# Поле чудес в небе Чечни

Андрей Викторович Макаров

Поле чудес в небе Чечни


В конце декабря стало ясно, что в Чечне я застрял надолго. Только поздно вечером тридцатого на площадку подсела пролетавшая мимо вертушка.

- На Грозный! - сообщил перонщик.

Деваться некуда. Я занял откидное сиденье у желтого топливного бака. Следом цепочкой поднялись солдаты. Они сменились с какого-то дальнего опорного пункта. Из тех, на которых керосиновая лампа, печка-буржуйка, растопленный снег, чтобы умыться. Чумазые бойцы, в грязных бушлатах с ошметками прилипшей грязи на берцах. Видно, что очень усталые. Салон - если можно так назвать железное нутро вертушки - был заполнен, как автобус в час пик. Командовал ими лейтенант немногим их старше.

Шла вторая чеченская война.

Вертолет долго раскручивал винты, с трудом поднялся и полетел, наклонив лобастую голову.

Часа не прошло, как мы сели в аэропорту Грозного.

На КП авиации среди молчащих телефонов и радиостанций в сладком безделье развалился в кресле дежурный.

- Борт на Москву? - спросил я.

- Двенадцатого января.

- Моздок? Владикавказ? Ростов? Неужели ничего не летает?

- Ничего! - не скрывая удовольствия, подтвердил расслабившийся авиатор.

И я пошел в бригаду, вставать на довольствие, искать знакомых офицеров, чтобы с ними встретить новый год.

Было промозгло, холодный ветер лез под куртку. Еще один его порыв принес издалека слабый стрекочущий звук.

Когда я вернулся к аэропорту, зеленый МИ-8 уже приземлился. Открыли дверь и опустили маленький трап, по которому на летное поле спустились несколько человек и направились в нашу сторону.

Бойцы, прилетевшие со мной предыдущим бортом, так и оставались у летного поля. Они спали. На вещмешках. Привалившись друг к другу и к невысокой кирпичной стене. Лишь один - видимо оставленный дежурным - клевал носом, сидел, опустив уши у шапки, засунув руки подмышки.

Он равнодушно посмотрел на идущих от вертолета. Их уже можно было рассмотреть. Впереди два генерала, следом - в бушлате без погон - кто-то неуловимо знакомый.

Солдат опустил голову, сделал вид, что спит. Потом резко поднял ее, всмотрелся в идущих.

За генералами шагал телеведущий Леонид Якубович.

Солдат затормошил товарищей. Те просыпались тяжело. Было видно, как они устали. Снова надо вставать и куда-то идти. Снова липкая грязь под ногами. Бойцы зевали, вяло переругивались, лениво поворачивались туда, куда им показывал товарищ.

Несколько мгновений тишины.

- Дядя Лёня! Дядя Лёня! - зашумели они.

Откуда-то появился лейтенант.

- Смирно! - заорал он, увидев генералов.

Но солдат было не остановить. Они кинулись к Якубовичу. Обступили, тянули руки. Он на ходу пожимал их, улыбался.

Улыбались и они. Белозубые улыбки на еще детских чумазых лицах. Куда-то исчезла усталость. Вот уже и лейтенант, увидев, что генералы ушли вперед, пробился к телеведущему и обнял его.

Подлетел санитарный уазик. Генералы и Якубович сели в него. Почти сразу подкатил грузовой УРАЛ. Солдаты споро перекидали имущество в кузов, смеясь и весело переговариваясь, залезли следом. Лейтенант прыгнул в кабину, грузовик уехал.

Я остался один у разбитого сожженного аэропорта. Он горел в первую войну, потом его восстановили. И вновь сожгли в войну вторую. За летным полем валялись обломки пассажирских самолетов.

Часа через два санитарная машина вернулась. Открылась дверь. Вновь первыми шли генералы, телеведущий следом.

Я подошел, представился и попросился на борт.

Генерал кивнул, и я поднялся на борт за свитой. Занял то же самое место у желтого топливного бака.

Напротив были vip-места. Занесенные в вертолет диван и кресло.

Мы взлетели. Опасаясь обстрелов, поднялись, как можно выше. Луна через иллюминатор скупо освещала квартирный диван с генералами и кресло, которое занял Якубович.

Не хватало только круглого игрового стола между нами. Поставить его, только нанести не цифры выигрыша, а годы. И где тогда остановится барабан? 1986 - время надежд? 1990 - митинги, требования свободы? 1991 - распад СССР. Свободы стало столько, что сектор 1995 - первая война. Или барабан остановится на сегодняшнем 1999 - войне второй?

А что на барабане дальше? Никто тогда не знал, что впереди. Очень не хотелось, чтобы выпал черный ящик.

Я посмотрел на часы. Настало 31 декабря.

Мы сели в Минводах, где уже гудел движками АН-72, прозванный за поднятые двигатели 'Чебурашкой'. Взлетная полоса обледенела и ее долго чистили, прежде чем нам разрешили взлет.

В подмосковном Чкаловском генералов и Якубовича забрала черная волга. Я же поспешил на электричку.

Как всегда, вернувшись с войны, было дико смотреть на празднично одетых людей. Веселых, подвыпивших, с новогодними подарками в руках. Они ехали в гости, везли детей на елки. Ожидание близкого праздника. Самого главного, самого домашнего.

Я успел на него. Дома, когда включил телевизор, Леонид Якубович в нарядном костюме крутил для всей страны колесо удачи, словно показывая, что и он добрался вовремя.

Прошел еще год и наступил век нынешний. Закончилась война и все как-то наладилось. Думаю, что в тот давний день в небе Чечни барабан крутнулся в нужную сторону.


Андрей Макаров аудиоверсия рассказа https://www.youtube.com/watch?v=O07JXI01F_U