# История одной интриги

Андрей Викторович Макаров

Выпускные экзамены в пажеском корпусе в 1812 году проходили весело. Выпускники подшучивали друг над другом, расставались без грусти. Прощай учеба, да здравствует взрослая офицерская жизнь! Экзамены? Сдашь хорошо или плохо - путь один - прапорщиком в гвардию. А там уж дело родителей добиться, чтобы чадо попало в гвардию старую. В Преображенский или Семеновский полк. Если родители за время учебы отпрыска связи утратили - пожалуйте в гвардию новую. Непрестижную. Если и волновались, то лучшие ученики. Ведь первый по выпуску удостаивался звания поручика, получал в подарок дорогую дорожную шкатулку, второй - звания подпоручика. Их отставшие в знаниях товарищи поручиками станут лет через пять, а может и не станут. Неизвестно еще, как служба пойдет.

Образовательная программа обширна: помимо военных наук, география (физическая, статистическая и политическая), российская и всеобщая история, история дипломатии и торговли, юриспруденция. Обязательно знание трёх языков. Из точных наук: арифметика, алгебра, геометрия и тригонометрия, статика и механика, физика. Каждый выпускник обязан уметь рисовать.

Паж Владимир Адлерберг с лица спал, до утра зубрил билеты перед экзаменами. Отвечал четко, показав полные знания в пределах курса.

Седые экзаменаторы довольно кивали.

О месте будущей службы он не беспокоился. Мать - Юлия Адлерберг - начальница Смольного монастыря. Связи - куда там генералам!

Сдавшие экзамен пажи непозволительно шумели. К ним вышел один из воспитателей.

- Лучший по экзаменам Владимир Адлерберг! Тише, господа, что вы как дети?! Официально результаты объявят, когда примут экзамены у пажей, приехавших из заграницы!

'Иностранцы' опасности не представляли. Вне стен корпуса учиться трудно, дисциплины нет, развлечений много. Но не в этот раз. Приехавший из Германии паж Павел Пестель показал знания, далеко выходившие за пределы программы корпуса. И в науках, и в языках был на голову выше других.

Комиссия переглянулась. Достойный сын достойных родителей. Отец - Иван Пестель - генерал-губернатор Сибири. Что ж, Павлу и быть по выпуску первым, получить звание поручика гвардии и с подаренной дорожной шкатулкой отправиться служить в лучший гвардейский полк.

Владимир Адлерберг дома снял форму, поцеловал маме ручку.

- Мой поручик! - обняла его мать.

- Увы, маман, - вздохнул тот, - лишь подпоручик. Из Дрездена вернулся Павел Пестель, экзаменовали его уже после нас, первое место по выпуску отдали ему.

- То есть как?! - изумилась мама. - Ты в четырех стенах столько лет провел, и учеба, и служба, к экзаменам готовился - аж похудел, тут приехал какой-то иностранец и забрал первое место? Что за Пестель? Кто его родители?

- Ах, мама! Не все ли равно? Папа генерал-губернатор где-то. Какая ерунда! В любой полк пойду подпоручиком...

- Нет, подожди, что же жизнь и службу с унижения начинать? Плохо они Адлербергов знают. Поеду к императрице, матушке-спасительнице. Уж она-то нас не оставит.

В это время старик Пестель обнимал сына.

- Молодец, Павел! Другие поручиками в отставку выходят, а ты службу начинаешь! Семья Пестель еще себя России покажет! Из корпуса и в Преображенский полк! Как другие пажи, нос утерли?

- Я на них и не смотрел, - пожал плечами Павел.

Он был спокоен. Все отмечали его непомерное честолюбие, выдержанность, скрытность, некоторые замечали в нем что-то иезуитское...

С вдовствующей императрицей Марией Федоровной начальница Смольного монастыря Юлия Адлерберг виделась часто. Когда-то воспитывала её младших сыновей, великих князей Николая и Михаила Павловича. Императрица - вдова Павла 1 - в государственные дела не лезла, надзирала за воспитательными домами, открыла их в Москве, Харькове, Симбирске. Особое внимание Смольному институту благородных девиц.

Приехав к императрице Юлия Адлерберг доложила о текущих делах института. Они взгрустнули о тяжкой судьбе сироток, обсудили, как пристроить дворянок после выпуска, поговорили о рабочих профессиях для дочерей мещан. Адлерберг вздохнула и смахнула слезу:

- Чужим детям отдаешь столько, что на защиту своих ни времени, ни сил не остается.

- Что такое, дорогая моя? - всполошилась императрица.

- Мой сын учился с успехом всему, что преподается в пажеском корпусе, получил прилежанием и успехами первое место. Право на чин поручика гвардии. Но приехал из заграницы какой-то Пестель, и моего Володю ставят на место второе. Да виноват ли он, что его не учили тому, чему учат в Дрездене?! Приедет еще какой-нибудь профессор, и наши бедные дети будут унтер-офицерами служить? Теперь Пестель станет поручиком в старой гвардии, получит дорожную шкатулку, а бедный Владимир лишь подпоручиком. Где справедливость?..

Мария Федоровна улыбнулась.

- Я переговорю с государем. Дело надо разрешить справедливо...

Выпуск из пажеского корпуса для Санкт-Петербурга событие. Отпрыски лучших фамилий становились не только офицерами гвардии, но и завидными женихами. Все это обсуждалось в салонах. Женское общество секреты не хранит. Вскоре о предстоящей победе Адлербергов над Пестелями говорил весь светский Петербург.

Маленький толстенький Иван Пестель носился по квартире, то и дело выглядывая в окно. За окном Фонтанка, за ней Михайловский замок. В нем убили императора Павла 1.

У Павла он был в любимцах, председатель почтового департамента. Как только его с этого места спихнуть ни пытались. До чего дошло, стали подозрительные письма рассылать о заговоре против императора, в них писали: 'Не удивляйтесь, что пишу вам по почте; наш почт-директор Пестель с нами'. И вот теперь императрица - мать Павла - ставит палки в колеса преданному слуге её сына. Ишь как всё через женщин решили! Хитро! Не сунешься, скажут: 'Генерал-губернатор с женщинами воюет!'.

Его супруга Елизавета Ивановна фон Крок женщина умнейшая, благодаря ей Павел первым экзамен в корпусе выдержал. Да только что экзамен и знания против связей в свете?

Жена оторвалась от книги.

- Иван! Ты же генерал-губернатор. Поезжай к государю. На нашей стороне правда и закон.

- Как ты не понимаешь?! - вскинул руки Иван Пестель, - я генерал-губернатор в Сибири! Его первый вопрос будет не про выпуск Павла из корпуса, а почему я который год в Петербурге сижу, до Сибири так и не доехав?

За окном простучали копыта. Иван Пестель бросился к окну.

- Мы кого-то ждем? - удивилась жена.

- Ждем. Они думают, что самые хитрые, раз эта Адлерберг перед царскими детьми погремушками трясла, все у нее в кармане. Как бы не так! Павел будет поручиком в старой гвардии, а ее сын только подпоручиком...

- И дорожная шкатулка! - напомнила Елизавета Ивановна.

Снова процокали копыта вдоль Фонтанки. Иван Пестель выглянул в окно, схватил шапку и побежал вниз по лестнице.

К дому подъехала его соседка мадам Пукалова.

Ах, мадам Варя Пукалова! Еще недавно обычная замужняя дама. А теперь - любовница графа Аракчеева, правой руки императора Александра 1 в военных делах. На радостях от такого счастья её муж оставил службу. Графу сделался другом и с его протекции занялся торговлей. Торговал, как сам говорил, 'табуретками' и 'миндалинами'. 'Табуретка' - орден - стоила 10.000 рублей, 'миндалина' - медаль - 5.000. Торговля шла бойко. Варя же Пукалова не стеснялась просить графа за нужных людей.

Иван Пестель перехватил ее на крыльце. Поцеловал ручку, зашептал что-то на ушко. Пока поднимались по лестнице, изложил суть дела. Еще раз поцеловал ручку.

- Пустое, Иван Борисович, - смеялась Варенька, - главное не перепутать, кому присвоить поручика, а кому подпоручика, старая гвардия или новая.

Отложив на время сложные отношения с Францией, театральные премьеры, новости моды, в салонах обсуждали битву Пестелей и Адлербергов.

Общественное мнение склонялось на сторону начальницы Смольного монастыря. Сибирь, в которой губернаторствовал Пестель, далеко, Смольный - под боком.

- Аракчеев?! - кривилась очередная дама, - это же обезьяна в мундире! Сутулый, тонкошеий, уши большие мясистые, толстая безобразная голова всегда наклонена, цвет лица нечист, щеки впалые, нос широкий и угловатый, ноздри вздутые, лоб нависший. А рот большой откроет - будто старинная флейта засвистела!

- Жена от него через год сбежала, - подхватывала дама другая, - в имении взял в наложницы девку дворовую. Та от счастья пьянствует, других дворовых по очереди розгами порет. В Петербург её не привезешь, вот и сошелся с этой Пукаловой.

- Когда-то мужья с любовниками стрелялись, а муж этой, простите мой французский, мадам Пердуновой, у графа в друзьях. Орденами и медалями в открытую торгует! Десять тысяч ему за орден еле наскребли! - возмущается дама третья.

Варенька Пукалова в это время целовала Аракчеева, обнимала тонкую шею, проводила ладонью по впалой щеке, поднеся губы к большому мясистому уху, шептала:

- Помнишь, говорил, что, выпускаясь из корпуса за успехи получил сразу чин поручика?

Аракчеев довольно улыбнулся.

- И на тебя за это другие кадеты покушались, камень сбросили? История повторяется. В пажеском корпусе выпуск, у моего соседа - достойного человека Ивана Пестеля - сын Павел первым закончил. Должен поручика в старой гвардии получить, да светское общество целый бунт устроило. Присудили отдать чин поручика Владимиру Адлербергу, сыну начальницы Смольного монастыря. Через императрицу Марию Федоровну решили. Представляешь, в петербургских салонах уже чины раздают.

Аракчеев сжал зубы, подбородок задергался, голова склонилась к плечу.

- Милый! Можешь сказать императору, что есть закон, есть справедливость?

- Не волнуйся, я знаю, что сказать императору.


***

Император Александр 1 проснулся в тревожном настроении. Дел много. Наполеон, забыв обещания, творил в Европе, что хотел, невзирая на интересы России. Кто против России? Франция и её подпевалы: Италия, Испания, Неополитанское королевство, Рейнский союз, Швейцария. Варшава? Поляки с кем угодно, лишь бы против России. Назревала война.

К завтраку неожиданно приехала вдовствующая императрица Мария Федоровна. Александр удивленно поднял брови. За столом говорили о погоде, политике, женских воспитательных учреждениях. Мария Федоровна мягко подталкивала Александра к миру с Наполеоном. Потом свернула на дела Смольного монастыря, куда как раз переехал Вдовий дом. Похвалила начальницу монастыря Юлию Адлерберг и упомянула об её сыне Володе, по недоразумению лишившегося звания поручика гвардии.

'Вдовий дом, - подумал император, - это точно скоро потребуется'.

- Два здания в монастыре отданы под Вдовий дом? Разумно. Хорошо, я решу дело о производстве пажа Владимира Адлерберга.

После завтрака императора захватили государственные дела. Несколько часов заняла встреча с председательствующим по Военному департаменту в Госсовете графом Аракчеевым. Говорили о скорой войне, новых частях армии и гвардии. В новый Литовский гвардейский полк отправили роту Гренадерского графа Аракчеева полка.

В конце Аракчеев упомянул об истории в Пажеском корпусе. Отметил, что Владимир Адлерберг награжден уже казенным содержанием и обучением, а вот Павел Пестель не получил от казны ничего, образовался сам собой и за свой счет и потому заслуживает преимущества.

- Разумно, - согласился государь. - Хорошо, я решу дело о производстве пажа Павла Пестеля.

После обеда император решил прогуляться в Летнем саду. В конце аллеи замерла на скамейке дама. Увидев государя, достала платок. Что будет дальше Александр 1 знал. Зарыдает, бросится на колени. Он поднимет её, утешит, выслушает очередную историю, в которую придется вмешаться.

Император свернул в другую аллею. Дама встала и засеменила следом. Император со злым лицом развернулся и пошел к выходу из сада. Вернувшись во дворец, вызвал пажей Пестеля и Адлерберга.

Петербург замер. Кто из двоих станет поручиком, кто подпоручиком? Оба поручиками? Оба подпоручиками? Кому достанется дорогая дорожная шкатулка? Кто попадет в Семеновский, а кто в Преображенский полк старой гвардии? Кто влиятельнее: граф Аракчеев или императрица Мария Федоровна? Генерал-губернатор Сибири Иван Пестель или начальница Смольного монастыря Юлия Адлерберг?

На следующий день Владимир Адлерберг и Павел Пестель явились на смотр.

Государь улыбнулся им:

- Господа! Поздравляю вас прапорщиками нового гвардейского Литовского полка.

Так закончилась та давняя интрига.

О том, кто по выпуску получил звание подпоручика гвардии не скажем ничего. Следов в истории нет. Умный был паж или его родители. Сидели тихо.

С портретов на нас глядят участники этой истории.

Павел Пестель отличился в Отечественной войне 1812 года. Дослужился до полковника. Повешен как один из руководителей восстания декабристов 1825 года. В советское время его фамилией называли улицы и пароходы.

Владимир Адлерберг поручиком стал лишь в 1816 году, дослужился до генерал-адъютанта. Занимал важные государственные должности. Был министром, генерал-губернатором Симферополя и Таврической губернии. В старости из-за слепоты уволенный от занимаемых должностей, назначен членом Государственного совета. В 1878 году, в день 50-летия службы в генеральских чинах, назначен 2-ым шефом лейб-гвардии Московского полка, того самого (бывшего Литовского). Скончался в 1884 году. В советское время забыт. Могила утрачена.

Юлия Адлерберг в 1824 году была пожалована в статс-дамы, награждена орденами Святой Екатерины 1-ой и 2-ой степени. Умерла в 1839 году, сквер перед зданием Смольного носил ее имя.

Генерал-губернатор Иван Пестель оставил о себе противоречивые воспоминания. Его упрекали в управлении обширным сибирским краем из Петербурга. Одни считали его справедливейшим человеком, другие - мздоимцем. В отставку вышел, имея 200 тысяч рублей долгу, который выплачивал из пенсии. Скромно жил в небольшом имении жены в Смоленской губернии. Где и скончался в 1843 г.

Выпуск прапорщиков 1812 года оказался в пекле отечественной войны. Дальше баталии в Крыму, кампании на Кавказе. Многие там и погибли.