# Кролики

Макс Кранихфельд

Глава из повести "Джамахирия"

Легкий ночной ветерок после раскаленного, будто в аду на сковородке проведенного дня освежал, как глоток хрустально чистой и свежей родниковой воды. "Тихая прохлада..." - пришло на ум не то услышанное в каком-то фильме, не то вычитанное в забытой книге определение. Там оно означало венец стремления человека, абсолютный покой и тишь, полное отсутствие необходимости что-то делать и куда-то стремиться. Такая вот несколько грустная интерпретация рая. В расплывчатом зеленом свете ночника вроде бы знакомая как свои пять пальцев местность приобретала необычные сюрреалистические очертания, открываясь пытливому глазу наблюдателя все новыми и новыми гранями. Словно попал на другую планету, вертящуюся под бледным зеленым светом незнакомой на тысячи парсеков удаленной звезды. Лишь привычно скрипевшая на зубах, покрывавшая тонким мягким слоем лицо, одежду и оружие вездесущая мелкая песчаная пыль с беспощадной реальностью свидетельствовала о том, что перед глазами никакой не звездный пейзаж, а все та же изрядно опостылевшая за два месяца Джамахирия, мать ее через колено. Все тот же чертов Эль-Хабр! Тот же долбанный район полуразвалившихся строенных из сырого кирпича халуп местной бедноты примыкающий к нефтебазе и охватывающий ее цепким жадным объятием с севера и востока. Красная зона, если обзывать по пиндосовски. А по-русски проще и лаконичней - жопа! Амеры они такие, слегка ошалевшие от нескольких веков демократии и свалившегося на голову мирового господства. Тяжела она шапка Мономаха, мозги немного разжижает! Ну и вообще бремя белого человека - нести дикарям цивилизацию кока-колы, оно довольно тяжкое, вот и дуреют потихоньку. Ишь, "красная зона", придумают же! Какого черта хаджи, с легкой руки все тех же амеров это жаргонное обозначение местных арабов прижилось и употреблялось повсеместно, не спалили эту нефтебазу было не ясно. В первые дни вторжения коалиционных сил они жгли нефтяные запасы с поистине маниакальным энтузиазмом - мол, хрен вам по всей морде, гяуры! Здесь же однако, что-то то ли не сработало, то ли пошло не так, как намечалось, кто же теперь точно скажет? Только небольшая база с огромными бочками резервуарами оказалась абсолютно целой и даже насосы и прочее оборудование работали исправно. И вот ее то со всем имуществом, а за одно уж и двумя десятками душ обслуживающего персонала и держали под охраной специально нанятые гарды Компании.

- Внимание! Сработка на третьем датчике! Сработка на третьем датчике! Группа "Браво", как поняли?

Отвечать не хотелось. Что сегодня ночью будет сработка он знал заранее, и даже приблизительно вычислил время. Снайпер приходил регулярно, как на работу - ночь через ночь. И пару раз уже натыкался на датчики, вот только ничего хорошего до сих пор из этого не выходило. В лабиринте запутанных кривых улочек полуразрушенных бедняцких кварталов состоящих из развалин одно, реже двухэтажных домишек вычислить его лежку не представлялось возможным. И группа, напрасно проблуждав до утра, до последней грани истрепав и так постоянно натянутые нервы, возвращалась на базу не солоно хлебавши. Снайпер, конечно, замечал их потуги и, похоже, от души забавлялся, глядя на эту игру. Но это пусть, забавлять мы готовы кого угодно, лишь бы платили. Вот только этот гад еще и стрелял, на счету неуловимого невидимки уже было двое контрактников. Погибший первым здоровяк по прозвищу Борман в какой-то мере стал жертвой своей собственной глупости. Снайпер застрелил его классически, когда разомлевший от ночной прохлады Борман закурил сигарету на втором наблюдательном посту, на крыше конторского здания. Пуля попала точно в голову, выбив на хрен всю затылочную часть черепа. Собственно нельзя сказать, что Борман, прошедший несколько горячих точек в регулярной армии и почти столько же частным образом, был настолько кретином, что не помнил о вреде курения на посту. Помнил, конечно, просто долгая спокойная жизнь на объекте его несколько расслабила, внушив понятие ложной безопасности, и то сказать, последний обстрел случился больше месяца назад, да и тогда палили неприцельно, хоть и азартно и естественно никого даже не зацепили. О снайперах в их районе на тот момент никто и не слышал. Наоборот, ежедневно видя основную массу неприкаянно шатавшихся оставшихся после полного и окончательного разгрома вооруженных сил без средств к существованию местных силовиков, бойцы проникались к ним все большим презрением, уж больно неприглядно и жалко те выглядели. Куда уж им снайперить. Даже хваленные "паблики" - республиканские гвардейцы, которых откровенно побаивались пиндосы, и те смотрелись совсем непрезентабельно. Неубедительно, что ли, одним словом несерьезно.

Вот из-за этого ложного впечатления собственной крутизны и лоховатости местных, которое всего одним выстрелом развеял снайпер, парни на базе и впали в тихую панику, хотя практически для всех подобное положение было не раз испытанным, чуть было не сказал привычным, но вспомнил, что привыкнуть к постоянно смотрящей тебе в спину оптике все же нельзя. Притерпеться можно, а вот привыкнуть нет. Еще масло в огонь подлили юристы Компании как дважды два доказавшие, что Борман погиб по собственной неосторожности, а соответственно обещанная страховая выплата в размере ста тысяч баксов будет снижена до двадцати тысяч. Хлоп! И ваших нет! Так то вот, супермены, закон есть закон! Если уж совсем честно, то никто из набранного в странах СНГ и Восточной Европы отряда и не рассчитывал всерьез на то, что его жизнь будет стоить таких денег, давно выработанным всевозможными реформами чутьем понимали, что обязательно нае... как обычно бывало. Но видно все же теплился где-то в глубине души огонек надежды, мол, капиталисты все-таки, настоящие с Запада, там у них все конкретно, а как понятно стало, что Запад Западом, а при любой возможности все равно свое у тебя из глотки вырвут, так и приуныли парни, еще и снайпер этот...

А снайпер тем временем принялся шляться к нефтебазе регулярно. Приходил под утро по темноте, весь день лежал, затаившись в развалинах, наблюдал, на закате в последние минуты перед падением на землю густого покрывала темной южной ночи стрелял. Всегда только один раз, попал, не попал, без разницы, и тут же уходил, потом сутки не беспокоил. Вот эта регулярность и пугала, казалось, снайпер смеется над всеми попытками его изловить. Чего только не делали перепуганные и от этого озверевшие гарды: ставили мины на старых лежках, днем накануне наступления роковой ночи прочесывали окрестные развалины, напихали где только возможно дефицитные и жутко дорогостоящие вибродатчики и наставили сигналок. Однако все было бесполезно: стрелял снайпер каждый раз с нового места, а чтобы качественно прочесать забытый богом лачужный район требовалось не менее батальона бойцов, а уж никак не две группы по десятку, то же с датчиками и сигналками - слишком много их было необходимо для надежного перекрытия местности.

Следующей жертвой стал Пшик - невысокий пшеничноусый поляк, ни фига не рубивший по-русски и объяснявшийся при помощи ломанных английских слов и жестов. Прозвище его произошло от измененного пшек, как звали его наиболее просвещенные члены отряда, однако для основной массы это показалось сложно и совсем неприкольно. Так пшек превратился в Пшика, веселого и забавного парня, никогда не унывающего и готового по любому поводу скалить зубы. Снайпер подловил его во время пересменки постов, ну не захотелось гордому шляхтичу даже в опасную ночь ползком елозить до поребрика окружавшего крышу конторы. Решил быстренько пробежаться пригнувшись. Пробежался... И опять пуля точно в голову. И опять срезанная страховка. Как же! Нарушение мер безопасности! Ну прям как на каком-нибудь отечественном заводе!

После этого случая за снайперюгу взялись всерьез. Больше не доверяя ни минам, ни датчикам начали по ночам выводить в район специальные команды охотников, надо сказать, что представители Компании категорически отказались устанавливать для них какие-либо надбавки за риск, ну хоть срезать страховку не угрожали, и на том спасибо. Команды, ориентируясь на сигналы вибродатчиков шерстили развалины, надеясь перехватить снайпера на подходе. До сих пор результата не было, хотя техника засекала вражину не раз, правда и прицельных выстрелов стало заметно меньше, все же нервничал снайперюга, берег себя родимого, однако упорно возвращался к нефтебазе каждую вторую ночь.

- Стасер, ты что заснул? Третий датчик сработал! Это же рядом совсем! Щас реально этого козла за яйца взять можно! - змеей зашипел ему в левое ухо, прижимавшийся рядом к осколку глинобитной стены тонкокостный дерганый боец по прозвищу Хунта.

У Хунты свой счет к снайперу, с Борманом он давно приятельствовал и успел побывать не в одной переделке. Остальные, надо сказать, восприняли гибель двух членов отряда довольно равнодушно: раньше были не знакомы, сдружиться толком не успели, так что сдохли и хрен на них... Главное, чтобы подобная неприятность не случилась лично с тобой, а товарищи по оружию интересуют лишь в плане наличия или отсутствия качественной огневой поддержки, если вдруг начнется заваруха. Но тут уж ничего не поделаешь - такова специфика любого наемного отряда. Каждый сам за себя и свою выгоду, остальное на втором плане. Умный, конечно, понимает, что о товарище надо всячески заботиться, тогда и он тебя в случае чего спасет и прикроет, но не так уж их много, умных то. Так что и сам Стасер, и вся группа Браво мстить снайперу за Бормана и Пшика отнюдь не рвались. Затоптать гниду, чтобы прекратил лично мне угрожать это да! А такая абстрактная категория как "мне отмщение и аз воздам" у профессионалов не прокатывает, нерентабельно это. Иное дело Хунта. У того аж слюна сочиться начинала от предвкушения, что он с этим снайперюгой сделает, когда возьмет. Он ему такие пытки и мучения на досуге придумывал, что маркиз де Сад просто слезами в гробу обливался. Вот и сейчас, аж трясется весь от нетерпения, верхняя губа по-волчьи в оскале вздернулась, зубы еле слышно скрежещут, пальцы цевье тискают. В свете ночника видок тот еще - жуть вампирья!

- Тормозни, братишка! Третий как раз на развилке. Подождем, какой дальше отметится: второй или четвертый, а то опять три квартала чесать придется, как в прошлый раз.

Свистящий шепот, на пределе слышимости. Хрен его знает, снайперюгу, какой у него слух, того гляди, спугнешь, ночью в мертвом городе звуки далеко несутся. Замерли, даже в "совиные глазки" ни черта не видать, как снайпер в такую тьму ориентируется в лабиринте местных развалюх, один Аллах ведает. Зато уши в ущерб все равно бесполезному сейчас зрению у парней только что не шевелятся, так старательно ловят они малейший звук, который соизволит подарить им, пропустив из под своего черного ватного покрывала, южная ночь. Долгое время однако их терпение и выдержка ничем не вознаграждаются, вокруг стоит абсолютная тишина, ни шороха, ни скрипа. Впрочем, это неудивительно с появлением снайпера эту территорию оставили все пытавшиеся поселиться в брошенных развалинах бродяги и местные бомжи. Ушли от греха подальше даже животные - разъяренные и напуганные потерями гарды стреляли на любой звук, любое смутно мелькнувшее в развалинах движение и в первые дни после гибели Бормана около нефтебазы частенько можно было наблюдать свежезастреленную ночью бездомную псину.

Стасер опустил глаза весь обратившись в слух, стараясь даже дышать как можно медленнее и размереннее сливаясь с теплой, еще не остывшей после раскаленного дня саманной стеной покосившейся развалюхи, более всего напоминавшей слегка подросший скворечник. Где-то на периферии мозга тут же мелькнула удивленная мысль о том, что неужели люди, жившие в таких вот хибарах, действительно могли чем-то всерьез угрожать безопасности такой закованной в броню сверхдержавы, как Соединенные Штаты. Ой, что-то слабо верится... Конечно многие из них фанатики, готовые идти на смерть ради торжества исламистских идей, бесспорно их Хусейн тоже тот еще пряник, само собой братских чувств к американцам не питавший, но не полный же он даун, чтобы пытаться создать ядерную бомбу для борьбы с ними. Вряд ли он вообще всерьез помышлял о таком противостоянии, у него и своих проблем было выше крыши, а уж связываться с Америкой ему и в страшном сне поди не приснилось бы, слишком не равны весовые категории... Тем не менее вот что мы имеем: связался и получил по морде. Небось до последнего надеялся, что обойдется как в прошлый раз одними бомбардировками уничтожившими лишь те цели, которыми сознательно решили пожертвовать. Но нет, шалишь! В этот раз расклад сил в мире малость другой оказался, и не побоялись янкесы наземной операции. И на свою кровь и на мнение мирового сообщества просто положили. А чего уж там после Югославии стесняться, насыпай от пуза! И побежали хваленные "паблики" раздавленные, раскатанные в тонкий блин техническим превосходством противника.

Одного не учли полководцы и политики дяди Сэма, позабыли в гордыне новых хозяев планеты - разбить армию любой страны третьего мира, имея в своих вооруженных силах по пять компьютеров на каждого бойца, да пятикратное превосходство в технике, большого ума не надо. Гораздо сложнее победить народ, это пока еще не удавалось никому, а уж в азиатских странах и подавно. Разбитые, рассеянные дивизии Саддама давно прекратили сопротивление, генералы и высшие функционеры партии Баас оказались в бегах, либо за решеткой и тут вдруг все пошло совсем не так, как хотелось завоевателям. Вместо того чтобы радоваться обретенной свободе и, как и положено всем недалеким туземцам радостно менять бесценные природные богатства своей страны на демократические стеклянные бусы и консервные банки, иракцы, будто постепенно просыпаясь ото сна, словно выздоравливая от оцепенения в котором они находились все короткие дни, что смогла продержаться против коалиционных сил регулярная армия, начали оказывать сопротивление захватчикам. И чем дальше, тем компания неповиновения больше набирала обороты. Началось с того, что во вновь создаваемые органы государственной власти и национальную гвардию добровольно идти пожелали вовсе немногие, и что еще более удивительно, эти немногие в большинстве своем оказались вовсе не новыми людьми, а все теми же бывшими работниками Баас среднего и нижнего звена. Истинные последователи ислама отнеслись к вторгшимся в страну гяурам с подобающим презрением и само собой сотрудничать с ними не желали, так что особого выбора у штатовской военной администрации не было. Они даже объявили о том, что согласны принять во вновь формируемую национальную гвардию офицеров прежней армии до майора включительно, однако на этот призыв отозвалось не слишком много желающих и явно, не убежденных сторонников нового режима, а просто несчастных людей доведенных до отчаяния голодом и безработицей.

А вскоре дело дошло и до стрельбы, оружия у местного населения на руках оказались просто неисчерпаемые запасы и сколько его не изымали во время плановых рейдов и зачисток, меньше его не становилось. А если прибавить к этому, то обстоятельство, что сразу же после образования местной полиции и национальной гвардии появилось великое множество поддельных удостоверений этих структур, позволявших легально носить с собой хоть гранатомет, то сразу станет понятно, что задача разоружения иракского народа на ближайшее время представлялась насквозь невыполнимой. Стреляли чем дальше, тем больше, по расположению коалиционных войск, по городкам иностранных советников, наблюдателей и специалистов, просто по проезжающим колоннам машин. Стреляли ежедневно, в самых неожиданных местах и частенько попадали в цель. Традиционная партизанская тактика блошиных укусов начинала приносить свои плоды - иракская земля в прямом смысле слова горела под ногами оккупантов, а покрытые звездно-полосатыми стягами цинковые гробы нескончаемой вереницей двинулись через океан в сытую и благополучную Америку.

Надо сказать, что разленившиеся и ожиревшие от благополучной и спокойной жизни западные демократии с большим негодованием относятся к фактам гибели где-то за рубежом их граждан. Их жителям по большому счету наплевать на высокую политику и государственные интересы в отличие от голодных и злых славян, привыкших к жизни при тоталитарном строе, предполагающим приоритет общественного над личным. Добропорядочный американский обыватель хочет гарантий спокойствия и благополучия как для себя лично, так и для любого гражданина своей страны, и то, что какие-то недоразвитые грязные арабы где-то на другой стороне океана имеют наглость убивать таких замечательных американских парней, принесших им демократические ценности в обмен на нефть, вызывает у него просто шок, а во всем, что его шокирует обыватель привык традиционно винить президента. Короче так и до импичмента недалеко... Вот собственно для сбережения драгоценных нервов налогоплательщиков, командование коалиционных сил и новая иракская администрация и начали обращаться за помощью к частным военным компаниям.

О компаниях этих следует рассказать особо, так как явление это насколько интересно, настолько и малоизвестно широкой публике. История их началась в печально памятный период африканских войн за независимость. После окончательного падения режима апартеида в Южной Африке тысячи профессионалов из армии и полиции этому режиму служившие остались не у дел. А в то же самое время соседние страны просто полыхали чередой вооруженных конфликтов, межплеменных и межклановых войн, революций и переворотов. Понятно, что профессиональные солдаты без работы пробыли недолго. Но это был лишь первый этап, время одиночек: рыцарей без страха и упрека, романтиков, убийц и садистов. Эти парни действовали на свой страх и риск, порой объединяясь в группы и даже целые батальоны под предводительством сильного авторитетного лидера. Действуя таким образом, они пролили немало крови жителей экваториальной и западной Африки, хотя и сами щедро удобрили африканский буш своими телами.

Но за эпохой героев всегда приходит время купцов и банкиров, так случилось и на этот раз. Очень скоро возникла первая международная частная военная компания, предлагавшая услуги военных специалистов, как для обучения и тренировки вооруженных сил клиента, так и для личного участия в конкретных военных операциях. Называлась она Executive Outcomes (EO). Подчеркнуто невыразительное название можно перевести с английского как "эффективное исполнение". Фирма была основана в 1989 году в Южной Африке. Известность пришла к Executive Outcomes после операций в Анголе и Сьерра-Леоне. В последней наемники просто спасли законное правительство страны. В Сьерра-Леоне в 1992 году началась гражданская война, правительственные войска терпели одно поражение за другим, а мятежники занимали всё новые и новые территории. Наконец, правительство обратилось за помощью к наемникам. Прибывшие на место боевых действий сотрудники Executive Outcomes быстро переломили ход событий. Граждан Сьерра-Леоне особенно тронуло то, что под воздействием наемников преобразились и сами вооруженные силы страны. Раньше недисциплинированная армия терроризировала и грабила местное население. Наемники ввели другие порядки. Солдат, пойманных в пьяном виде или обвиненных в "недостойном" поведении, попросту били. Уже через несколько месяцев мятежники обратились в бегство. Однако вся эта история имела и оборотную сторону. За удачно проведенную военную операцию правительство небольшой африканской страны заплатило фирме 15 миллионов долларов. Кроме того Executive Outcomes получила долю в торговле алмазами и другими полезными ископаемыми на территории Сьерра-Леоне.

Неудивительно, что подобный финансовый успех вызвал целую бурю подражателей по всему миру. В одночасье частные военные компании как грибы после дождя начали возникать в США, Великобритании, Франции, Испании и даже Малайзии и Индонезии. Недостатка в работе у поставленных на коммерческую основу наемников не ощущалось, конец двадцатого века был чрезвычайно щедр на военные конфликты разной интенсивности. А деньги, которые законные и не очень правительства готовы были платить за выигранные чужими руками войны, с лихвой перекрывали зарплаты военных специалистов, в которых после окончании холодной войны и распада блока Варшавского Договора недостатка не ощущалось. Что ж, спрос рождает предложение. Причем руководство военных компаний имело настолько влиятельных покровителей, в высших эшелонах власти стран определяющих само понятие международного права, что к их сотрудникам считалось абсолютно не правомерным применение понятия "наемник", со всеми вытекающими отсюда последствиями. Сами бойцы тоже избегали таких затасканных штампов как "псы войны" или "дикие гуси", предпочитая нейтрально именовать себя специалистами. Действительно "специалист по контролю безопасности освобожденных территорий", звучит гораздо благозвучнее, чем более близкое по сути "каратель", а "специалист по острым акциям" заведомом благороднее, чем "диверсант и наемный убийца".

В Ираке частные военные компании появились после того, как окончательно стало ясно, что идеи построения проамериканской исламской демократии потерпели полное поражение, и командование коалиционных сил стоит перед лицом все разгорающейся партизанской войны, которая не кончится до тех пор, пока не будет жестко зачищена вся территория страны, либо незваные демократизаторы не уберутся восвояси. Поток гробов через океан с каждым днем уплотнялся, а под президентом Бушем ощутимо закачалось президентское кресло. Вот тогда то и пошли заключения контрактов с частными военными компаниями, причем подписывали их не кто-нибудь, а министерства и ведомства правительств США и Великобритании собственной персоной, не удержалась от вербовки частных солдат, для охраны своих миссий в Ираке и мировая здравоохранительная организация, а также само собой и новообразованное Иракское правительство. Частников тут же засунули в самые горячие и опасные места, с облегчением отведя оттуда регулярные армейские части. Официальные потери мгновенно сократились, что дало повод глубокомысленно рассуждать с экранов телевизоров о наметившейся стабилизации обстановки.

Действительно прошедшие огонь и воду профессионалы гибли значительно реже, чем пусть даже хорошо обученные и технически оснащенные, но необстрелянные бойцы коалиционных сил. Гибли реже, чаще убивали сами, практически несдерживаемые никакими правилами и нормами, наученные на личном опыте главному закону войны: "стреляй первым, там разберемся", частные специалисты в короткий срок заставили партизан себя уважать. А яркие эмблемы фирм держащих под охраной те или иные объекты вскоре стали пользоваться сколь широкой столь и мрачной славой по всей территории страны. Достаточно перечислить наиболее известные названия: Custer Battles - охрана аэропорта Багдад, Blackwater Security Consulting, Erinys Iraq Limited - охрана нефтяных полей и трубопроводов, Hart Group - охрана энергетической системы Ирака, Kroll - сопровождение конвоев ООН, Military Professional Resources, Inc. - обучение национальной гвардии Ирака, Titan Corporation - контроль тюрем и многие, многие другие...

Стасер с усмешкой скосил глаза на левый рукав своей черной рубахи, украшенный шевроном с которого скалил в зверской гримасе белоснежные передние зубы облаченный в лихо заломленный десантный берет кролик. "Wild rabbit" гласила витиеватая надпись по верхнему краю нашивки. Да в юморе устроителям компании не откажешь, надо же такое придумать - дикий кролик! Интересно, а такие в принципе бывают? Или есть только домашние? Да в общем какая разница? Кто подставил кролика Роджера? Вот вопрос достойный внимания этой ночью...

- Браво, сработка на четвертом датчике. Как меня слышите? Сработка на четвертом датчике! Он идет на вас, парни! Сделайте этого пидора!

- Понял, начинаю движение, - по-змеиному тихо прошипел в равнодушный эфир Стасер.

- Удачи, мужики! Возвращайтесь живыми!

- И тебе не хворать, - задумчиво проговорил Стасер, жестом подзывая бойцов группы. - Значит так, парни. Этот урод выходит прямо на нас, скорее всего он идет к "Горбатой" двухэтажке...

- Это к той, что рядом со сквером, развалюха на верблюда похожая? - перебил Хунта.

- Да, к ней. В той стороне больше нет удобных вышек, с которых базу видно. Не с первого же этажа ему стрелять. Так что наверняка он именно туда прется, ну или кругом совсем в другой сектор. Только это вряд ли, на кой ему тут лишние круги нарезать, знает же, что мы его пасем. Короче расклад такой: делимся на две группы, первую веду я, вторую - Хунта и выходим к "Горбатой" с двух сторон. Перекрываем пути отхода и смотрим, там наш друг или нет. Ясно? Вопросы? Хорошо. При движении таблом не щелкать, это мы думаем, что он на "горбатой" засядет, а он поверх нашего расчета запросто свой написать может. Так что внимательно там, и без необходимости в эфир не шелестеть, говорим только я и Хунта, хрен его знает у него и сканер на нашу волну настроенный может оказаться.

Бойцы, призрачно зеленоватые в свете ночника, деловито кивали, впитывая подробности инструктажа. В принципе, все они тут были не раз и не два проверенными в деле, обстрелянными, битыми жизнью и войной профессионалами, но, тем не менее, диктуемые Стасером прописные истины выслушивали, не ропща и не пытаясь бравировать своей крутизной. Знали, лишнее напоминание не помешает, слишком много крови стоит "звездная болезнь" в их профессии, вспомнить хоть бедолагу Бормана.

- Так. Со мной пойдут Чуча, Барс, Негатив и Ариэль. Остальные с Хунтой. На подходе к "Горбатой" связь по эфиру. Двинулись, "кролики"!

Неслышными тенями скользнули вдоль улицы, стараясь держаться в густой тени домов, практически сливаясь с ночной темнотой, бесплотными призраками пересекая редкие освещенные выглянувшей из-за туч луной прогалины. До "Горбатой" двухэтажки было не больше десяти минут ходу, даже вот в таком настороженном режиме, постоянно вертя головой на триста шестьдесят градусов и каждую секунду ожидая автоматной очереди из глубины развалин или встречи нос к носу с врагом. Стасер чувствовал, как взмокли холодным потом ладони, и пробежали по поясницы быстрые неприятные мурашки, верные предвестницы грядущей схватки, тело на бессознательном уровне реагировало, на хоть и полученную мозгом, но старательно игнорируемую информацию, оформляющуюся лишь в неясное предчувствие. Да в этот раз без драки, похоже, не обойдется, уж больно все сошлось в цвет и невидимке-снайперу, столько времени их терроризировавшему просто некуда деться. Стасер, если честно, дорого бы дал, за то, чтобы этот ночной шакал вышел сегодня на позицию также неудачно, только на участке другой группы. Он давно уже переболел романтикой войны и совершенно справедливо считал, ее скорее нудной и тяжелой на пределе душевных и физических сил работой, чем рискованным приключением, так что когда выпадала такая возможность, он с удовольствием оставлял героические подвиги другим, довольствуясь ролью обычного чернорабочего этого безумного процесса уничтожения себе подобных. Однако сегодня не сложилось - снайпер вышел именно на него и теперь придется драться, хочется ему этого или нет, значит нужно, все сделать как можно аккуратнее и без лишнего риска, хватит нам уже потерь, право слово.

Занятый этими невеселыми мыслями Стасер чуть не прозевал выход к небольшому скверику возле "Горбатой". Видимо здесь когда-то до войны обитал араб чуть более зажиточный, чем его соседи и обнесенный остатками глинобитной стены сквер служил ему местом отдыха и выгула жен. Даже сейчас тихий шелест листвы под прохладным ночным ветерком настраивал на умиротворенный благодушный лад. Плодовые деревья, кое-где были немилосердно искорежены ударами взрывной волны и осколками, в свое время пиндосы вывалили немало авиабомб на этот район. Интересно, чем он так сильно им угрожал? Или это случайность? А как же хваленное точечное бомбометание? Сам дом тоже изрядно пострадал от прямого попадания чего-то видимо очень небольшого, так как стены все-таки устояли, лишь полностью стесало восточный угол строения, превратив его как бы в макет в разрезе, этакий гигантский домик Барби. Не плохо было бы подарить такой внукам Буша, пусть играют в своего деда и устроенную им войну...

Над плоской крышей второго этажа выдавалась невысокая башенка на манер европейского пентхауза, совершенно не характерная для местной архитектуры, именно за нее двухэтажка и была прозвана "Горбатой", или "Верблюдом", тут уж кому как нравится. Строение было весьма приметным и считалось одним из официальных ориентиров при пристрелке секторов и целеуказаниях. Если снайпер действительно решил сегодня стрелять со столь известного места, то видимо Аллах лишил его разума. Хотя если вспомнить, что темнее всего под фонарем, то, возможно, все это не так и глупо, как могло показаться на первый взгляд. В любом случае, если стрелок здесь, то сидеть он должен как раз в той самой расположенной на крыше башенке. Больше просто негде, достаточный обзор только оттуда, а если уж рисковать и вообще пользоваться столь заметным строением, то странно было бы не использовать все даваемые им преимущества.

Стасер махнул рукой, приказывая своим бойцам рассыпаться вдоль остатков ограждающей сквер стены и наблюдать, готовясь к атаке, и сам осторожно прилег возле теплого приятно шершавого на ощупь выступа, внимательно вглядываясь в воздушно-нереальный в зеленом свете силуэт "Горбатой". Он знал, что Хунта со своей группой подойдет к намеченному рубежу не раньше, чем через десять минут, слишком большой крюк по кривым узким улочкам необходимо ему для этого сделать. Подходить к "Горбатой" раньше, чем все загонщики будут на местах, смысла не имело, поэтому пока можно передохнуть, подышать по специальной методике, нормализуя тревожно бухающее в груди сердце, расслабить и посжимать в кулаки, непроизвольно подрагивающие пальцы, постараться успокоить звенящей струной натянутые нервы. Конечно, достичь полного спокойствия не удастся, это он точно знал по опыту, но привести себя хотя бы в относительный порядок можно. Само собой уже одного того факта, что где-то там впереди, укрытый ночной темнотой, затаился твой смертельный враг, который ни секунды не сомневаясь, нажмет на спусковой крючок, едва ты неосторожно мелькнешь в прицеле его винтовки, вполне достаточно для того, чтобы вывести из равновесия любого. Но правильный настрой, для таких вот ситуаций выработать в себе все равно можно, а если хочешь выжить на работе в частной военной компании, то просто необходимо.

Стасер лежал, полностью расслабив мышцы, растекаясь подобно жидкому киселю по утрамбованной земле и камням, сливаясь с ними, растворяясь в окружающем пейзаже, даже дыхание его стало медленным и поверхностным, почти как у спящего человека. Сейчас в полную силу работали только органы чувств, фиксируя малейшее изменение в окружающем мире, ловя каждый скрип, каждый шорох, до рези в глазах вглядываясь в зеленое марево нереального лунного пейзажа. Остальные бойцы его группы сейчас были заняты тем же самым, но все же первым врага засек Стасер. Куча мусора справа от дверного проема на первом этаже "Горбатой" вдруг шевельнулась, задрав в небо что-то длинное и тонкое до чрезвычайности напоминающее автоматный ствол, блеснула высвеченным луной металлическим боком плоской фляжки и вновь приняла прежнее положение. Стасер почувствовал, как предчувствие охотничьей удачи нервной дрожью пробило поясницу. Кто это? Снайпер? Тогда какого хрена он тут делает? Лежит притворяясь кучей бесполезных обломков... Да с этой позиции ему виден только клочок улочки по которой они сюда просочились, как он только их не засек? Хотя без ночника тут хрен чего увидишь, такая ночь, хоть глаз коли, лишь изредка луна выглядывает... Но это нам прямо скажем повезло, заметил бы так попластал на подходе очередями, мало бы никому не показалось... Попластал очередями? Точно... Вот тебе и ответ на вопрос... Никакой это не снайпер! Он вооружен автоматом, это прикрытие! Стасер в очередной раз подивился способности мозга вытаскивать в нужный момент отмеченные подсознанием, но не отфиксированные на сознательном уровне детали. Конечно, ведь когда этот урод поворачивался, Стасер какие-то доли секунды мельком видел его оружие и вот, поди же ты, мозг сам по себе успел за это время идентифицировать автомат.

- Стасер, это Хунта, мы на месте, - прошипел искаженный помехами голос в наушнике. - Здесь какой-то клоун, под стеной разлегся, похоже прикрытие.

- Серьезно. У нас тоже. Осмотритесь внимательнее, может это еще не все.

- Понял, делаю.

- Внимание, группа, это Стасер. Ариэль, осторожно сползай, посмотри, нет ли кого сзади дома, потом мне доклад. Чуча, со своим снайперским автоматом ко мне. Барс, Негатив, приготовились, как только мы снимем этого хмыря, рывок к дому и входите на первый этаж. Только на первый, дальше не суйтесь. Все поняли?

- Ариэль принял.

- Барс слышал.

- Негатив понял.

- Чуча?

- Чуча уже здесь, начальник, - хитро улыбнулся, неслышно возникая из-за обломка стены, боец.

- Видишь его? - показал направление Стасер.

- Вот того, который из себя кучу говна изображает, правее входа? Отлично вижу.

- Сможешь отсюда его гарантированно снять?

- Легко, начальник, пулю на выбор в любое предсердие или желудочек.

- Хорошо, жди. По моей команде свалишь его.

- Стасер, это Хунта, мы проверили вокруг чисто.

- Отлично, по моей команде, валите своего клоуна и броском выходите к зданию, дальше первого этажа не идти, как понял?

- Понял, делаю.

- Стасер, это Ариэль. Сзади чисто.

- Хорошо будь там, присматривай.

- Принял.

Вот вроде бы и все: парни расставлены по местам, задачи определены, ждут только его слова. Сейчас он рявкнет: "Вперед!", и судьба всех этих людей сделает крутой поворот, пойдя по абсолютно новому пути и уже ничего нельзя будет изменить. Прикрывающие снайпера хаджи умрут мгновенно, даже не успев понять, что произошло, за это Стасер мог поручиться, все-таки в группе только профессионалы. Чуть позже умрет и засевший на позиции снайпер, и, вполне возможно, кто-то из "кроликов". Но даже если нет, даже если вдруг обойдется, все равно, все пережившие сегодняшнюю ночь люди уже никогда не будут прежними, никогда не станут вновь теми, кто, хлопая остающихся по плечу и гогоча над заезженными шутками, уходил перед закатом на ночное дежурство. Каждый бой необратимо меняет психику человека, все ближе и ближе подталкивая его к той страшной невидимой черте, за которой, оскалив белоснежные клыки, стережет его разум безумие.

Решительно закусив губу и поймав в прицел притворявшегося кучей мусора боевика, Стасер судорожно сглотнув, выговорил в микрофон:

- Внимание всем! Приготовились к работе. Даю обратный отсчет: пять, четыре, три, два, один... Пошли!

Автомат ласково и надежно ткнулся резиновым затыльником приклада в плечо, приглушенный ПББСом звук выстрелов прозвучал не громче, чем хлопает пробка, покидая бутылку шампанского. И тут же каким то шестым, или седьмым чувством Стасер понял, что промаха не будет, показалось даже, что услышал глухие удары разогнанных пороховыми газами кусочков металла в мягкую податливую человеческую плоть. Пристроившийся слева Чуча окатил его целым ворохом раскаленных гильз, его "калаш" оборудован ночным прицелом, так что ему стрелять еще проще, хотя на дистанции меньше сотни метров не промазал бы и полный чайник. Затвор противно залязгал над самым ухом. "Охренительно бесшумное оружие!" - мелькнула шальная мысль, поди на другом конце города слышно.

Боевик даже не вскрикнул, только несколько раз конвульсивно дернулся, да загремел металлом покатившийся по камням автомат. Барс и Негатив, две размытые от невероятной скорости движения фигуры уже преодолели половину дороги к дому. Несутся так, что любой чемпион-спринтер позавидует, еще бы, сейчас от скорости бега зависит их жизнь, главное успеть заскочить в дом до того, как снайпер сообразит, что случилось с его прикрытием. С другой стороны дома доносится громкий стук покатившихся под чьей-то неосторожной ногой камней. Значит, вторая группа тоже справилась со своей задачей и теперь изо всех сил рвется к зданию.

- Ну я тоже пошел. Ты оставайся здесь и посматривай по сторонам. Только осторожно, чтобы этот скунс с крыши по тебе не пальнул.

- Будь спок, начальник! Все будет тип-топ, как у дедушки! Ты сам гляди там...

Провожаемый столь расплывчатым пожеланием, Стасер выскочил из-за укрытия и изо всех сил, будто черти за ним гнались, кинулся к дому, пытаясь на ходу изображать что-то вроде бега зигзагами. На замусоренной, заваленной битыми кирпичами и обломанными ветками территории сквера это получалось из рук вон плохо, ладно хоть бежать было не далеко, десяток секунд и он уже нырнул в спасительный дверной проем. И вот тут же сразу и услышал этот звук, такой знакомый и такой страшный, тот самый, что несмотря на окружающую суету и толкотню, громом тревожного набата перекрыл все остальные - хлопок сработавшего запала. Еще только краем сознания, больше инстинктивно осознав, что случилось нечто ужасное, он как на моментальной фотографии, будто на сработавшем стоп-кадре ясно и четко увидел всю картину происходившего внутри дома.

Драные остатки ковров и какие-то пыльные тряпки на полу, тут же деревянные обломки, невесть почему не растащенной соседями и бродягами мебели. Сбившиеся в кучу внизу бойцы, в надетых ночниках выглядящие на манер агрессивных инопланетян, ведущая наверх узкая лестница, и замерший на ней Негатив, (куда же тебя, сука, понесло, ведь предупреждал!). Потом картинка смазалась, пришла в движение, в уши ударила целая какофония звуков, мат в основном. Парни уже валились на пол, норовя упасть друг за друга, прикрываясь от готового хлынуть по сторонам смертельного веера визжащих осколков чужими телами. Почему-то в памяти намертво отпечатался приседающий в дальнем углу Барс, набычившийся, подставляющий вот-вот разразящемуся стальному ливню каску, заученно прикрывающий пах и центр корпуса автоматом. "На такой дистанции не поможет!" - успел подумать Стасер, спиной вперед выпадая из ставшей смертельной ловушкой комнаты и с наслаждением ощущая, как надежно прикрытое легким бронежилетом тело с размаху ударяется об камни и неясного происхождения мусор, в изобилии усеивающие подступы к "Горбатой". В голове бьется бессмысленно-восторженное: "Успел!". В этот момент и раздается взрыв. Слишком быстро для обычной гранаты, видимо местные Кулибины специально укоротили замедлитель, Стасеру уже приходилось встречаться с такими переоборудованными гранатами. Как правило, их использовали только для ловушек. А доработка заключалась в том, что трубку замедлителя аккуратно надпиливали в пятнадцати миллиметрах от края и потом просто обламывали. Когда таким образом усовершенствованный запал вставляли в гранату, он обеспечивал ее подрыв примерно через две секунды вместо положенных четырех с половиной, не оставляя шансов укрыться сорвавшему растяжку или опрокинувшему под ноги гранату помещенную над приоткрытой дверью врагу.

Взрывная волна с ног до головы окатила его взвесью мелкой пылью, заставив судорожно чихать и спазматически прочищать забитое горло. Однако рассиживаться и приходить в себя некогда, там наверху готовится к своему последнему бою затаившийся снайпер и сколько жизней он заберет с собой в поля вечной охоты, сейчас напрямую зависит от быстроты реакции нападающих, от их умения справиться с возникшими обстоятельствами, действовать смело и решительно, переламывая ситуацию в свою пользу. Вскочив на ноги, Стасер стремглав кинулся обратно в дом.

Влетев внутрь, он как раз успел отфиксировать спины нескольких бойцов исчезающих в ведущем на второй этаж проеме. Сверху уже доносились раскаты свирепой матерщины, топот тяжелых ботинок и какой-то истошно-тонкий визг, короче за снайпера можно было уже не беспокоиться. Отброшенное ударом взрывной волны вниз тело Негатива сломанной куклой лежало в углу. По неестественно вывернутой голове, явно свидетельствующей о переломе шейных позвонков и набухшей в нескольких местах темной венозной кровью одежде, Стасер понял, что помощь здесь уже не требуется. Кровь из ран не текла, а лишь лениво сочилась, напитывая собой жадную серую пыль. "Значит, сердце однозначно уже не бьется, и кровоток внутри организма полностью остановлен", - тупо отметил про себя Стасер. Рядом с телом сидел на корточках и тихонько раскачивался, сжимая голову руками, боец из группы Хунты, звали его, кажется Миха.

- Ты как? - окликнул его Стасер.

Боец никак не прореагировал, продолжая медленно и плавно качаться из стороны в сторону.

- Эй, военный, я спрашиваю, ты живой? - в этот раз для убедительности вопрос подкреплялся легким пинком ботинка по карману разгрузки с торчащим из него магазином.

Миха вскинул на Стасера совершенно безумные глаза и неожиданно в полный голос проорал:

- Наверху этот пидор! Наверху! Негативу сразу п... пришел, это он на растяжку на лестнице напоролся! А меня глушануло, ни хрена не слышу! П... какой-то! Парни уже наверху! П... теперь пидору, полный п...!

Будто в подтверждение его слов по ведущим наверх ступенькам затопали тяжелые шаги и на лестнице показался Хунта без всякой деликатности волочащий кого-то вниз прямо за волосы. Остальные парни топтались сзади, норовя придать пленнику ускорения добрым пинком. Стасер с облегчением выдохнул и привычным движением указательного пальца вернул на место предохранитель автомата. На сегодняшнюю ночь война похоже закончилась.

- Браво вызывает Базу, - Стасер старался говорить четко и размеренно почти по слогам.

- База на приеме, - тут же отозвались в наушниках.

- Нахожусь у "Горбатой". Снайпер взят. У меня один ноль двадцать первый. Высылайте транспорт.

- Отлично, парни. Ожидайте, транспорт будет через пятнадцать минут.

- Принял. До связи.

Подошедший Хунта грубо швырнул так и не сумевшего подняться на ноги снайпера на каменный пол и тут же от всей души врезал ему тупоносым десантным ботинком под ребра. Снайпер тоненько взвизгнул и завалился на бок. Стасер нагнулся над скорчившимся от боли худеньким телом, одетым в мешковато сидевший, явно с чужого плеча, камуфляж республиканского гвардейца и откинул в сторону густые пряди черных волос, закрывавшие лицо. Глубокие и черные, как два бездонных колодца глаза, смотрели куда-то мимо него, буквально выплескивая из расширенных зрачков тяжелую волну страха и боли, лопнувшая от удара верхняя губа сочилась ярко блестевшей струйкой крови. Секунду Стасер внимательно вглядывался в эти искаженные смертельным ужасом и, тем не менее, правильные и мягкие черты, слишком правильные и мягкие для мужчины, даже для мальчишки. Какое-то время он осмысливал неожиданную догадку, потом, чтобы окончательно убедиться потянулся к груди, одним движением, скорее досадливым, чем злым отбросив в сторону подбородок попытавшейся его укусить девчонки. Да сомнений быть не могло, едва сформировавшаяся, по-детски упругая, с кулачок размером грудь могла принадлежать только женщине, точнее девочке лет пятнадцати-шестнадцати, как теперь ясно видел Стасер.

- Блядь, вот блядь... - выдохнул он просто не находя слов. - Хунта, удод, ты кого мне приволок? Это что, снайпер?! Это же девка! Причем сыкуха малолетняя!

- Кто?! Вот это?!! - видимо и так державшийся на пределе душевных сил, Хунта мгновенно впал в дикую ярость и, изловчившись вновь пнул лежащую на полу девчонку.

Попавший в бедро удар вызвал тихий стон, лицо жертвы перекосила болезненная гримаса.

- А ну прекрати истерику! - рявкнул Стасер отпихивая норовившего приложиться еще раз Хунту в сторону.

- Это у нее сейчас истерика будет, когда я ее живьем на куски резать начну! - всхлипнул Хунта. - Ты за кого впрягаешься, командир?! Тебе ее винтовку показать?! Эй, кто там! Где винтарь этой суки?!

Откуда-то сзади в руки Хунты сунули потертую эсвэдэху, и он тут же протянул ее Стасеру.

- На смотри! На приклад обрати внимание! Зарубки посчитай! А то давай у нее плечо проверим?!

Стасер быстро осмотрел протянутое оружие. Особо разглядывать там, правда, было нечего: стандартная советская винтовка, 1973 года выпуска, ровесница, на прикладе действительно обнаружились аккуратные надпилы, с десяток примерно. Ствол пах лишь железом и свежей смазкой, значит, в ближайшее время из винтовки не стреляли, но это собственно ни о чем не говорило, понюхал ствол Стасер просто автоматически. Отстегнув магазин, он щелкнул затворной рамой, тускло блеснувший металлом патрон весело звякнул об каменный пол. "Современный, со стальным сердечником", - машинально отметил Стасер.

- Ну?! Убедился?! - все еще вздрагивая в нервном ознобе, прокричал Хунта. - Она это! Сто процентов она, командир!

Стасер лишь молча покачал головой. Приходилось признать очевидное, действительно страшным неуловимым снайпером столько времени терроризировавшим базу оказалась сопливая девчонка.

- Я этой суке в манду ствол запихаю и выстрелю! - в голосе Хунты звенели злые слезы.

- Уймись, - брезгливо отворачиваясь, процедил Стасер. - Заберем ее на базу, потом сдадим амерам, пусть разбираются.

- Да ты что, командир, какой заберем! Эта тварь убила Бормана, ты что забыл?! Да я ее голыми руками в клочья разорву! Ты просто Бормана толком не знал! Это же был такой парень! Он лучший был! Он меня от смерти спас! И его застрелила вот эта... - на секунду Хунта поперхнулся словами, подбирая наиболее соответствующее определение.

- Все, я сказал, прекрати истерить! - считая разговор законченным, Стасер отвернулся от подчиненного.

Пленная, скорчившись на полу и ощутимо дрожа всем телом, как загнанный зверек, напряженно вслушивалась в возникшую перепалку, видимо понимая, что эти страшные здоровенные мужики спорят сейчас о ее дальнейшей судьбе.

- Поживешь еще, хотя может и зря я это...

Закончить мысль не дал отразившийся в глазах девчонки, глядящей ему за спину поверх плеча, мгновенный испуг. Уже осознавая, что случилось непоправимое, что он зря вот так беспечно отвернулся от совершенно обезумевшего Хунты, Стасер попытался волчком крутнуться вокруг своей оси, явно запоздалым движением вскидывая ставший вдруг неимоверно тяжелым автомат. Он еще успел поймать краем глаза горящий ненавистью взгляд Хунты и стремительное размазывающееся в воздухе движение его гибкого тренированного тела... А потом был звонкий удар приклада о каску вибрирующей басовой струной загудевший в ушах и багровая муть с ярко-алыми высверками мелких звездочек непроглядным туманом окутавшая голову. "Надо вставать. Иначе добьет. Надо вставать", - стучалась в виски назойливая мысль. Видимо сознание его все-таки на какую-то долю секунды покинуло, потому что когда он резко тряхнул головой, разгоняя пляшущие перед лицом багровые сполохи, драться уже было не с кем. Хунта неестественно выгнувшийся в спине, вздернутый на носки и неистово хрипящий был накрепко схвачен в замок приземистым крепышом по прозвищу Крот, автомат его валялся далеко в стороне, а до висящего на поясе ножа ему было не дотянуться.

- Пусти! - рычал, пытаясь вырваться из могучих объятий, Хунта. - Пусти, сука! Пристрелю!

- Ага, прям щас, разбежался, - совершенно спокойно гудел в ответ Крот. - Да не рыпайся ты, придурок, только себе же больнее сделаешь.

Наконец, поняв всю бесплодность попыток сопротивления, Хунта обмяк, и Крот осторожно отпустив его руки, мягко подтолкнул нарушителя порядка в сторону дверного проема.

- Пацаны, уведите кто-нибудь этого убивца на воздух, пусть мальца охладится.

- Молодец, Крот, за спасение командира в неравном бою, объявляю тебе строгую благодарность, - с трудом борясь с подкатывающей к горлу тошнотой, выдавил Стасер.

- Служу Советскому Союзу, - совершенно серьезно пробасил в ответ Крот и тут же по-крестьянски размеренно и деловито продолжил: - А то ишь, чего удумал лишенец, просто так девку замочить! Тут парни уже по два-три месяца баб не видали, того гляди друг дружке к жопам пристраиваться начнут. А как девка сама в руки пришла, так давай ее мочить... Дурак, прости Господи, одно слово...

Стасер даже рот открыл от удивления, на какой-то миг ему показалось, что он ослышался. А Крот уже деловито притиснулся к инстинктивно подавшейся от него в сторону девчонке и широкими, как лопаты, красными мозолистыми ручищами принялся переворачивать ее на живот.

- Эй, ты чего? В самом деле ее хочешь... - Стасер замялся, пытаясь подобрать правильное слово. - Вот здесь?

С его точки зрения обстановка действительно мягко говоря не располагала: грязный заплеванный пол, лежащий буквально в трех метрах у противоположной стены изуродованный труп Негатива и, самое главное, плавающий в воздухе тяжелый сладковатый запах, такой, как от свежего парного мяса, кружащий голову и сводящий рвотными спазмами желудок запах крови. Да и девчонка никак не тянула на чудное видение: избитая, перепуганная, чумазая замухрышка, остро пахнущая едким потом и вся какая-то нескладная, угловатая... Вобщем не говоря уже о каких-то там элементарных моральных нормах, даже просто причин для какого-либо полового возбуждения Стасер не видел, и был скорее удивлен, чем возмущен действиями Крота.

- А то... - деловито стягивая с девки штаны, пробасил Крот. - Ей все равно уже не жить. Так чего же добру зазря пропадать? Так и ей, какое ни то удовольствие напоследок выйдет, и нам польза...

Стасер беспомощно оглянулся на остальных, ища в их глазах отвращение и осуждение происходящего, опираясь на которое можно было бы остановить готовящуюся вот-вот произойти здесь мерзость. Но увидел лишь тупое равнодушие, а кое у кого и возбужденно-нетерпеливое ожидание.

Тем временем Крот уже стянул девчонкины штаны до колен, обнажив худые неожиданно бледные ягодицы, и что-то там между ними нащупывал заскорузлыми пальцами, выбирая, как бы удобнее пристроиться. Пленная не сопротивлялась и не кричала, лишь время от времени вздрагивала всем телом, да закрыла глаза маленькими ладошками. Стасеру бросились в глаза неровно обгрызенные ногти на длинных правильной формы пальцах. Преодолевая накатившую слабость, стараясь сконцентрироваться, несмотря на отчаянно кружащуюся голову, он начал медленно подниматься на ноги. Смотреть на то, что здесь будет дальше он не собирался, раз нет сил предотвратить, можно хотя бы уйти и сделать вид, что ничего этого не было...

Где-то за спиной утробно заухал, ритмично шурша и поскрипывая снаряжением Крот, девчонка сдавленно вскрикнула, пару раз и потом лишь всхлипывала, давясь слезами, в такт движению.

- Она зубы сжала, рот открывать не хочет! - жалобно сообщил кто-то.

- Да ты ножом ей челюсти разожми, придурок! Куда?! Нож не убирай, чтобы она пасть захлопнуть не могла, а то еще откусит... Во, правильно, вот так! Всему вас, молодых, учить надо!

К размеренному уханью Крота добавилось еще какое-то хлюпанье и чмоканье, затем протяжный горловой стон и звуки больше всего напоминающие быстрое сворачивание и разворачивание целлофанового пакета.

- А, сука! Ты что же это делаешь?! В сторону, в сторону трави! Вот, падла, все штаны мне уделала!

- Ну ты урод! Ты чего хотел ей до желудка через рот запихнуть?! Маньяк, блин! Вот ищи теперь, чем ей морду от этой параши вытереть!

В воздухе поплыл кислый запах рвотных масс. Стараясь не дышать носом, и мучительно сглатывая слюну, Стасер вывалился на улицу. Прямо у стены, прислонившись к ней спиной и спрятав голову в коленях, плакал Хунта. Равнодушно глянув на него и, чувствуя, как подгибаются при каждом шаге непослушные и неловкие, как ватные, ноги, Стасер протопал дальше, туда, где лежал буквально разорванный его пулями хаджи. Мельком посмотрел на жутко оскаленные в предсмертной муке зубы, пнул в сторону жалобно задребезжавший по камням автомат, машинально отметив, что, судя по характерному цвету металла и грубой штамповке, это китайская подделка родного "Калашникова", и лишь потом осознал, что он здесь не один. Рядом с телом на проржавевшем металлическом ящике сидел Чуча и, меланхолично протирая бархатной тряпочкой прицел, с едва заметной лукавой усмешкой во взгляде глядел на Стасера.

- Что, командир, сбежал? Не понравилось, как братва развлекается? Или тебе право первой ночи не предложили?

И тут Стасер не выдержал, тело, будто перерубило в поясе, согнув в мощном рвотном позыве. Он хрипел и булькал, извергая из себя и обед, и ужин, а когда остатки пищи наконец закончились, то жестокие спазмы принялись выдавливать из него просто желчь. Наконец извержение прекратилось и желудок еще пару раз подкатив в холостую к гортани окончательно успокоился и вернулся на свое место. Стасер облегченно вздохнув, распрямился, сплюнул забившую рот горькую жижу и брезгливо оттер рукавом губы.

- Не наш ты человек, командир... Не из нашей колоды... Уж не знаю, что тебя сюда занесло, только плохо все это кончится и для нас и для тебя... - задумчиво произнес Чуча.

На протяжении всего процесса он даже бровью не повел, как сидел, так и сидел, будто ничего и не происходило. И говорил теперь ровно и спокойно, будто продолжая давно обсуждаемую тему.

- Что ты имеешь в виду? - все еще напряженно отдуваясь и стараясь дышать как можно глубже, поинтересовался Стасер. - Что значит не наш человек?

- А то и значит, - охотно пояснил Чуча. - Здесь ведь кто собрался? Аутсайдеры по жизни, тупые неудачники, больше ни на что не способные... Восемь классов, ПТУ, дешевый рэкет или гоп-стоп, тюрьма и потом сюда. Или так: восемь классов, ПТУ, какой-нибудь спецназ, война, дембель, безработица и потом сюда. Короче, здоровые, тупые дебилы, ценность которых в этом мире определяется лишь умением стрелять и способностью подставлять свой лоб под чужие пули. Люди простые и незамысловатые, не отягощенные ни моральными принципами, ни лишней интеллигентностью. А вот тебя, командир, мы что-то плохо понимаем... В тебе ведь за версту "тилигент" виден, поди и образование высшее, как минимум, имеется, и место хлебное на гражданке тебе вполне по силам было бы найти. Так что не понятно, что ты в этом говне среди нас сиволапых забыл... Слыхал песенку: "У тебя же мама педагог, у тебя же папа пианист, какой ты на хрен танкист?!"

Стасер с все возрастающим удивлением выслушивавший эту речь совсем собрался было заметить Чуче, что, судя по ней, сам он на "восемь классов и какой-нибудь спецназ" ну никак не тянет, но тут, истошно взвизгнув тормозами на повороте в улочку мгновенно заполнив собой ее всю влетел хаммер дежурной смены, а следом за ним показался микроавтобус. Из хаммера даже не дождавшись полной остановки, лихо выпрыгнул сам капитан Рунге - командир охраны нефтебазы, а также царь, бог и воинский начальник для всех "диких кроликов" на ней.

Стасер поспешно направился навстречу прибывшему начальству, выразительно мотнув головой Чуче. Тот, мгновенно сообразив, метнулся к "Горбатой", чтобы предупредить остальных, что на сегодня веселье закончено. Сложно было даже приблизительно представить себе реакцию сухого и педантичного немца на безобразную сцену изнасилования, свидетелем которой он вполне мог сейчас оказаться. Сложно в том смысле, что хотя бы поверхностным пониманием и умением предсказывать действия капитана Рунге на базе не мог похвастаться практически никто, так что с равной вероятностью он мог, как присоединиться к развлекающимся гардам, так и пострелять их на месте, или предать в руки военной полиции. Рисковать и проверять в любом случае не хотелось.

Четко вскинув руку в приветствии, Стасер отрапортавал:

- Капитан, группа Браво поставленную задачу выполнила. Снайпер захвачен в плен. Группа прикрытия в количестве двух человек уничтожена. Потери - один человек. Подорвался на растяжке.

Сухощавый и прямой как палка Рунге слушал доклад с застывшим, непроницаемым выражением лица, лишь при последних словах Стасера, процедил углом рта свое неизменное: "Scheisse". За гибель сотрудника охраны Компания вполне могла спросить и с него, оправдывайся потом перед этими штатскими штафирками абсолютно не представляющими себе, что войны без потерь не бывает, зато отлично умеющими считать суммы, затраченные на страховые выплаты. Бывший офицер "Штази" Эрих Рунге ненавидел подобные разговоры, он терпеть не мог, как щеголевато одетых в дорогие костюмы представителей нанявшей его Компании, так и то, с его точки зрения, быдло, набранное в основном в дикой и традиционно разболтанной и необязательной России, которым ему приходилось здесь командовать. "Что же они хотят, эти чертовы капиталисты? Если из экономии нанять вместо нормальных ветеранов цивилизованных армий, этих дикарей, то и с потерями и низкой эффективностью надо мириться. А они считают, что старина Рунге за пятнадцать тысяч евро должен сделать тут для них чудо - сотворить из дерьма пулю! Это же сброд! Подумать только, большая часть из них не говорит не то что по-немецки, даже по-английски! Ну и как прикажете ими командовать?! На старости лет учить русский?" - частенько жаловался на свою несчастную судьбу капитан. Но ворчал и выказывал неудовольствие он только наедине с собой, при подчиненных Эрих Рунге превращался в бесстрастного, лишенного всяких эмоций робота, наделенного дьявольским терпением и железной, несокрушимой волей. За это его не любили, но откровенно побаивались.

- Хорошо, лейтенант. Ваши действия были единственно верными в данной ситуации. Но, не могу не отметить, что в конечном итоге гибель одного из бойцов группы во многом произошла по Вашему недосмотру. А конкретно из-за отсутствия личного контроля при входе в здание. Я подумаю над тем, стоит ли Вас наказывать, но в любом случае будьте готовы к вычету из денежного вознаграждения. А сейчас соберите людей, доставьте сюда пленного и тело. Нам не стоит задерживаться.

Четко козырнув и безукоризненно выполнив поворот кругом, Стасер лихо щелкнул каблуками, что в боевой обстановке вполне можно было расценить как пожелание капитану отправиться по вполне определенному адресу. Гарды уже топтались перед домом, поправляя оружие и снаряжение и с интересом прислушиваясь к долетавшим до них обрывкам разговора старших. Те, кто более-менее понимал английский язык, переводили остальным. Потому настроение Стасера группа уловила четко, и едва он повернулся, чтобы уходить, неодобрительно заворчала, исподлобья косясь на Рунге. "Гитлер капут!" - выкрикнул кто-то из задних рядов. Рунге впрочем, как и обычно сделал вид, что ничего не заметил.

- Ну и какого хрена этому Хайгитлеру от нас надо? - озвучил общий вопрос Крот, когда Стасер подошел к бойцам вплотную.

"Хайль Гитлер" - неформальное прозвище, данное контрактниками капитану, прижилось удивительно быстро, произносилось, уже не задумываясь и окончательно потеряв первоначальный издевательский смысл, отчего получалось нечто слитно-скомканное: "Хайгитлер", или что-то близкое по звучанию.

- Поблагодарил за грамотное проведение операции и обещал выставить на круг бочку водки, когда вернемся на базу.

- Да ладно, хватило бы и половины дозы, - пропищал под общий гогот Ариэль.

Стасер с едва скрываемым отвращением посмотрел на его заляпанные засохшей блевотиной брюки и, коротко сплюнув, продолжал:

- Чуча, отведешь девку в автобус. Ариэль и Крот, Негатива туда же. Барс, Спец и Мойша собрать оружие и документы, если есть.

- Хунта!

Прятавший глаза в самом конце строя контрактник, вздрогнул, будто от удара кнута и виновато и вместе с тем искательно взглянул на Стасера.

- Виноват, командир, бес попутал...

- Виноватых бьют! - жестко отрезал Стасер. - Ладно, на базе разберемся, а пока помоги ребятам тащить Негатива.

- Есть! Уже бегу! - с радостным облегчением крикнул Хунта, действительно с похвальной резвостью срываясь с места.

Повод для радости у него и правда был серьезный, слова "на базе разберемся" означали, что Стасер ничего не докладывал о его проступке Хайгитлеру, решив наказать своей властью. А соответственно речь шла о денежном штрафе, или каком-нибудь неофициальном наказании по понятиям, тогда как факт неповиновения и хуже того нападения на старшего, мог повлечь за собой гораздо более неприятные последствия, вплоть до увольнения без выходного пособия и штрафа в размере всех заработанных здесь потом и кровью денег.

Собрались довольно таки резво, не прошло и пяти минут. Последней к автобусу подошла в сопровождении Чучи пленная девчонка. Стасер лишь мельком глянул в ее сторону и тут же поспешил отвернуться. Уж больно ясно истерзанный вид снайперши говорил о том, что только что произошло в заброшенном доме. Шла она, с трудом переставляя подламывающиеся при каждом шаге ноги, безвольно свесив набок голову, роскошные черные волосы теперь свисали неопрятными мокрыми сосульками, левая половина лица превратилась в один багровый кровоподтек. Стасер с тревогой посмотрел на Хайгитлера, тут, как говорится, только слепой бы не догадался, что случилось с девкой. Но Рунге лишь процедил свое любимое: "Scheisse!", и отвернулся. Удивления по поводу того, что снайпер оказался существом женского рода капитан не выказал, возможно, и вправду отвык удивляться. "Ведь он уже давно здесь, - подумал Стасер. - А на такой войне, когда против тебя воюет народ, быстро привыкаешь к тому, что можно получить пулю даже от младенца из колыбели".

- А сам ты? - тут же услужливо спросил кто-то сидящий глубоко внутри. - Тоже уже привык к роли палача и карателя?

- А я здесь не воюю, - вскинулся было Стасер. - Я здесь деньги зарабатываю, за конкретное дело. За охрану нефтебазы. И все! Понятно?! Я просто сторожем работаю!

- Ага, - неприятно засмеялись в ответ. - Хороши сторожа! Малолетку чуть насмерть не затрахали. Спасибо немец вовремя приехал. А в России ты бы за это срок получил и не малый.

- Я этого не делал! Это не я! - мысленно выкрикнул Стасер.

Ответом был лишь тихий издевательский смех. "Кажется, я схожу с ума..." Стасер помотал головой, пытаясь вытрясти из ушей отзвуки этого несуществующего смеха, и ловко запрыгнул на подножку нетерпеливо урчащего мотором автобуса, двери с шипением закрылись за ним и маленькая колонна, уверенно шурша литыми пуленепробиваемыми шинами, безжалостно давя усиленными протекторами вездесущую пустынную пыль, двинулась в обратный путь к нефтебазе.