# Просто укусила бешеная собака

Андрей Викторович Макаров

- Что ж это такое! - причитал профессор Б., спускаясь в подвал. - Опять Киев бомбить? Ждем как родных, а вы нас бомбами...

Немецкий фугас разорвался неподалеку, земля затряслась.

- Господи! Спаси и сохрани! - крестился Б. и шептал: - Прогони коммуняк, дай здоровья Адольфу Гитлеру!

Налет закончился, и он вернулся в квартиру. Осмотрелся. Граммофонные пластинки. Шаляпина выкинуть! Вагнер пусть на виду. Радиоприемники приказали сдать. Один сдам, по второму ночами Берлин слушать. Моторные лодки забирают. Свою затоплю. Немцы придут - подниму, буду по Днепру кататься...

Заваленная камнями лодка ушла на дно. Доктор торопился в клинику, у здания НКВД остановился, со злорадством смотрел на дым из трубы. Документы жгут!

В клинике получил нагоняй. Фронт недалеко от города. Раненых не успевают подвозить.

Вечером в кабинет заглянул один из врачей, протянул сложенный вчетверо лист бумаги.

- Коллега! - заговорил он вполголоса, плотно закрыв дверь, - обещанная справка. Вас укусила бешеная собака. Необходимы ежедневные уколы и наблюдение специалистов. На время лечения призыву и эвакуации не подлежите. Хотя... вы чемпион СССР по шахматам, могли бы на Урале неплохо утроиться.

- Бешеные собаки в Кремле сидят! Я, прежде всего, чемпион Украины, а не совдепии! - процедил Б. и достал из стола пачку рентгеновских снимков. - Архивные. Смело подшивайте в истории болезни нашим людям. Хлопцев гипсовать будете, снимки смотрите, чтобы на нужную ногу или руку шины наложить. Никто не подкопается.

Врач на свет рассматривал снимки.

- Дурак в военкомат, умный в больницу. А самые умные в Кирилловскую психиатрическую. Никакого гипса, никакого призыва в армию.

- Можно даже кричать: "Долой Сталина! - засмеялся Б. - Да здравствует Адольф Гитлер! Даешь великий день освобождения от большевистского ига!"

Великий день пришел 19 сентября 1941 года. Вступившие в Киев немецкие войска встречали цветами. Из подвалов вылезла прятавшаяся от призыва молодежь. Патефон на окне у доктора играл Вагнера.

Войска прошли. Фронт громыхал на востоке. В городе распоряжались оккупационные власти.

Профессор сходил на прием. У него было множество идей по обустройству Украины без большевиков.

Генерал, представлявший новую власть, выслушал его рассеянно. Пояснил, что научные идеи профессора поддержат, если они помогут рейху. Что касается обустройства Украины, то советы не нужны, все уже решено фюрером.

Профессор не уходил, и генерал поинтересовался, что он еще хочет?

- Господин генерал! Кирилловскую психиатрическую больницу окружили войска СС, а в ней есть фальшивые пациенты. Дезертиры, под придуманными диагнозами скрывавшиеся от призыва в Красную армию.

- Зер гут! - засмеялся генерал, - получился каламбур. Надо быть психом, чтобы пойти в Красную армию или притвориться им, чтобы не пойти. Мы очистили свою нацию, очистим и вашу, в новом мире нет места ущербным людям.

- Господин генерал! Их не выпускают из больницы.

- Если в истории болезни есть диагноз, - кивнул тот, - освободить их невозможно!..

Б. побежал в больницу. Вокруг оцепление. Раздетых больных загоняли в фургон. Отставших подгоняли ударами прикладов. Некоторых несли на носилках. Позади солдат стоял немец в форме военного врача.

- Что вы делаете?! Я врач, профессор Б., - с трудом подбирая немецкие слова, обратился он к нему.

- Это не люди, это животные, генетический брак, - пояснил немец. - Многие даже не поймут, что происходит.

- Среди больных дезертиры Красной армии. Вы поступаете негуманно.

Немецкий врач задумался.

- Вы правы, коллега. Назовите их, я дам им снотворное.

Дверь фургона закрылась. Немецкий солдат сел за руль. Сапог лег на педаль газа. Двигатель взревел. Солдат посмотрел в зеркало. Никакого дыма из выхлопной трубы. Все продумано умными немецкими инженерами, выхлоп идет в герметичный забитый больными кузов.

Машина тронулась. Маршрут короткий: больница-кладбище. Рейс за рейсом.

Профессор Б. исправно служил новым властям. Прежнего почитания не было. Но и ругать их, побывав в гестапо, побаивался.

Оккупантов, носивших горчичного цвета форму, называл желтыми фазанами. Вполголоса. Пожаловался одному из докторов:

- Затопил моторку, чтобы не досталась большевикам. Захотел поднять ее, дали двух солдат. Поднял моторку, солдаты сели в нее и уехали.

И все же он пошел к генералу. По своей работе приходилось посещать лагеря военнопленных.

В кабинете Б. поднял руку в нацистском приветствии.

- Господин генерал! Пленные в лагерях умирают от голода. Как врач я знаю...

Генерал поднялся:

- Каждый фунт хлеба, отданный пленному, вырывается изо рта немца!

- Господин генерал! Как врач, я знаю, что подневольный труд непроизводителен. Пленные могли бы приносить пользу.

- Вы правы! - успокоился генерал. - Они могут давать кровь, участвовать в опытах, как материал.

- Молодежь, прятавшаяся от большевиков в ожидании прихода победоносной немецкой армии, могла бы принести пользу Украине.

- Украины нет! Есть Россия и есть Германия. Остальные выбирают к кому примкнуть. Вы выбрали Германию. Но почему большинство выбрало Россию? Служат в их армии. Воюют с нами. И здесь кто-то поджигает дома, устраивает диверсии. Единственный путь - вывезти молодежь в Германию.

- Господин генерал, это разумно. Они приобщатся к вашей культуре, станут немцами.

- Они никогда не станут немцами. Они нужны на заводах. Должны работать. Не имеют права посещать театры, кино, рестораны, сидеть в трамвае, если кто-то из немцев стоит. И не имеют права снимать значок "Ост"... Кстати, профессор, паек вы получаете не за болтовню, а за работу на рейх. Ей и займитесь...

Два года Киев был под фашистами. Осенью сорок третьего забитые поезда уходили на запад. Перед паровозом - платформы с песком. Боялись партизанских мин.

Несколько вагонов отдали предателям. Профессор Б. уехал в Польшу, когда освободили ее, бежал в Германию, оттуда перебрался в Канаду. Жил в ней, не имея возможности вернуться на родину.

Но что же мы буковками прикрываемся? Что за Б.? Доктор медицинских наук профессор Федор Богатырчук. Известный довоенный шахматист. А еще деятель ОУН и власовец.

Канада приютила многих из них, закрыв глаза на службу Гитлеру. Богатырчук первые годы выступал в шахматных турнирах под чужой фамилией. По протесту СССР не получил звания гроссмейстера. До конца жизни, вращаясь среди бандеровцев и власовцев, вздыхал: "Я ведь у самого Ботвинника выигрывал".

- Что же ты не уехал в сорок первом из Киева? - спрашивали его.

Просто укусила бешеная собака.