# Золотая середина

Андрей Викторович Макаров

ЗОЛОТАЯ СЕРЕДИНА


Черное и белое


Как хорошо в юности. Четко видишь, где чёрное, где белое, что хорошо, что плохо. У классика даже соответствующие стихи есть для младшего школьного возраста.

С годами всё неопределённее. Голову можно сломать, оценивая людей и их поступки.

Один специалист, строя что-то в Африке, имел такую привычку. Садился в джип, ехал в соседний городок, где находил себе девчонку-негритянку. Привозил, селил в своем коттедже на правах наложницы. Жил с ней. Та, отъедаясь, толстела на глазах. Месяц спустя, дав немного денег, отвозил её домой.

Брал новую.

Его личная жизнь никому не давала покоя.

- Нехорошо, - по-отечески укоряли его руководители.

- Он тихо улыбался, и по его виду было видно, что может кому и нехорошо, а ему как раз наоборот.

- Зачем меняешь так часто? - деловито интересовались холостяки.

- Пунктик у меня, - честно признавался он, - хочу, чтобы были худые и просто привыкнуть боюсь.

- Как ты их не путаешь?

- Лялькой зову, да и все.

Семейные сослуживцы пожимали плечами и вздыхали, а их жёны люто ненавидели его.

Жена тщетно рвалась к нему из России. Издалека он пугал её тропическими болезнями, ядовитыми гадами и напряженной обстановкой в стране. Деньги, впрочем, переводил регулярно.

За два года у него сменилось около пятнадцати девчонок.

Плохо ли он поступал? Несомненно! Но девушки у него хоть ели досыта. Так? Так! Им лет по шестнадцать - нехорошо. Но они в этом возрасте замуж выходят и детей рожают одного за другим. И подаренные им сто долларов для них - немыслимая сумма. А укрепление дружбы между народами?..

Ну вот, вроде я уже сам себя уговариваю и в чём-то убеждаю.

Вот и скажите, чёрное это или белое?

Когда объект построили, на родину он вернулся последним. Развёлся с женой. Хотел ещё куда-то завербоваться, но не получилось. Разменяли квартиру. Теперь живет в коммуналке на окраине, работает, где придётся.

- Жена узнала? - случайно встретив, поинтересовался я у него.

- Узнала, - отвечал он как всегда односложно, сразу поняв, о чём речь.

- Откуда?

- Наши бабы известили.

- Не простила?

- Простила.

- Так в чем дело?

- Она простила, а я нет.

Старый и больной он живёт в своей комнате, делит кухню с пятью соседями. Наверно надо бы назидательно поднять палец: вот оно! Расплата! Но несчастным он почему-то все равно не выглядит.

- Вот сидишь ты дома. И что делаешь?

- Вспоминаю...


Золотая середина


- Я им всё скажу! - бушевал он.

Старший лейтенант прослужил после училища год, а уже накопилось. Понять можно, командир воткнул его дежурить третий выходной подряд, да ещё в праздник. Замполит, которому поплакался старлей, проявил душевность.

- Дома жена больная?.. Нет пока жены?.. Дети по лавкам?.. Нет детей? Момент второй - согласно приказу в праздник дежурят самые ответственные, наиболее подготовленные и морально устойчивые. Считай за поощрение.

И козырнуть старлей не успел, так быстро убежал домой замполит. Даже не выслушав, что хотел сказать взводный.

Три года спустя старлей стал капитаном, ротным и мог бушевать в канцелярии. Перед зеркалом. Не перед солдатами же.

- Гады! Пойду к комполка... Все расскажу!

С квартирой его кинули. Уже распределили, дали смотровой ордер, а какая-то сволочь из штаба перехватила.

Высказав всё зеркалу, капитан уселся строчить обличающий рапорт. 'Я им всё скажу...' - бормотал он. Накатал строк десять и задумался. Вырву квартиру? Может и вырву. Но штабной-то все равно при должности останется. Скоро проверка, итоговые занятия. Проверять штаб будет. А в округе новый дом заложили. Через год сдадут, там квартиры больше и лучше.

Капитан порвал рапорт, пошёл в роту и по дороге отодрал попавшегося на глаза взводного. Сразу стало легче.

Как быстро на бумаге время летит. Майор - помначштаба - нарезал круги по кабинету, что-то бормоча себе под нос. Садился в кресло и снова вскакивал. С должностью его прокатили.

- К командиру полка идти бесполезно, - рассуждал он, - надо сразу к комдиву или к члену военного совета. Запишусь на приём, доложу, что первое...

Майор загнул все десять пальцев и задумался. В самом деле - та должность уже занята. Вывалишь им все, как потом самому служить?..

Последний взрыв эмоций произошел, когда офицер был подполковником. Ну придумал же какой-то олух, что предельный возраст - сорок пять лет. Нет, срок службы подполковнику продлили на год, потом ещё на год, а потом сказали - всё! В запас.

Подполковник выгребал из ящиков стола старые ручки, скрепки, карандаши. Складывал стопкой наставления, журналы кроссвордов, какие-то инструкции и руководства. Нужное - в портфель, ненужное - в урну. В глубине ящика наткнулся на старый блокнот. Перелистал.

Пришло его время! Теперь комполка получит минимум 'неполное служебное'. Комдиву - увольнение и уголовное дело. Эх, жалко первый комбат и старый комдив давно ушли! Полковнику из округа - лет пять с конфискацией светит. Перед ним лежала толстая засаленная записная книжка, где помимо адресов и телефонов, срочных и забытых дел, спрятались до времени все его многочисленные обидчики. Некоторые фамилии украшала траурная рамка.

Он ненадолго задумался. Шум будет? Ещё какой! Пенсии его всё равно никто не лишит. А он сам? Комдив, когда грамоту вручал, дал две визитки фирмачей из бывших военных, обещал, что возьмут на непыльную работу с хорошей зарплатой. Пенсия то, пенсия, на нее не жить, только существовать.

Подними сейчас шум - ни о какой работе на гражданке и речи нет.

Он еще поиграл желваками, подумал и бросил записную книжку в урну...

Через пару лет на прежней службе его почти никто не помнил.

По разному люди служат. Есть такие кадры, что командиры только при их упоминании за голову хватаются. Нет, в самом деле, в ответ на указание лейтенант комдиву заявил: 'Нас в училище по-другому учили!' Генералу! Его однокашники уже старлеи и в должности выросли, а он всё с двумя звездочками и взводным. Дали и ему старлея - думали поумнеет. А он всё так же: говорит, что думает. Когда дежурным по части был, не выпустил машину с досками на строительство дачи одному полковнику. И зам по тылу его предупредил, и комбат, а он уперся, машину арестовал и утром на сдаче дежурства доложил командиру части.

Тот в курсе был, но, поскольку дело огласку получило, пришлось доски в ремонтируемую казарму вернуть.

Капитана ему все же дали, с задержкой, конечно. Он от сверстников года на четыре уже отставал. Майора только на войне получил. И не только звание придержали. Квартира ему досталось последнему, когда уже всех офицеров обеспечили. Хрущевка, после отселения - прежние жильцы съехали, крысы и тараканы остались. По путевке в санаторий ни разу не съездил, хотя в отпуск только зимой и ходил. А напоследок отмочил: не пожал руку одному чиновнику.

Так и сказал:

- Я вам руки не подам!

И при свите объяснил причину. В результате на пенсию вылетел сразу, как только сорок пять лет исполнилось. А все почему? Всю службу говорил то, что думал. Вызывая у кого оторопь, у кого возмущение, а у кого и зависть.

Подполковник с майором по службе не пересекались. Подполковник майора знал. Его все знали. Майор подполковника может и нет. Но вот оказались рядом на военном участке кладбища.

Что-то часто сюда приходится приезжать. Отзвучал салют. Все побрели к автобусу. Я еще раз посмотрел фотографии одного и другого на памятниках и подумал, что же хотел сказать нам и так и не сказал подполковник, и зачем говорил всё, что думал - майор? И где та самая золотая середина?


* * *


Книга про известного адмирала. Триста с лишним страниц елея, сладчайшего сиропа, на которых адмирал говорит исключительно языком газетных передовиц. Словно знает, что за спиной притаился писатель с записной книжкой наготове. И отвечают ему также. Адмирал озвучит пару абзацев из газеты 'Правда', а ему какой-нибудь другой адмирал скажет, как отрежет абзацем из передовицы 'Красной звезды'. Отложил книгу и поинтересовался, кто автор? Оказалось наш брат, военный журналист. Так он по-другому и не напишет, если двадцать лет передовицы в окружной газете катал. Потому в его книге адмиральская жена вечером у мужа первым делом не интересуется, будет ли он ужинать, а выясняет, как там на фронте? Когда погоним прочь супостатов?

Не дочитал ту книгу. Сломался где-то на двадцатой странице.

Через пару лет попалась другая. Воспоминания переводчика. Как он, будучи лейтенантом, в Италии, где после войны принимали переданные нам по репарации корабли, получил ответственное задание. Командир вручил ему со всех сторон заштемпелеванный пакет. Приказал немедленно, первым же бортом, добраться до Одессы, там сесть на поезд и доставить крайне важный и абсолютно секретный пакет тому самому адмиралу. Вручить лично, из рук в руки.

Лейтенант потерял сон. Ладно, попутное судно, где все свои, а вот поезд?! Вдруг за ним следят агенты вражеских разведок?! С трудом, размахивая перед носом военного коменданта пакетом, выбил место в вагоне. Несколько суток не спал, оберегая пакет. С ним ходил в туалет. Постоянно его перепрятывал, потом, для верности, схоронил под одеждой, то и дело проверяя на месте ли. Пакет пропитался потом и потерял форму. Всю дорогу патрон в стволе. Лейтенант был готов стрелять в каждого, кто покусится на военную тайну.

Уже в полубессознательном состоянии он добрался до места. 'Адмиралу... лично в руки... из Италии' - повторял он, вцепившись в пакет, который хотел забрать какой-то капитан первого ранга.

И его проводили к адмиралу. Лейтенант доложился.

- Ага! Наконец-то! - обрадовался флотоводец. Вышел навстречу из-за необъятных размеров стола, взял и стал решительно рвать бумагу.

Лейтенант не знал, что делать дальше, уйти команды не было, а так он невольно станет свидетелем важной военной тайны. Клочки упали на паркет, и в руках адмирала осталось что-то ранее здесь невиданное, скользкое и прозрачное.

В огромном здании полном адмиралов, капитанов первого ранга и других солидных людей, только они двое знали, что это такое.

Адмирал держал в руках колготки. То, что в стране в свободной продаже появится лет через двадцать.

Эту книгу подозрительного автора я дочитал до конца, хоть об адмирале в ней больше не было ни слова.

Долго еще размышлял, почему брат по цеху пишет так, что, читая, челюсть от скуки свернешь, а эмигрант легко. Почему у иного многотомного сочинителя биографий во всех книжках вместо героев какие-то истуканы, с важным видом говорящие абсолютно правильные вещи, а кто-то наоборот специализируется на книгах о слабостях великих людей.

Вывод один - надо больше читать. Прочитал часть первой книги, потом вторую и понял, что к тому адмиралу стал относиться гораздо лучше.