# Они и мы

Андрей Викторович Макаров

Андрей Макаров


Они и мы


Страна давно поделена: есть они, и есть мы.

Они повысили стоимость билета на электричку. Мы перестали за нее платить. Тогда они вздули штрафы и пустили по вагонам контролеров, но те оказались наши люди - шли по вагону и собирали вместо штрафа по десятке. Тогда они поставили на вокзалах и станциях турникеты, чтобы не выпустить тех, у кого нет билетов, а мы стали сигать с платформ, пролезать под рогами турникетов и перепрыгивать через них. Тогда они выставили в засадах под платформами и за турникетами охранников, но это тоже оказались наши люди, берущие с пролезающих-перепрпыгивающих те же десять рублей.

Тогда они отняли наши последние льготы и заставили платить в метро и трамваях всех, кроме совсем уж дряхлых стариков и старушек, а мы забрали у своих дедушек и бабушек их бесплатные проездные и теперь ездим по ним. И контролеры на линиях оказались тоже наши люди.

Они установили для нас смешные зарплаты, а мы в ответ совсем перестали работать.

Они придумали кучу налогов, а мы стали получать деньги в конвертах. Они приватизировали нефть и газ, по недомыслию оставив нам лишь то, что бесплатно. И мы быстро расхватали оставшееся. В больницах все от врачей до нянечек оттопыривают карманы, требуя денег, учителя собирают дань якобы на цветы для класса, шторы для кабинета и просто и честно на подарки себе к празднику.

Они сделали так, что лекарства стоят невозможно дорого, а мы мобилизовали все тех же дедушек и бабушек, проинструктировали их, на что жаловаться врачам и навыписывали себе бесплатных лекарств на год вперед.

Они придумали платное образование, ввели инструментальный контроль для автомобилей, а мы стали покупать по объявлениям на столбах дипломы и талоны техосмотра по виду лучше, чем настоящие.

Они о нас заботятся. Проводят по глухим деревням газ, и потом засылают корреспондентов брать интервью у ошалевших старушек, узнавших, что за "синий огонек" придется выложить две годовых пенсии.

Они заботятся и о горожанах и подняли квартплату, сравняв ее со средней пенсией, чтобы мы на нее не торопились и подольше работали. Они ввели сразу три варианта нового тарифа на телефон, чтобы мы их сравнили и поняли, что лучше совсем не звонить.

Они выгнали чужих с рынка и позвали туда нас, а мы не пошли.

Они очень любят жаловаться на трудности. Когда кого-то из них не выпускают из Куршавеля или не пускают кататься на лыжах в Австрию. И мы им сочувствуем. Иногда они устраивают телемосты, и мы им жалуемся, и тогда они нам сочувствуют.

Иногда они, не разрешив митинг или шествие, устраивают назло нам свой многотысячный с бесплатными майками и концертом, но туда все равно приходим мы, а они, не подозревая об этом, машут нам с трибуны и показывают нас же по телевизору.

Иногда они совсем теряют голову и выдают нам странные призывы больше похожие на команды:

- Рожать! Через восемь лет дадим много денег!

Или:

- Покупать жилье! А проценты по ипотеке мы снизим. Потом, когда поднимем зарплаты.

Наконец:

- Брать кредиты: на них сеять брюкву и разводить свиней.

И мы их слушаем, говорим по-армейски четко: "Есть!" и, назло, не размножаемся, и жилье не покупаем, брюкву не сажаем, свиней не разводим, а кредиты не возвращаем. На кредиты покупаем большие телевизоры, где они постоянно на экране.

Уверяют, даже, что они - это мы, а мы - это они, и у нас одна страна. Особенно перед выборами, когда они присылают нам письма, в которых величают по имени отчеству, и маленькие календарики, на которых они с красными лицами и с испуганными глазами. И мы смотрим на эти лица и убеждаемся, что страна одна, народ один, но они - это не мы.