# Ловля акул в Саргассовом море

Андрей Викторович Макаров

Андрей Макаров


ЖАДНОСТЬ ПОДВЕЛА

(Ловля акул в Саргассовом море)


Не дай вам бог попасть в Саргассово море, худшего места во всей Атлантике нет. Отбросьте подальше страшные истории про поля гигантских водорослей, которые не выпускают их своих щупалец забредшие сюда корабли. А мне, так особенно вспоминать об этом море противно, все эти тропические красоты и бурые водоросли, которые саргассами называются. Что мне напоминает Саргассово море, так это болото. Как в обычном лесу, расступятся деревья - и видишь водную гладь, покрытую пятнами ряски. Так и здесь, от края до края вода и лишь редкие пятна бурых водорослей. Поднимешь эту бурую тряпку на борт, посмотришь - вроде как мимоза, повернешь другим боком и видишь, как ползет по ней какая-нибудь слизь океанская, плюнешь и выбросишь этот бурый комок назад за борт. Возможно какой-нибудь ученый, увидав эту водоросль, запричитает и обзовет ее по латыни, а по мне, водоросль как водоросль и ничего в ней хорошего нет.

Загнали наше научное судно "Полюс" в Саргассово море на два месяца.

Дрейфовать в океане, это, я вам скажу, хуже некуда. Тропики, значит жарко, а тут ни ветерка, и зыбь тебя вверх-вниз, вниз-вверх, и так два месяца.

Мотористам делать нечего, вылезли маслопупы на палубу - загорают. У матросов всегда работа есть: там покрась, тут подмажь.

Ну а ученые, которые от всяких институтов с нами ходят, обрадовались. Легли в дрейф, значит у них самая работа началась. разложили свои пробирки на палубе и черпают в них ведром воду из океана. В пробирки ведром! Смех! В каждую пробирку через полчаса воду налей, в журнал запиши.

Как-то ночью попробовали матросов на научную вахту ставить, тоже ведром в пробирки воду черпать, так Коля Зимин у нас парень не промах, с вечера воду по пробиркам разлил, в журнал записал и пошел к буфетчице в гости. Так только через три дня эти ученые спохватились, и старший их кандидат чего-то кипеж поднял до верхней палубы. Теперь матросов на научную вахту не ставят, да оно и лучше. А что самое в этом море противное, так нам на лекции рассказали, в нем, оказывается, никаких течений нет. То есть сюда они приходят, а потом ходят по ругу внутри моря и дальше никуда. Поэтому нет здесь для рыбы корма, а значит, нет корма для тех, кто покрупнее, кто сам рыбешкой питается. Так что с рыбалкой в этих местах не очень. Днем тьма кораллоедов, мерзкая рыба, ее ловить - себя не уважать. Ученые, те первый раз в рейсе, они японские снасти вмиг достали, бросают прямо в стаю, а кораллоеды только в стороны разбегаются. Коля Зимин смотрел, как они стараются, не выдержал, насадил окурок на крючок, забросил и тут же выдернул здоровую рыбину. Распотрошил ее и выбросил за борт. Как потроха в стаю упали - рыба словно взбесилась, за пять ей всю швартовую палубу забросали. А толку? Есть ее нельзя. Рыба сама по себе с ладонь, а зубы как у щенка, кораллоед одно слово.

От тоски в дрейфе любому занятию будешь рад, а тут еще бессонница привязалась. Вызвал меня старпом и говорит:

- Агапов, мне доктор доложил, у тебя бессонница. Так чем без дела ночью по палубе шататься, возьми одного из мотористов и будете по ночам летучую рыбу ловить. За ночь на всю команду наловите.

Дело несложное. Этой летучки за ночь можно вагон наловить, стой над фонарем, опущенным в воду, и черпай сачком, только успевай поворачиваться. Спустился в каюту, а там уже у дверей Демьян, моторист молодой вертится.

- Агапыч, возьми с собой в ночное, рыбу ловить.

Вот ведь корабль. Только от старпома вышел и уже все в курсе. И так всегда. Не успеют наверху какое-нибудь решение принять, как на нижних палубах, у матросов, да мотористов все уже знают, да еще и в нескольких возможных вариантах. А вообще, Демьян парень ловкий, можно и с ним рыбешки надергать.

- Агапыч, я почему хочу с тобой половить. Ночью кальмары будут, значит и акулы должны подойти. Если хорошую наживку сделать, можно поймать нежилую,метра на три-четыре.

Вот тебе и молодой, котелок варит.

- Акула, не проблема, вопрос в наживке.

- Мой сосед, - Демьян вздохнул, - с собой тридцать шесть банок варенья взял, а сала у него на год зимовки. Может попросить сала на наживку, хотя вряд ли он даст.

- Макаров жмот еще тот. Ладно, я у завпрода кусок мяса попрошу, акульи плавники пообещаю.

В полночь мы встретились на швартовой палубе. Опустили в воду фонарь и стали потихоньку подплывающую летучку сачками вычерпывать. Часа в два появились кальмары. Акулья приманка уже была наготове - здоровый кусок мяса на кованом крюке. Наживку в воду, а у Демьяна еще и тазик с кровью от разделки мяса был запасен. Тросик натянулся. Летучки наловлено вдосталь и присели перекурить. С юта к нам спустился научный сотрудник, вышел ведром воду в пробирку черпать, увидел снасть на акулу и остался посмотреть. А Демьян рассказывает, что больше всего ему хочется привезти из рейса тросточку из акульих позвонков, как у старпома. И еще хочется вырубить акульи челюсти и дома их на стену повесить, втиснув свою фотографию меж острых зубов, как это сделано у старшего механика, ну и само собой надо попробовать суп из акульих плавников. Ученый сначала помалкивал, а потом сказал, что если мы действительно, что-нибудь поймаем, то он фотокамерой поляроидом нас в обнимку с акулой снимет, а мы его.

Сижу на ящике, а они напротив стоят и все ко мне с вопросами. Я то в море второй десяток меняю, а им все в диковинку. Я, значит, Демьяну объясняю, как правильно акулу разделывать, чтобы позвонков не повредить, да как ловчей челюсти вырубать. А ученый все по своей научной части интересуется: как они, акулы, друг друга находят, и как там, у акул разных полов все происходит, если они никогда не останавливаются и все время в движении.

Летучка в воде заволновалась, то еле плавниками шевелила, плавая вокруг фонаря, а здесь стала стайками разгоняться и из воды впрыгивать. Мы подошли к борту. Если летучка из воды выходит, значит, ее напугал кто-то, а тут и кальмары пропали. Давайте, говорю, мужики тросик выберем, наживку проверим.

Сам скорее первый ухватился и давай тащить. Тут закон такой, кто вытащил, тот и делит. Тащу и Демьяну объясняю:

- Ты, Демьян, не обижайся, но если, что и вытащим, пол-акулы мои, все плавники мои, ну а насчет челюстей, там будет видно.

Стою я на лацпорте, это такая откидная площадка без ограждения и потихоньку тросик с наживкой выбираю. Спускаю его под себя кольцами и еще сверху наступил, чтобы он обратно в воду не свалился. Чувствую, больно легко идет, не иначе наживку объели.

И в этот момент ученый, как заорет мне прямо в ухо:

- Что это?!

Смотрю, а за наживкой в воде, что-то белое движется. И тут у меня из-под ног - дерг! И я мешком в воду с лацпорта. Лечу и думаю не о том, что хана, а с каким-то удовлетворением себе объясняю:

- Это акула, а белое, потому что она брюхом вверх повернулась, наживку хватать приготовилась. Клюнула и трос у меня из-под ног выдернула. Так что теперь к ней кусок мяса побольше и посвежее упал.

Высота была метра три, и я с руками ушел под воду. Глаза не успел закрыть и увидел, как длинное гибкое тело метнулось в сторону. Вынырнул, а на борту никого! И такая у меня обида на друзей, как закричу:

- Что ж, мать вашу так...

А сам вижу, в свете фонаря ко мне плавник кругами все ближе и ближе...

Демьян в себя первым пришел. Я вынырнуть не успел - он сотруднику этому ученому крикнул, чтобы ведро пробирочное тащил. Ученый же, как статуя, остолбенелый стоит все так же с рукой вытянутой. Пришлось его толчком ноги под спину направить. Сам же Демьян потом на соседний борт за багром метнулся.

...Ну а плавник, вот он. Мимо меня, что-то красное в воду плюхнулось. Огнетушитель, чуть-чуть не попали и в меня и в акулу. Но все же отпугнули, опять она в стороне. Поднырнула и в секунду ту же меня сзади как клыком по коже... Багор, острый гад, но зато рубашка у меня крепкая. Рядом научное ведро шлепнулось, я за трос ухватился и медленно наверх поехал. Тащат меня, да еще и сам руками по веревке перебираю. Через борт перевалился, с палубы встать не могу. Вода с меня ручьем течет, а в кулаке почему-то бурая водоросль зажата - саргасса. У Демьяна лицо красное, вены на руках повздувались, ученый же белее надстройки стоит. И что любопытно, я внизу с жизнью успел распрощаться и десяток зароков на случай спасения дал, а ведь когда падал, по трансляции только переливы перед объявлением времени начинались. Достали же меня точно на шестом ударе часов. Так что всего-то, секунды.

Разошлись по каютам, я шатаюсь, Демьян почти такой же мокрый, только от пота и ученый, с грязным отпечатком на брюках сзади.

Хотели мы это дело в тайне сохранить, почему-то рассказывать об этой ночи никому не хотелось. Но это же корабль. Меня потом боцман, здоровый мужик, в форпике наедине отловил. Еще один такой фокус, сказал, и тебе не тросточка из позвонков, а деревянный костыль потребуется. Я не акула и промахов не делаю.

Огнетушитель штатный утоплен. Капитан очередной обход делает, так Демьян впереди ходит и с места на место их перевешивает, чтобы недостачу не заметили. Ну а моряки вообще люди грубые, никакой в них чуткости нет. Мне потом весь рейс в каюту газетки подбрасывали. То в Греции акулу поймают со скелетом в желудке, то в Майами какой-то придурок жену в специальный костюм одел и в бассейн с акулами пустил. А то какую-то дохлую обгрызенную акулу к борту прибило и сразу вся палубная команда ко мне:

- Агапыч, там как раз пол-акулы поймали и плавники все на месте не иначе твоя.

В общем, надоело мне это. Пришли с рейса, я в отпуска, потом в отгулы. Так и ушел мой пароход в следующий рейс без меня. Отгулял все, что накопилось, и пришел в кадры. Меня сразу на судно отправляют. И тоже в Саргассово море. Я отказываюсь наотрез, а кадровик, крыса береговая, мне, старому моряку, начинает объяснять: про валюту, заходы, про то, что будем месяц в дрейфе лежать и акул ловить. Я про акул услышал - и не выдержал, чернильницу ему на бумаги опрокинул. Он сам успел к окну отскочить. Меня на внеочередную медкомиссию. Потом в наказание в безвалютный рейс на Север. В Баренцево море на все лето. А по мне так лучше туда, чем в Саргассово море. Потому что худшего места во всей Атлантике не найти. 1990