# Я - испытатель

Макс Кранихфельд

Я - испытатель.


Часто задаю себе вопрос: "Почему при слове "испытатель" в мозгу как неотъемлемое целое всплывает "летчик"?" Прямо какой-то штамп летчик-испытатель, испытатель-летчик, как будто других испытателей на свете не бывает. Привычное сочетание. Про испытателей ракетчиков знают гораздо меньше. Почему так? Вы скажете, как же, у летчиков-испытателей постоянный риск, это люди тяжелой и мужественной профессии, а ракетчик, ну что там такого, нажал кнопку, и полетела птичка, ничего сложного и героического. Попробуем немного разобраться, если Вам интересно.

Начнем сначала. Кто они такие эти испытатели ракетчики, какого роду-племени и откуда вообще взялись? Тут я Вас слегка удивлю, ни одно учебное заведение, будь оно военное или гражданское, испытателей ракетчиков не готовит. Так откуда они берутся? А отовсюду. Кто только не служит в испытательных отделах наших полигонов: артиллеристы, танкисты, химики, даже моряки. Каждой твари по паре, как на ковчеге. Молодой, только с дерева, лейтенант, получив первое в своей жизни назначение, робко переступает порог кабинета начальника испытательного отдела.

- Товарищ полковник, лейтенант Пупкин прибыл для дальнейшего прохождения службы! - громко чеканится много раз отрепетированная и обкатанная в уме фраза.

Полковник, как раз в этот момент задумавшийся над трудным сканвордом, от неожиданности испуганно вздрагивает.

- Тише, тише... Присаживайся. Откуда к нам?

- Саратовское училище химзащиты! - не сбавляя голоса, бодро рявкает лейтенант.

Страдальческая гримаса на лице полковника.

- Ты, сынок, ракеты когда-нибудь видел?

- Так точно!

Начальник отдела не ожидавший такого, удивленно поднимает глаза.

- По телевизору! - безжалостно продолжает лейтенант.

- Ладно, - безнадежно машет рукой полковник. - И то хорошо. Научим.

И научат, и будет химик через полгода проводить самостоятельные боевые пуски, а куда денешься? "Нет у меня для вас другого народа", - сказал Господь. Так что придется работать с теми, кто есть.


А насчет риска и мужества, этого тоже хватает за глаза. Хотя, между нами, лучше бы без первого, тогда и второе бы не понадобилось. Но так, к сожалению, не бывает. Подвиг одного, всегда халатность другого. Привозят новую ракету на предварительные испытания.

- Ну что, мужики, полетит? - спрашивает начальник отдела у конструкторов-промышленников.

- А как же! - весело улыбаются те.

- А куда?

- Вообще должна вот сюда. - Бумажку, густо испещренную цифрами под нос. - А там, кто ее знает...

Но это еще по божески, нормально, а когда испытания на пожаровзрывобезопасность все еще веселее. Сбросили ракетку со специальной вышки на бетон. Вроде не взорвалась - это хорошо, испытания выдержала. Теперь ее подальше в степь оттащить и подорвать. Как? Тросом обвяжем и тягачом оттянем на пару километров. А ничего, что там бугры, неровности, не сдетонирует? Да, вроде не должна, а там, кто ее знает... А боевая часть на ракете весом семьдесят килограмм - тридцать пять кило смеси ТГ-24 (тротил-гексоген), тридцать пять - готовые убойные элементы, которые самолет в решето превращают. Как тебе, читатель, не слабо за рулем тягача посидеть? Правильно, ну его на хрен, зачем оно тебе надо. А испытателю надо. Работа у него такая, нервишки щекочет почище любого экстремального спорта. Заодно узнаешь, из какого места в организме адреналин выделяется.

На входе в здание испытательного Управления висит красочный плакат, яркие аршинные буквы гласят: "Я - испытатель, риск и поиск мой удел! Моя профессия - испытывать ракеты!" Замполиты постарались. Напыщенный бред, конечно, как обычно в нашей Краснознаменной. Но проходишь мимо изо дня в день, и въедается в голову.

У офицеров свой лозунг, не такой амбициозный, но не менее звучный:

Дымилась, падая, ракета,

И в ужасе бежал расчет.

Кто хоть однажды видел это

К ракете вряд ли подойдет.

Но это так, "шутка юмора". Видели все и не однажды, все равно подходят, работают, случается калечатся, гибнут, подходят и работают другие. "Я - испытатель".


Главный конструктор, седой представительный мужик лет семидесяти в строгом костюме сидит в удобном кресле в кабинете начальника полигона.

- Даю девяносто девять процентов гарантии, наша новая ракета абсолютна безопасна в эксплуатации. Можете смело работать.

- Девяносто девять? - генерал слегка удивлен.

- Сто процентов дает только Господь Бог! - улыбается конструктор.

Конечно, конструктор не Бог. Вот только этот проклятый один процент, не вошедший в гарантию, тоже выпадает и гораздо чаще, чем хотелось бы! Поэтому испытания со стрельбой зовутся здесь "боевая работа".


- Давай, брат! Удачи! Чтоб нормально полетела!

- Полетит, куда денется! Если что подтолкнем!

- Не проспите мишень, стрелки. И осторожней с "птичкой" все же опытный образец.

- Не бойся, старый! Все будет тип-топ. Если попадем с тебя сто грамм и пончик.

- Легко, брат, главное не промажь!

- Обижаешь, начальник, я - испытатель!

Весело подмигнув на прощание, неделю назад получивший капитана Мишка Ткачук захлопывает люк боевой машины. Можно возвращаться на командный пункт с докладом.

- Товарищ полковник, расчет на месте, к пуску готов.

Руководитель работы кивает в ответ и склоняется к микрофону громкой связи.

- Внимание по площадке. Готовность к боевой работе пятнадцать минут!

Ровно через пятнадцать с половиной минут на вышедшей из транспортно-пускового контейнера ракете не запустится двигатель и многотонная масса тяжело рухнет на легкобронированную боевую машину. От удара загорится заряд двигательной установки и детонирует боевая часть. Из расчета пуска не выживет никто.

Потом будут долгие разборки и поиски виновных, кого-то снимут с должности, кого-то уволят, но это не вернет Мишку и еще трех офицеров, от этого не станет легче их женам и детям.


Ночь. Покрытая мелким колючим снегом морозная степь. Идет боевая работа. Три ракеты комплекса "Бук" заложенные на длительное хранение еще в советские времена. Во время демократической свистопляски всем было не до них. В итоге пролежали в полтора раза больше положенного. Теперь вот вспомнили - привезли к нам на отстрел. Командир испытательного расчета - заместитель начальника полигона по научно-испытательной работе, невысокий седой полковник, уже где-то успевший тяпнуть коньячку, в расстегнутом бушлате замер на смотровой веранде.

- Боевую работу разрешаю!

Напряжение настолько сгустилось в воздухе, что ощущается даже на физическом уровне. Пристально вглядываются в застывшие на пусковой ракеты представители промышленности когда-то их изготовившие, замолчали перебрасывавшиеся шутками офицеры ракетного отдела.

- Сход мишени, полет нормальный, есть управление - хрипит динамик громкой связи.

Где-то далеко на горизонте ночное небо разрывает яркая звездочка - ракета-мишень в воздухе. И почти сразу же другой голос в динамике:

- Цель наблюдаю, цель в зоне, сопровождение устойчивое, прошу разрешения на пуск.

- Пуск разрешаю, - почти одновременно в два голоса полковник со смотровой веранды и руководитель работы из бункера.

- Ключ в боевое, выдан пуск! - тут же отзывается динамик.

Взгляды прикованы к пусковой, томительные растягивающиеся на часы доли секунды в реальном времени, и вот одна из ракет плюет огнем и медленно, будто нехотя сползает с направляющих, с опозданием доносится и бьет по ушам громкий рев. "Есть!" - тихо выдыхает главный промышленник. Все облегченно переводят дух, сошла, уже хорошо, попадет или нет уже вопрос десятый, как никак давно за пределами всех возможных гарантий.

И вдруг ракета, абсолютно наплевав на мишень, широкой дугой выгибается и уходит назад и вверх, на мгновенье будто замирает и начинает вертеть над площадкой сумасшедшие вензеля, все набирая и набирая скорость. Четыре секунды до начала наведения на ракете, потом еще пять до штатной самоликвидации по необнаружению цели. Девять секунд безумного балета в ночном небе. А самоликвидация - путем подрыва боевой части, тоже не сахар, если "птичка" в это время кружит над тобой. Яркая вспышка и гулкий хлопок взрыва. Сухие щелчки убойных элементов об промерзшую землю, и огненный дождь из горящих кусков двигателя.

На смотровой тишина - народ еще в ступоре. Потом хриплый шепот полковника:

- Ну ни х... себе!

Будто сняли заклятие, все начинают говорить одновременно, не слушая друг друга, торопясь выплеснуть пережитый испуг. Главный промышленник хватает полковника за плечо, и буквально силой оттащив в угол, что-то с жаром ему доказывает, ожесточенно размахивая руками. Минут через десять полковник твердым шагом подходит к микрофону:

- Командный пункт, готовы принять пятнадцати минутную готовность по второй работе?

Все снова замирают, на этот раз в удивлении, что, мало было? Кто-то из офицеров ракетного отдела растерянно повторяет содержательную мысль полковника, подведшую итог прошлого пуска.

- Вас не понял, повторите, - шипит динамик.

- Готовимся ко второму пуску! Доложите, какую готовность можете принять! - зло рубит в микрофон полковник.

И вновь завертелось, переглядываясь и перешептываясь, расходятся по своим местам офицеры. Привычная суета длится не долго, второй пуск не первый, вся основная работа уже сделана, все проверено и готово. Через двадцать минут можно работать.

- Пуск разрешаю!

- Ключ в боевое, выдан пуск!

Харкнув огнем и коротко взвыв, вторая ракета спрыгивает с направляющих и врубается в землю перед пусковой. Красочным фейерверком разлетаются куски взорвавшегося движка, острые искры лижут броню машины.

- Расчет, расчет, доложите, вы там живы? Расчет! Расчет! - надрывается в микрофон полковник.

Несколько минут томительного молчания. Потом усталый и какой-то бесцветный голос начальника расчета пуска.

- Живы. Помощь не нужна.

Общий вздох облегчения. Повезло, взорвался только движок, боевая часть не сдетонировала. От удара об землю ее вырвало из корпуса ракеты и откинуло метров на пятьдесят.

Полковник круто развернулся к главному промышленнику. Тот стоял рядом бледный с трясущимися губами.

- Я думаю, на сегодня экспериментов достаточно, - сухо процедил в это белое лицо полковник, как плюнул.

А офицеры ракетного отдела тем временем без команды рванули бегом к пусковой. На оплавленной броне сидел в полном составе расчет. Глаза шалые с нездоровым блеском, румянец во всю щеку, по рукам ходит бутылка водки. Начальник расчета, моложавый подполковник сунул ее первому из подбежавших ракетчиков.

- Ну поздравь меня с днем рождения!

- Так у тебя вроде не сегодня...

- Сегодня, у всех нас сегодня!

Конец фразы потонул в громком хохоте.


Конечно, такое случается не часто, обычно все летает как положено и попадает куда надо, но бывает и так. Конструктор, к сожалению, не Бог сто процентов гарантии дать не может. Ну что ж, "я - испытатель".


Раз в год приезжаю в отпуск. Большой город, неон витрин, трамваи, автобусы, толпы людей спешащих по своим делам. Совсем другая не всегда понятная жизнь идущая по своим законам.

Встречаюсь с друзьями, однокашниками по училищу. В армии из моего взвода остался я один. Остальные давно на гражданке, кто где, кто как. Кто-то удачливый бизнесмен, кто-то частный охранник (физо и огневую в училище преподавали будь здоров), кто-то просто работает в преуспевающей фирме. Когда я рассказываю им, сколько я получаю денег, они удивляются и смеются, в шутку дразнят убогим и не позволяют вместе с ними рассчитываться в ресторане.

В таких случаях я всегда вспоминаю сухощавого финского полковника, бывшего у нас гостем на боевых. Стреляли ракеты для продления сроков технической пригодности, а какой-то процент отказов при этом неизбежен. Очередная "птичка" после выдачи команды "Пуск" отказалась взлетать, прежде чем трогать ее, необходимо было отстыковать пиропатроны запуска двигательной установки, иначе может образоваться неприятный сюрприз - запуститься движок как раз когда расчет вылезет на броню снимать ракету с направляющей. А мощь реактивной струи совсем не шуточная - бетонные плиты позади машины иногда при пуске выворачивает из земли и откидывает далеко в сторону. Так что кому-то надо сходить и отстыковать пиротехнику. Кому-то это мне. Тоже работенка не самая веселая, того и гляди, на манер Мюнхгаузена слетаешь на Луну. В тот момент, когда вооруженный отвертками и спецключами я выходил из бункера командного пункта меня и остановил финский полковник.

- Господин капитан, сколько Вам платят за эту работу? - на хорошем русском, почти без акцента.

- Мне хватает, - усмехнулся я в ответ, удивленный его вопросом.

И потом всю дорогу до стартовой позиции я улыбался, вспоминая смешную цифру за которую последний раз расписался в раздаточной ведомости.

Иногда уже в изрядном подпитии друзья на гражданке спрашивают, не надоело ли мне маяться дурью, предлагают работу в своих конторах. Зарплату на первый случай, раза в два побольше чем у меня. Я деликатно отказываюсь. А когда они начинают выяснять почему, на ум приходят только надоевшие трескучие фразы типа "священный долг" и "кто, если не я", явно здесь не уместные. Ну не могу я внятно объяснить, почему не ухожу из армии.

Точно знаю только одно, совсем не в деньгах дело, просто я - испытатель.