# Про Колю Субботина

Андрей Викторович Макаров

Андрей Макаров

Про Колю Субботина


Интересная особенность: идешь с Колей Субботиным, идешь себе, идешь, а остановишься, сразу же, откуда не возьмись, охранник вырастает, мол, не положено здесь стоять. У рынка какого-нибудь притормозишь - непременно кто-нибудь подойдет и поинтересуется: 'Циклюете? В бригаду пойдете?'

Коля парень петушистый, заводится с полоборота:

- С чего бы это не положено?.. или: щас, отциклюем, только циклю из кармана достану...

Почему так происходит, не знаю. К одному ко мне никто не цепляется. И Коля с виду мужик, как мужик. Костюм есть - с женой купили. Идут куда в выходной - он худой, в костюме, она - полная, в кофте с люрексом, нормальные люди. И все равно с ним вечно истории всякие происходят.


Похождения миллионера


Начальник Колю Субботина вызвал и приказал в головной офис ехать, зарплату на всех получить. На всех - это на пятьдесят человек, по пятнадцать - двадцать пять тысяч - миллион с хвостиком получается.

- Машину дайте, - попросил Коля.

- Держи! - протянул проездной начальник. - Езжай быстрее - народ деньги ждет.

До конторы быстро добрался, а там, как всегда, тягомотина. Ведомости не подписаны, ордера у главбуха на столе зависли. Потом уже у кассы очередь раздатчиков со всех объектов и кассирша, которая, если к окошку нагнуться и посмотреть, у сейфа как королева восседает.

В день зарплаты у нее бенефис, она платье красное надела, прическу сделала. С ведомостью надо шоколадку дать. Не дашь - прикопается к чему-нибудь и ведомость назад в бухгалтерию завернет. Еще на стойке у окошка заяц глиняный - копилка - ухмыляется, и кассирша, забивая очередную пачку в счетную машинку, глазом косит, бросил ты полученную в довесок мелочь в её зайца или подло в карман ссыпал. И если в карман - всю зарплату десятками выдаст. Тогда не с сумкой, а с рюкзаком приезжать надо.

Коля законы знает: шоколадку отдал, зайца покормил и получил миллион нормально, стольниками, ровно сто пачек, все это в сумку запихал и к метро пошел.

Подумать - дрянь-сумка, который год таскает, нейлон тертый, одна молния сломана, ремень разлохмачен, ручка с одной стороны на проволоке держится. А внутри миллион! Еще в боковом кармане колбаса - жена на обед положила.

Идет Коля, миллион лелеет. В метро толчея, страшно: вдруг по-тихому сумку порежут, полезут за колбасой, а вытащат деньги. Он её на живот перетянул и руками придерживает.

В вагон садился - ухитрился место в уголке занять, опередил очкарика одного. Зажался в углу - в безопасности себя почувствовал. И тут Коля первую ошибку допустил. В метро, если место занял, надо или спящим притвориться или лицо сделать тупым и злобным, иначе женщины сгонят.

А Коля размяк, сидит и думает, что хорошо, если бы весь этот миллион его был. Вот так вот с драной сумочкой приезжать за ним раз в месяц. То-то славно бы было. Представил, лицо и помягчело. Тут и женщина нашлась 'стоячая'. Она давно уже к Коле присматривалась, и пакет свой ему на колени поставить пробовала, и толкнула пару раз коленом. Коля же в мечтах на Канарах на собственной яхте под парусом рассекает, и не вагон мотает на рельсах, а волна яхту качает нежно.

- Сидит и лыбится! Марамой! - Женщина начала. - Нет, чтоб место матери троих детей уступить.

А Коля же на Канарах, улыбается все шире, только что слюну не пустил.

- Отойди, гражданка, - говорит ей тихо, - не ломай кайфа.

Это он вторую ошибку сделал. Не так ответил. Ему бы буркнуть: 'Отвали, сам отец' или просто молчать тупо.

А тут видят, что человек интеллигентный и давай над ним издеваться.

- Глядите, - та же тетка вещает, - люди в тесноте мучаются, а он сел как барин, на всех смотрит и радуется.

У Коли ответственность была за деньги, потому, чтобы не ввязываться, ответил вежливо:

- Отойди, женщина, не до тебя. В другой раз поговорим. В другой раз я тебе все скажу.

И дальше думает, что вот стать миллионером, и сразу к тебе уважение, народ за спиной шепчется - миллионер едет! Папарацци. Фото в журналах. Место всегда уступят. Молнию расстегнул, в сумку залез и деньги гладит. Пачки на месте, колбаса тоже, остренькая колбаска, с чесноком.

Колбасой запахло, народ заволновался, сразу активисты прорезались.

Гражданин в круглых очках от обиды, что самому место не досталось, вступил:

- Вы чего тут воняете? Лучше бы место даме уступили. Сидит, в ридикюле своем копается и газует.

Расстроился Коля. Вроде, как и миллион в кармане, а миллионером себя не чувствуешь. Люди не дают. Не понимают момента.

- Слышь, Гарри Поттер, - это он уже окончательно на родную землю вернулся, - отвали. А то обижу.

Тетка поддержку почувствовала и за ремень сумки ухватилась.

- Слазь, уступи место. - И миллион к себе тянет.

Народ с интересом смотрит. Кто-то уже объясняет, что встретила женщина в метро отца своих троих детей, а тот не то что алименты не отдает за все годы, а даже место не уступает.

И ведь сама кричала, что стоять сил нет, а тащит - вот-вот сумку разорвет. Тогда точно цирк начнется. Руки у Коли заняты, ногами уперся, чтоб с места не стащили, сумка трещит, и тут он оскорбил женщину действием - плюнул в нее прилюдно.

Тут началось... У нас народ ведь как. Если кто грязный и матерится - обойдут, ножом махает - разбегутся, а тихий интеллигентный человек плюнет в кого, так навалятся скопом и давай вязать, проявлять гражданскую сознательность.

Коля и не сопротивляется, ему бы сумку уберечь, прижал к себе и в милицию пошел послушно.

В пикет его прямо на станции втолкнули, покричали немного и рассосались. Женщина только осталась - пострадавшая (плевок на рукаве бережет для протокола), мужчина в очках - свидетель. И милиционеры: старший с лычками на погонах и рядовой. Лица у обоих - злодеев в сериалах играть.

- Плюешься, значит? - так спрашивают, словно только его и ждали, - давай-ка все из карманов на стол и сумку открывай.

И понятые уже здесь, синие какие-то, из тех, что в отделении чуть ли не прописаны.

Понял Коля, что нельзя сумку открывать. Открой, увидят миллион, и все. Раскатают по рельсам. Останется, конечно, для семьи пуговица какая, пиджака кусок, стелька, но не больше. Что вы хотите? Даже их министр, когда выступает, прямо так и говорит, что милиционеры получают очень мало - предупреждает, значит.

- Позвонить дайте, - начал Коля права качать, - право на телефонный звонок имею.

- Ага, - милиционеры подтверждают, - одно у тебя право, чтоб от звонка до звонка!

Коля карманы вывернул, сотовый отдал, проездной, а сумку к себе прижал и не отпускает.

Тогда старший милиционер ему дубинкой по спине врезал, рядовой стал руку ломать, понятые в сумку вцепились.

Вырвался из последних сил Коля и в клетку для задержанных забежал. Понятые в азарте следом ломанулись.

- Стой! - крикнул Коля с отчаянием, - не лезь! Там бомба!

После этих слов всех как ветром сдуло.

Только старший милиционер, что с лычками на погонах, успел на клетке засов задвинуть и уже из-за двери предупредил:

- Смотри, мужик, если пошутил, то лучше сам взорвись.

- Бомба там, бомба! - Коля чуть не плачет, - дайте начальнику позвонить, только он разминировать может!

Через полчаса к нему собаку запустили, та носом поводила, а потом к клетке подошла, на сумку уставилась и загавкала. Верно, колбасу учуяла.

И тут уж настоящий цирк начался.

По радио кричат: 'Вход на станцию закрыт!', 'Поезда следуют без остановки!', 'Граждане, срочно покиньте станцию!'. У двери психолог расположился с мегафоном, чтобы из-за угла с Колей переговоры вести.

- Ты, - говорит психолог, - мужик не волнуйся! Расслабься, дыхание успокой. Сосчитай до десяти. Сейчас саперы приедут, робота спустят, тот подъедет и расстреляет тебя вместе с бомбой из водяной пушки на фиг! Со стен соскребать будем.

И видеокамера всунулась, вроде как для телевидения его снимают.

Коля приободрился, плечи расправил, все как в фильмах, осталось только потребовать самолет, свободу сообщникам и миллион. Тут вспомнил, что миллион у него уже есть и сразу заплакал.

- Дайте позвонить, с товарищами попрощаться.

- Сообщники, сообщники! - воодушевился кто-то за дверью.

Ну чего там, дали ему позвонить, телефон на лопате протянули.

Коля номер начальника набрал.

- Субботин?! - заорал тот. - Ты где с деньгами шляешься?!

- В милиции я, Иван Иванович, в метро. Они сумку с зарплатой отнять хотят.

Еще этого робота саперного привезти не успели, как в отделение вся бригада на КАМАЗе примчалась. С ломами, лопатами, молотками отбойными, в сапогах и ватниках. Полный кузов набился. Начальник - Иван Иваныч - сам в кабине сидел. Через оцепление прорвались и вниз на станцию по эскалатору побежали.

- Нельзя, - милиционеры кричат, - там террорист с бомбой.

- Сейчас я его разминирую! - пробился в пикет начальник. Ну а следом уж остальные - интересно ведь.

Начальник сумку у Коли взял, раскрыл и на стол пачки вывалил.

Пока те сыпались, всех словно переклинило. Колбасы только не было. Съел её Коля от переживаний, пока товарищей ждал.

- А где бомба? - милиционеры спрашивают.

- Какая бомба? - человек миллион на зарплату получил и вез.

- Вот он гад! - тетка увидела, что на рукаве и следа уже нет, сама себе еще раз плюнула и снова всем рукав показывать и кричать стала, - вот он гад, зарплату миллион получает, потом на метро раскатывает и на простых людей плюет.

Гражданин в очках про свое:

- Мне, - бубнит, - за разоблачение террориста деньги положены.

Милиционеры мнутся, не хочется им Колю с миллионом выпускать.

- Купюры на экспертизу отправим, не волнуйтесь, вернем через полгодика, - распоряжается уже какой-то полковник.

Только не на тех напал. Работяги прямо здесь по ведомости стали деньги разбирать. Пятнадцать минут и нет миллиона.

Один Коля без зарплаты остался. Вся на штраф ушла. Хорошо хоть договорились, что не было никакого террора, просто, он нетрезвый в оскорбляющем виде, матерился, ну и хулиганил по мелкому - вранье сплошное, как обычно в протоколах и пишут. И проездной пропал, не было, говорят милиционеры, никакого проездного. Вообще, не надо было органы бесплатного проезда лишать.

Что до колиной получки, то народ ему потом сбросился, и деньги он все домой до копейки жене отвез. И миллионером быть больше не хочет, поскольку в нашем обществе к миллионерам пока никакого уважения и почета, а одни неприятности.


Распродажа


Коля сутки отработал. Сменился, домой приехал в полвосьмого и хотел поспать. А у жены шопинг в плане. В магазинах скидки пошли. Все витрины увешаны: "Sale! salе! sale!.." Нет, он поспал, конечно. С восьми до десяти, а потом его подняли и велели жену в торговый центр везти. Что на проспекте, что на кольцевой движение, будто все на шопинг двинули. Коля, где подрезал, где под мигающий проскочил, и минут за сорок они до торгового центра добрались. Жена в бутики рванула, а Коля после суток еле ходит. Она его за собой потащила, потом видит, что толку с него нет, и со списком за продуктами отправила. И вот, она по примерочным, а он со списком среди полок ходит, продукты набирает.

Поднялся народ - в тележки все упаковками грузит, не протолкнуться. Сначала в автомобильный отдел поехал, коврик для машины взял. Давно хотел, да все жена не давала. Потом в телевизоры завернул, где на большом экране кино показывают. Дурацкое кино - то дерутся, то целуются. Тут первый раз супруга и подскочила. Коврик выкинула. Потом хвастает:

- Смотри! - На ней пальто красное в белую клетку, на рукаве ярлыки болтаются. - Сразу видно Европа! Знаешь, сколько оно раньше стоило? Какая фирма? А где сделано?

- В Китае сделано, - пожал плечами Коля.

Жена вывернулась, куда-то подмышку заглянула - точно в Китае! И побежала его назад сдавать.

Коля коврик подобрал и поехал за продуктами по списку. И оказалось, что в углу божоле пробовать наливают грамм по пятьдесят. Коля очередь отстоял, попробовал - так себе вино и закусить нечем. Едет дальше до колбасного ряда, а там салями угощают. Лежат на блюде маленькие кусочки, как пятачки, и зубочистки воткнуты. Пробуй, товарищ! И встал Коля на большой круг. Пятьдесят грамм божоле - сверху заплатка из салями. По пути продукты, что подвернутся, в корзину кидает. На седьмом витке жена подбежала, в руке рейтузы синие висят стопкой.

- Ты чего, - говорит, - обалдел? Чего набрал? - И все продукты повыкидывала. Рассовала под полки, чтобы назад не везти, и коврик туда же. Потом давай перед ним рейтузами вертеть.

- Вот, - говорит, - три уценки. Давай на всех возьму. Они унисекс. И маме подарим. Тебе какие больше нравятся?

- С такими рейтузами никакого секса вообще не будет. Только если у мамы.

Жена только рукой махнула, рейтузы в телегу вывалила и назад побежала, а Коля снова на круг стал. С рейтузами этими ездить позорно. И вина больше нет. Кончилось божоле. Срубили фишку злые люди, пока он с женой базарил. Только бутылки пустые стоят, и сухой завтрак пробовать дают - на вид как овечьи катышки, хоть и написано на коробке, что с пятью витаминами. Дальше поехал - и салями доели. Там теперь какая-то толстая тетка книги про похудение подписывает.

Просто так ходить грустно. Колеса скрипят. Он свой коврик нашел, свернул потуже и на дно спрятал, а повыше, чтоб на виду, второй пристроил, потом стал продукты отбирать уже точно по списку. Колбаса. Яйца. Макароны. Соображает, чего еще взять. А тут видит, что к двум бутылкам водки по акции пакет сока дают. И так ему чего-то сока захотелось. И в списке есть - три пакета.

В новой шляпке жена подходит и ярлык оторван - значит, купила и возвращать не будет, чтобы Коля ей не сказал. И сразу к корзине.

- Ты, - говорит, - с ума сошел? Куда столько водки набрал. Восьмое марта, что ли?

- Сама же сок написала.

- Сок! А ты водки набрал!

Коврик автомобильный под яйцами углядела и сразу разоралась.

- Ты меня достал!..

- Сама смотри - к соку водка полагается!..

Вокруг народ собираться стал. Напротив курицу-гриль делают. Они этой курицы набрали, стоят, жуют и смотрят.

Тут жена второй коврик раскопала.

- А! - кричит, - издеваешься, - и коврик этот швырнула так, что он вверху где-то на трубах зацепился и повис. - Совсем нюх потерял, охламон!

Коля и точно нюх потерял. Ну что вы хотите, не спать сутки?! А если пить после ночной работы, пусть и божоле, то или валишься сразу, или злым становишься. Разозлился Коля, рейтузы из-под макарон выхватил, поднатужился и разорвал три пары разом. По три брючины в каждой руке болтается.

Тут охрана набежала.

Один в рацию орет:

- Первый, первый! У нас ситуация 'восемь'!

Еще двое Колю держат. Он потрепыхался немного, потом видит - ребята здоровые и обмяк.

- Так-таки сразу и 'восемь'? - ухмыляется.

Хорошо жена трезвая. Новую шляпку поправила:

- Оплачено, - говорит, - право имеем, - и чек показала.

- Ну, раз оплачено, - охранник отвечает, - рвите на здоровье, только в другом месте, а то люди волнуются. Думают, что вы против выборов.

Довели их до машины как под конвоем, Колю на заднее сиденье погрузили и не ушли, пока супруги не уехали.

У жены-то права есть. Купили. И педали показали, где какие. Всю дорогу жена машину вела и одновременно на Колю орала, потому что боялась. Её, то подрежут, то притрут. Оббибикали всю. Но ничего, часа за два доехали.

А Коля что? Его в машине в тепле совсем разморило, домой приехал, спать лег. Ну а уж когда выспался, пошел мириться.

Вот до чего у нас народ поднялся. Раньше банально у пивного ларька от "ерша" доходили, а теперь все культурно, в торговом центре среди бутиков от божоле да под салями. Потому что тогда "совок" был, а теперь Европа, демократия и интеграция.

Рейтузы только жалко. Дома сначала сшить хотели, да не получилось, не по шву Коля разодрал, и их в машине вместо коврика постелили и ярлыки оставили. Чтоб знали, что мы теперь об их бутиковые тряпки ноги вытираем.

Жена, правда, до сих пор ворчит, Коля пашет, а она каталогов навыписывала, все прикидывает, когда следующая распродажа будет?!


Субботин и дети


Детей у Коли Субботина двое. Мальчик и девочка. Володька и Олька. Хотя какой мальчик?! Двадцать лет, в армии служит. Колледж закончил, специальность - металлообработка. Его с женой сначала на менеджмент хотели отправить, но там конкурс, а у сына в аттестате одна 'пятерка' - по физкультуре и вперемешку 'трояки' и 'четверки'. Не берут таких на менеджмент, только если на платное. А на металлообработку - пожалуйста.

Махнул Коля рукой, ну менеджмент и менеджмент, что это такое неизвестно, а при металле всегда работа найдется. Да и дочке на учебу деньги нужны. Окончил Володька свою металлообработку, тут же повестка и теперь ждут, когда отслужит.

Вот для дочки ничего не жалко. Только вот закавыка - с сыном сурово обходился, а он во всех делах первый помощник. А с Олькой сплошные уси-пуси, а та родителей ни в грош не ставит. На пять лет младше брата, так и здесь ему доставалось - и в садик водить, и из музыкальной школы забирать.

Сын, когда в колледже своем на металлообработке учился, стипендию получал и на практике зарабатывал, а Олька все больше деньги таскала. Сначала на репетиторов, чтобы в языковой лицей поступить. Потом за саму учебу. Зато все серьезно. Три языка, компьютер и, помимо аттестата, специальность - референт.

Теперь выросла, не то, что провожать - команду дала, чтобы родители к лицею ближе ста метров не приближались. У подруг папы, кто директор, кто бизнесмен, мамы - в бомонде каком-то поголовно, а у нее? Строитель, да повар.

Нет, в классе всякие есть, только Оля все больше к детишкам богатых тянулась. Отсюда и запросы: телефон навороченный, компьютер, наряды. Чтоб не хуже чем у подруг.

Мама на родительские собрания ходила, только расстраивалась от предложений других мамаш отправить детей на лето в международный лагерь, на выходные на экскурсию в другой город.

Придет с собрания, расскажет, Коля только крякнет и начинают вдвоем прикидывать, где денег на все эти удовольствия наскрести. Мать всю учебу на контроле держит, когда учителей с днями рождения поздравлять, детишкам на праздники стол в классе накрывает, Ольке на обновки деньги выкраивает. А та вместо благодарности только губы кривит.

Но в этот раз Колю Субботина в школу вызвали.

- Что натворила-то? - буркнул отец, вертя записку от учительницы. - Дневник и тетрадки покажи.

- Ничего не натворила, но Ирина Семеновна сказала, чтобы не мама, а ты пришел.

Тетрадки дала. С усмешечкой. А что в них поймешь, когда все на иностранном?! Но оценки хорошие.

Мать, как обычно, заволновалась:

- Сколько ж за эти годы на репетиторов, занятия и на отдых этот - неужто все насмарку?!

Делать нечего, на работу костюм захватил, вечером в бытовке переоделся и в лицей.

Только не потребовался костюм. Ирина Семеновна - классная руководительница - его увидела, руками всплеснула, вспомнить попыталась, как зовут, да так и не вспомнила и прямо к директору повела. Директриса вопросительно на классную глянула, как, мол, зовут родителя, назвала просто 'дорогим', и уже втроем спустились они в школьный подвал.

Дело оказалось нехитрым - старые трубы срезали, новые трубы привезли и свалили кучей, теперь надо развести их.

Неделю по вечерам и в выходные Коля в этом подвале пропадал. В рабочем подъезжал, возился до темноты, но все сделал.

Пару месяцев спустя, прислали ему приглашение на школьный праздник. Не записка через Ольку, а по почте, на этот раз с именем отчеством - узнали все-таки. Позвали на трибуну как почетного гостя.

Олька услышала, аж расцвела, всех подруг обзвонила, и пока мать белую рубашку утром гладила, сама галстук подобрала. Хотя чего выбирать из двух, что по случаю на рынке купили?

- Только, пап, на трибуне не улыбайся, - говорит.

- Это почему? - не понял отец.

- Да зубы у тебя железные, ни у кого таких нет.

Субботин с обеда отпросился, снова в бытовке в костюм переоделся. В парикмахерскую зашел и прибыл на школьный двор при полном параде. Приглашение охраннику показал и его прямо на трибуну проводили. На ней помимо директора и глава управы, и депутат, и еще какой-то чиновник, что однажды к ним на стройку приезжал, и начальство перед ним навытяжку как суслики стояло. Ну и несколько родителей, как и он приглашенных.

Коля Субботин их разговоры послушал. Нормальные разговоры: о машинах, рыбалке, да футболе. Между собой говорят, потом к микрофону подходят и уже оттуда вещают про учебу и знания. Гладко, как в телевизоре.

Коля к краю трибуны протолкался, среди учащихся дочку высмотрел, помахал ей рукой, потом жену в толпе разглядел. Совсем старую, затолкали.

К микрофону директриса подошла и стала родителям, что на трибуне, дипломы вручать.

Одному за новый компьютерный класс, второму за импортную сантехнику, третьему за мебель. Колю Субботина вызывают. Он вперед прошел, и директриса объявляет торжественно, что отец Оли Субботиной из лицейского класса в их подвале трубы установил, и туалеты больше засоряться не будут!

Кто хлопал, кто смеялся. Субботин покраснел, диплом взял и назад. Кто-то ему еще руку жал, говорил хорошее, пока следующего за дипломом не позвали. Тогда он тихонько с трибуны спустился, галстук стянул, в карман сунул и пошел жену искать.

Тут и мероприятие кончилось. Детей распустили. Ольга с матерью стоит, выговаривает ей что-то. Отец подошел - она и вовсе губы в ниточку и бросила трагически:

- Ты меня опозорил!

И ушла.

Дома Коля ей, может, и по заднице бы врезал, а тут народ. Постоял, помолчал.

- Пойдем, - говорит, - мать домой. Кончился праздник.

Та хотела, что-то едкое сказать, но потом посмотрела и не стала, только вздохнула и стольник сунула.

- Иди уж, купи себе что-нибудь, мне еще в классе на стол накрывать.

Пошел Коля домой, все о дочке думал, вспоминал, как хотел когда-то, чтоб второй парень родился, а потом ничего, привык, и косички заплетал и гулял с ней по выходным. Идет - у самого ладонь как лопата, а в ней ладошка теплая лежит, дочка рядом ножками толстыми топает. Куда он туда и она. Теперь еще год другой, закончит Олька свой лицей, тогда и вовсе родители для нее никто и звать никак. Замуж выскочит, съедет к мужу или вообще укатит в другой город или страну, с тремя-то языками?! Дети у нее родятся. Вот тогда никуда не денется, к ним придет, чтобы с внуками помогали. И будет внучка, конечно внучка, вот он с ней снова гулять будет...

У него и настроение поднялось, и если до этого в магазин с досады шел, то тут вроде, как и с радости.

Олька с ним еще три дня не разговаривала, а Коля нарочно диплом тот на стену повесил и все посматривал на дочку хитро, будто знал что-то, чего ей и знать-то по малолетству не положено.


Субботин и судимость


Вот об этом вспоминать Субботин не любит. Он бы и не вспомнил. Но неожиданно сын из армии в отпуск на неделю приехал. Мать перепугалась, не сбежал ли? Сейчас чего только об армии не говорят. Но у него и отпускное свидетельство с собой и в военном билете, что он сержант, написано.

Первый вечер с родителями провел. Субботин старший за столом в воспоминания ударился, как сам служил, сын терпел-терпел, потом, когда Олька к подружкам удрала, а мать на кухню ушла, перебил:

- Я, пап, наверное, в армии останусь. Меня в особое училище отправляют.

В какое именно сын не сказал, темнил, будто в космос собрался. И анкету достал на пяти листах, заполнять вплоть до дедушек-бабушек, дядьев и теток. Отдельная графа про судимость: кто, где, когда и за что.

Надо же. Сколько лет прошло, а всплыло.

Тогда Коле Субботину премию за досрочный ввод объекта дали, и он родителям стиральную машину-автомат купил. Пусть порадуются, обоим под семьдесят, а мать все в тазике руками шурудит. Белая машина, красивая, с дверцей-иллюминатором. Теперь, такие у каждого, а тогда в диковинку. Мать ее и протрет, и скатеркой застелит, пользоваться поначалу не решалась. Заедет Коля навестить, а в ванной все что-то мокнет. Но ничего, освоили.

Через одиннадцать месяцев машина сломалась. Хорошо, гарантия год. Родители решили сына не расстраивать, сами её на тележку погрузили, потихоньку по лестнице с пятого этажа спустили и за три остановки в мастерскую повезли. Там посмотрели - говорят таких деталей сейчас нет, через неделю привозите. Те назад с телегой, как бурлаки на Волге. Неделя прошла - позвонили, им: привозите, посмотрим. Они опять впряглись. И снова - деталей нет, ждите. А в третий раз приехали - гарантия кончилась, и теперь любой ремонт, только плати. И детали сразу нашлись.

Тут и Коля к ним заехал. Отец, машину эту таская, спину потянул - лежит, кряхтит, мать капли сердечные капает, то себе, то отцу. Рассказали ему о своих бедах, он и психанул.

Пока до мастерской добежал, почти успокоился, только и хотел спросить у их начальника, есть ли у тебя, сволочь, родители или нет? Зашел - у стойки народ с утюгами, да печками, и две девчонки-приемщицы. Лестница наверх, перед ней за столиком милиционер, вроде как закон блюдет.

Коле дорогу преградил.

- Куда?

- К главному!

- Зачем?

Понял Субботин, скажешь, что с жалобой - пошлют, к девчонкам-приемщицам в очередь или в книжку какую обиды изливать.

- Трубы ему поправить надо. Вызывали.

Милиционер глянул - все верно, если с трубами что, такого и вызывают.

Поднялся Коля, в коридорчике три двери, что получше выбрал и зашел без стука.

Кабинете, все чин чинарем, на столе флажок российский, на стене портрет президента, а под ним мужик холеный рыбок в аквариуме кормит.

- Чего тебе? - спрашивает.

А Коля и не знает что говорить.

- Для гарантийки, значит, деталей нет?

- Нет, - разводит мужик руками и улыбается.

- А за деньги ремонтировать - так есть?

- За деньги - есть!

Думал Субботин, что еще сказать, а что скажешь? И так все ясно.

- Ну и сука ты, над стариками издеваться...

- Вон! - Перестал улыбаться тот, к двери подошел, вниз крикнул: - Охрана!

Тут и врезал ему Коля по наглой роже, потом, пока по кабинету гонял, стол зацепил и опрокинул. Аквариум как-то сам собой разбился.

Милиционер прибежал, еще кто-то, руки выкручивать стали. Начальник бумагами нос зажал, только кровь сочится и гундосит:

- Ты, - говорит, - люмпен, у меня по полной схеме получишь.

Вот как безобразно все вышло. А ведь шел просто поговорить.

Хорошо судья женщина душевная. Дала ему, именем Российской Федерации, всего полтора года условно. Наверно зачла, что двое детей малолетних и что самому Субботину при задержании руку сломали.

Суд весь на полчаса, и уже следующего заводят.

Все эти полтора года словно по струночке ходил. Ущерб еще до суда выплатили, с адвокатом рассчитались. Потом долги потихоньку раздали. Родители сокрушались: как же теперь?! Мать все вздыхала, что с судимостью пропал человек, встал на кривую дорожку и уж не свернуть. Только на стройке и дела никому нет: судимый ты или нет, никого ей не удивишь. Давно это было, Коля и забыл уже. Вернее старался не вспоминать, да вот всплыло.

И пока сын по друзьям бегал, отпуск гулял, они с женой пошушукались, и решил Коля к прокурору сходить, про свою судимость выяснить. Взял на работе характеристику, в милиции справку, что приводов не было. Жена бутылку коньяка купила дорогого. Коля записался на прием, в назначенный день костюм достал тот самый, в котором в дочкином лицее на трибуну ходил.

В прокуратуре в очереди все с портфелями. У него бутылка в три пакета замотана и со стороны - он в зеркало глянул - как граната. Во внутренний карман спрятал - еще хуже! Снова достал. На него уже косятся, а тут и очередь подошла.

В кабинете прокурор - мундир синий, лицо худое желтое и сам тощий как лошадь загнанная.

Начинает ему Субботин объяснять про судимость, про сына, справки достал, характеристику с работы.

Прокурор одним глазом бумаги глянул, прикинул что-то.

- Считай, - говорит, - нет у тебя судимости. Погашена. Срок давности вышел. Можешь в анкетах писать, что нет.

Так легко все оказалось, что Коля не верит. Думал, соберут комиссию, изучать его станут, характеристику посмотрят, запрос куда-нибудь пошлют.

Тогда из-под стола 'гранату' свою достает.

- Раз так, вот вам! - И обертку срывает.

Прокурор было испугался, а бутылку увидел, возмутился:

- Ты, мужик, обалдел?! Иди отсюда! Нет судимости, так сейчас будет!

Коля к двери попятился, а бутылка на столе, и не знает - выскочить ему или сначала коньяк схватить.

- Я ведь что?! - объясняет, - От души. Может вы ее где-нибудь с прокурорами?!

Тот уже успокоился.

- Уйди, - тихо говорит, - и пузырь забери. У меня уже пять лет язва.

Вышел Субботин из прокуратуры. Вроде как все нормально, а устал, словно день на стройке пахал. И бутылка в руках.

Куда с ней теперь? На работу - мужики увидят - уговорят прикончить. Домой - жена отберет и спрячет. На автобус сел и поехал. По проспекту, потом новостройки кончаются, парк и старое кладбище в стороне.

Вспомнил, что могилу родительскую не навещал давно, сошел на остановке и прямо через овраг к кладбищу вышел.

Поплутал между деревьями, пока место нашел. А там трава выросла, мусор валяется. Сходил в сторожку, лопату выпросил, холмик подровнял, траву лишнюю убрал. Мусор сгреб и до оврага дотащил. Потом на скамеечку сел и коньяк распечатал.

На фотографии на памятнике смотрит и словно отчитывается. Что сын вырос, в армии почти отслужил и вроде как на серьезную работу идет. Дочка три языка знает и в классе по учебе первая. Правда, характер у нее..., но так это в мать. Жена с годами вроде помягче стала и не лается, как раньше, а может просто устала. И судимости у него, оказывается, уже года три как нет.

Хорошо живут. В отпуск летом в Турцию съездили. Машина - иномарка. Работы столько, что рук не хватает. Платили бы побольше.

Рассказал все. Еще выпил, помянул, слезу смахнул, словно итог подвел.


* * *


Где все эти истории случились - Бог его знает, страна такая, что и из космоса не охватишь. Говорят, Белгород - сердце России, в Курске - соловьи, в Туле - пряники. Москва - столица. Да любой город подойдет. И вот в каком-то из них сидит на могилке, о чем-то думает мужик с ополовиненной бутылкой. Давно уж немолодой, но еще и не старый. Русский, вроде и не судимый, женат, дети есть. Все нормально. И все-таки чего-то жаль, словно в жизни что-то мимо прошло. Посидел еще Коля Субботин, повздыхал, потом недопитую бутылку сторожу занес, чтоб и он помянул, и отправился домой.