданные корешок из вышестоящего штаба скинул. Едут, к тебе, говорит, сразу и комплексная и целевая группы с проверкой. Поскольку, оказывается, мало все эти советы, редколлеги и суды на бумаге создать, надо еще, чтобы от их работы след был. Всякие там протоколы, газеты, отчеты.

Поэтому, друже, пришли с оказией мне сюда фломастеры, ручки гелевые, ватман и трафареты. И бумаги писчей хорошей килограмм десять, каких-нибудь воинов героических на картинках, чтобы можно было их вырезать и на стенд прилепить.

Вообще-то я хотел тебе о службе написать, да что писать если с утра до вечера только этими учетами и отчетами и занимаюсь.

Да, еще помнишь, я тебя просил узнать насчет юридического института, чтобы поступить туда после службы. Так ты мне вышли лучше программку со вступительных в институт статистики если есть такой. Мне командир сказал, что справку даст, что я уже десять лет по их профилю отработал.

Осталось то мне служить всего ничего и скоро отпуск уже преддембельский возьму. Проездные выпишу, чтобы через всю страну проехать. Буду по пути в каждую нашу часть заезжать и смотреть. Поскольку есть у меня, друг, давняя мечта, найти хоть одну часть, где все-то, что нам предписано иметь есть на самом деле и не только есть, но и работает и служить помогает. Покольку иначе мне очень больно сознавать, что то чем я уже много лет занимаюсь на самом деле никому не нужно и существует только на бумаге.


письмо получил Андрей Макаров