# Из искры... (Пролог)

Макс Кранихфельд

Пролог новой книги. Работа еще идет. Буду выкладывать по мере написания.

В город пришла весна. Теперь это уже явственно ощущалось в порывах теплого ветерка, ласкавших лицо, в случайно пробивающихся через привычный городской шум птичьих трелях, в кружащем голову запахе распускающихся почек. Да и сам город словно встрепенулся, пробуждаясь к новой жизни от долгой зимней спячки, расцвел улыбками девушек, мягким светом оранжевых фонарей, беспорядочным мельтешением неоновых огней рекламы. Даже люди, обычно угрюмо спешащие по каким-то лишь им ведомым делам, стали вдруг чуть добрей и мягче, смотрели без обычной настороженности и злости. Особенно это ощущалось в центре, где привычный злой пульс городских улиц начал сбоить, выпуская людей из-под своего гипнотического ритма, позволяя им вдруг на миг остановиться, оглянувшись вокруг.

Ахмаджон очень любил эти широкие проспекты, всегда такие яркие, праздничные, вовсе не похожие на те, наспех застроенные неопрятными панельными домами улочки, грязные и скудно освещенные, где ему приходилось проводить большую часть времени. В центр он выбирался только по праздникам. Но уж если выбирался, то мог бродить здесь часами, жадно впитывая окружающую красоту, бурлящую жизнь и сумасшедшее буйство цветов и красок, по-доброму завидуя дорого и модно одетым людям, что могли себе позволить жить среди этой волшебной сказки постоянно.

Наверное, в какой-то мере это было справедливо. Они родились здесь, прожили тут всю жизнь, и у них изначально было то, чего так отчаянно недоставало ему самому: деньги, связи, хорошее образование...

Его семья переехала сюда из Куляба, когда маленькому Ахмаджону исполнилось всего шесть лет. Он плохо помнил то время, а воспоминаний о далекой азиатской стране, что когда-то была его родиной и вообще не осталось. Как там складывалась жизнь его семьи, Ахмаджон не знал, да честно говоря, и не стремился узнать. К чему? Теперь отец работал на стройке. Мать присматривала за младшей сестренкой и содержала дом, если так можно было назвать тесную однокомнатную квартирку в разваливающейся на глазах хрущевке. А сам Ахмаджон заканчивал одиннадцатый выпускной класс самой обычной средней школы. Учился он легко, благо был далеко не дурак и всегда отличался прилежанием. Школьные отметки давали неплохой шанс на поступление в институт, конечно, не какой-то престижный, а рядовой технический или строительный, но и то хлеб. Всяко жизнь Ахмаджона должна была устроиться легче, чем у его отца, до седых волос вкалывавшего простым каменщиком.

Может быть, получив образование, он сможет найти хорошую работу. А если много работать и копить деньги, то со временем можно будет уехать из опостылевшей хрущевки на окраине, перебраться в приличную квартиру где-нибудь в центре. Может она даже будет здесь на этой самой улице. Вон в том доме с огромными пластиковыми окнами от потолка до пола, укрытыми модными жалюзи. Почему нет? Ведь достаточно только очень этого хотеть, поставить себе цель и идти к ней! И тогда все обязательно сбудется, не может не сбыться, правда?

- Эй, ты чего замечтался? На вот, глотни лучше, хорошо будет!

Шедший рядом Хайруло легонько толкнул Ахмаджона в плечо, протягивая жестяную банку джин-тоника, вскладчину купленную в ларьке у метро. Смущенно улыбнувшись однокласснику Ахмаджон глотнул горьковатую жидкость с щекочущими пузырьками. Он не любил алкоголь. Может быть, потому что так и не смог привыкнуть к его действию, быстро пьянел и начинал нести всякую ерунду, за которую потом самому было стыдно перед друзьями. Может быть, просто срабатывала какая-то генетически заложенная непереносимость. Сколько Ахмаджон себя помнил, он ни разу не видел отца не то что пьяным, а даже просто пьющим спиртное. Да и ему самому сейчас, по-хорошему, пить тоже не стоило. Однако он успокоил себя тем соображением, что от одного глотка газированной шипучки ничего страшного случиться не может. К тому же сегодняшний вечер сам по себе был так хорош, что даже противный теплый джин-тоник должен был лишь добавить к нему очередной приятный штрих.

Хайруло со смехом забрал у него банку, сунув ее куда-то назад. Там желанную тару тут же перехватил еще кто-то из ребят. Забулькал затяжной глоток, донеслась шутливая возня и довольный гогот молодых веселых парней, пьяных не столько от капли алкоголя доставшейся каждому, сколько от осознания своей молодости, весны и сказочной полноты жизни вокруг.

Они уже собирались возвращаться, имевшиеся в карманах деньги давно кончились, да и время было позднее, пока до дома доберешься, не спать, а просыпаться пора будет. И тут Ахмаджон неожиданно остановился, словно ткнувшись в невидимую стену.

Чуть в стороне от выплескивающегося из дверей станции метро людского потока стояла молодая пара. Высокий широкоплечий парень что-то сурово выговаривал застывшей перед ним стройной девушке. Короткая юбка высоко открывала правильной формы длинные ноги, огненно-рыжие волосы плавными локонами спадали на грудь из-под небрежно наброшенного капюшона толстовки, на лице застыло выражение скучающего долготерпения. Похоже, упреки спутника девушки не достигали своей цели чуть менее чем совсем.

Почему эта обыденная, в общем-то, сцена заставила его остановиться, Ахмаджон и сам не сообразил, то ли сыграло тут роль пресловутое подростковое буйство гормонов в купе с пробудившейся вдруг весной, то ли просто запнулся парень, на секунду заглядевшись на и впрямь удивительно красивую девчонку... Кто знает? Одно можно сказать точно, никакого желания вмешиваться в проходящие рядом чужие разборки у Ахмаджона не было. И возможно прошли бы они все спокойно мимо, и дальнейшая судьба многих героев этой истории сложилась бы совсем по-другому, если бы шедший рядом с запнувшимся вдруг приятелем Хайруло не налетел на него от неожиданности плечом.

- Ты чего? Девчонка понравилась? - заговорщицки улыбнулся он, проследив за взглядом замешкавшегося одноклассника.

- Да нет, просто так посмотрел... - недовольно пожал плечами Ахмаджон, уже предчувствуя, во что может вылиться, его нежданная оплошность, при попадании на острый язык школьного товарища.

- Ну да! Вот прям просто так?!

Хайруло уже сиял от предвкушения какой-нибудь хохмы, что сейчас можно будет учинить. Какой именно он и сам еще не представлял, но был полностью уверен, что весело обыграть произошедшее у него получится. Топавшие вслед за ними парни тоже остановились, окружив друзей и громко интересуясь причиной задержки. Хайруло, храня заговорщицкое молчание, торжественно повел рукой в сторону понравившейся Ахмаджону девушки. Сзади кто-то восхищенно зацокал, кто-то страдальчески вздохнул, кто-то протянул многозначительное: "Да-а...". Ахмаджон уже не знал куда деваться и чувствовал, как у него начинают предательски гореть щеки.

Виновница столь драматических событий меж тем о них и вовсе не подозревала. После очередной тирады спутника, она упрямо мотнула головой и вытянула из кармана толстовки пачку сигарет. Развернувшись спиной к ветру, девушка, по-мужски сгорбившись и прикрывая ладошками огонек зажигалки, прикурила. На несколько секунд она повернулась спиной к замершей неподалеку стайке молодежи, и Ахмаджон отчетливо разобрал над острыми девичьими лопатками вышитое славянской вязью на толстовке слово "Русь". На мгновенье парня кольнула неприязнь, он уже достаточно прожил в России, чтобы усвоить, обладатели одежды с подобными надписями, таких как он весьма недолюбливают. Впрочем, эта нелюбовь, как правило, бывала взаимной. Остальные тоже пока еще невнятно, но явно неодобрительно забурчали. Лишь Хайруло, довольно ухмыльнулся, решив, что так будет даже интереснее.

- Смотри, смотри, она, оказывается, курит, - протянул он, легонько толкая Ахмаджона плечом.

- Раз курит, значит и пьет, - безапелляционно заявил кто-то из тех, кто был сзади.

- А раз пьет, то, наверное, и в рот берет! - радостно пискнул самый младший в компании школьник, гордясь, что может так лихо высказаться в присутствии старших парней.

Ахмаджон от последней фразы досадливо скривился, ему почему-то было неприятно это повышенное внимание друзей к в общем-то незнакомой и совершенно посторонней девушке. Очень хотелось, чтобы все это, наконец, закончилось, хотелось просто уйти. Но тут Хайруло надоело столь пассивное развлечение, и он решил перейти к более динамичной фазе предстоящего спектакля. Общий рисунок ролей в его голове уже почти сложился и обещал доставить немалое удовольствие, как режиссеру, так и зрителям. Правда, не все актеры будут довольны, но тут уж ничего не поделаешь...

- А что ты собственно теряешься, парень, - дружески приобнял он за плечи Ахмаджона. - Понравилась чика, так пойди, познакомься.

- Да ничего не понравилась, с чего ты взял? - сбросил руку приятеля Ахмаджон. - К тому же она с парнем...

- Да уж конечно, не понравилась, - издевательски пропел Хайруло, заглядывая Ахмаджону в глаза. - Ссышь просто подойти, вот и все.

- Вот еще, - Ахмаджон презрительно скривился. - Просто не до меня ей, видишь, стоит, разговаривает? Чего я к ней сейчас попрусь?

- Чего, чего... Вот заладил! Не видишь, она с этим ишаком ссорится? Сейчас самое время подойти.

- Думаешь?

- Конечно! Ты же просто познакомиться подойдешь, телефон там запишешь, еще чего... А если этот ишак быковать начнет, мы с ребятами поможем, так что не ссы! Может, как раз ты ее от него и спасешь, а?!

- Да нет, все равно стремно это как-то... Может она его девушка, может вообще жена, а тут я в чужие разборы полезу...

- Да ладно, она же русская, ей лишний мужик только по кайфу. Сам же знаешь!

В сказанном товарищем действительно был свой резон. По рассказам друзей русские девушки обычно и впрямь вели себя не слишком высокоморальным образом, легко вступая в интимные отношения за скромные подарки, а порой и вовсе за банку дешевого алкоголя. Сколько было в этих историях правды, Ахмаджон не знал, а случая проверить лично как-то до сих пор не представлялось. Как назло в подобных ситуациях он обычно робел и упускал инициативу, горько себя потом за это укоряя. Может быть, и в самом деле, Хайруло прав, и сегодня ему выпал шанс познакомиться с красивой девчонкой, а то и, чем черт не шутит, затащить ее когда-нибудь в постель, наконец-то расставшись с затянувшейся девственностью.

- Ну и что я ей скажу? - с сомнением покачал головой Ахмаджон.

Это была уже почти полная капитуляция, и, почувствовав, что замысел все-таки удается, Хайруло принялся дожимать.

- Как что скажу? Ты что никогда к девчонкам не подкатывал? - в притворном удивлении всплеснул он руками.

- Подкатывал, но...

- Что но? Или эта чем-то от других отличается?

Ахмаджон мог бы на это ответить, что да, отличается и даже очень, но отчего-то застеснявшись, только что-то невразумительное пробурчал.

- Э-э, вот всегда мне тебя учить приходится! - укоризненно закачал головой Хайруло. - Просто, подойди, попроси у нее сигарету...

- Сигарету? Ты думаешь это нормально?

- Конечно, нормально, а там видно будет. Что ответит, за то и цепляйся, дальше говори, спрашивай... Что как маленький, а? Давай, иди уже!

- Думаешь? - Ахмаджону отчаянно не хотелось куда-то идти, но прослыть в компании трусом, испугавшимся подойти к девчонке, было и вовсе невозможно.

- Давай, давай! Сколько тебя уговаривать, а?!

Парни сзади тоже невнятно заворчали что-то одобрительное, хоть и не столь категоричное и красноречивое. И Ахмаджон все же решился.

Пока он шел к замершей под фонарем паре, колени стали окончательно ватными, а сердце разве что не выпрыгивало из груди. Трудно сказать, отчего он так волновался. В конце концов, кем ему была эта девушка? Даже при самой негативной реакции, можно было просто плюнуть и, заявив "ну не очень-то и хотелось" гордо отвалить. Парня он и тем более не боялся. Да, тот старше и явно сильнее, но что с того, если в нескольких шагах стоят пятеро друзей. Это только в кино один человек может победить многих, в жизни так не бывает.

Короче, по всему выходило, что волноваться и переживать не из-за чего. А вот, поди же ты, дыхание все равно замирало, щеки горели, а сжатые в кулак ладони сделались противно мокрыми и холодными.

- Извини, красавица, сигареты не будет? - он старался говорить нарочито развязным и уверенным тоном, где-то слышал, или читал, что девушкам это нравится.

- Что?

Серые глаза незнакомки, показавшиеся ему отчего-то просто огромными, окатили Ахмаджона волной ледяного презрения. Так, наверное, человек мог бы посмотреть на внезапно заговорившего с ним таракана, или какое-нибудь другое, еще более отвратительное насекомое.

- Чурбанам сигарет не даем! Свободен! - решительно вклинился в разговор, бывший с девушкой парень.

Эти уже доставшие за долгие годы жизни в чужой стране "чурбаны" плетью хлестнули по и так струной натянутым нервам. Ахмаджон набычившись и крепче сжав кулаки, исподлобья взглянул на обидчика, впервые сфокусировав на его персоне внимание. Парень был чуть выше и шире в плечах, из-за короткой стрижки лицо казалось каким-то круглым, несерьезным. Через щеку до самого подбородка тонкой белой нитью тянулся давний шрам. В глаза Ахмаджону почему-то бросилась нашивка на его толстовке, изображавшая щит со странным логотипом: направленная вверх стрела, перечеркнутая хитрым прихотливым зигзагом.

Сын кое-как сводившего концы с концами мигранта мало что понимал в символике продвинутых молодежных брендов, сам довольствуясь вездесущим паленным адидасом на три полоски. Но даже если бы он и сумел опознать логотип известной немецкой фирмы и сообразить, кто именно может носить одежду такой марки, отступать в тот момент было бы уже поздно.

- Раз жмешь сигарету, может, хоть поцелуешь моего друга? - просунулся откуда-то сбоку криво ухмыляющийся Хайруло.

За спиной Ахмаджон уже чувствовал дыхание остальных четверых. Дыхание и молчаливую готовность к прыжку. Дерзкий ответ парня, похоже, расслышали все. За дерзость, даже если она вызвана непониманием ситуации, нужно было платить. По-крайней мере так заведено у настоящих мужчин, и так же трактуют ситуацию незыблемые пацанские понятия. Для местных мажоров, к коим Ахмаджон, не мудрствуя, причислил встреченную пару, дело принимало весьма скверный оборот. Ребята с окраины наоборот чувствовали себя в родной стихии и готовились к забавному развлечению.

- Поцеловать?

Бледные, чуть припухшие губы девушки поползли в стороны, складываясь в улыбку больше смахивающую на оскал. А глаза, так и смотревшие в лицо Ахмаджону сделались пустыми, подернутыми мутной поволокой безумия. Почему-то в тот момент парню стало вдруг очень страшно. Даже не страшно, а как-то пронзительно и обреченно тоскливо. Он начал смутно понимать, что вот прямо сейчас, здесь произойдет что-то ужасное, но времени и сил предотвратить это, или хотя бы просто сбежать у него уже не оставалось.

- Эля! - стегнул по ушам резкий окрик круглоголового. - Прекрати!

Но девушка уже прогнулась вперед, потянулась полураскрытыми губами к лицу Ахмаджона, мечтательно полуприкрыв глаза и зачем-то ныряя правой рукой в левый рукав толстовки. Глумливо хохотнул Хайруло. Неуверенно подхватили стоящие сзади ребята. До лишь чуть розоватых, без следа помады губ оставались какие-то сантиметры. Ахмаджон словно загипнотизированный взглядом змеи кролик следил за их приближением. Больше всего на свете в тот момент ему хотелось шагнуть назад, закрыться руками, сжавшись и сделавшись как можно меньше. Но отчего-то он не мог этого сделать, лишь следил, как все шире раскрываются, ползут в стороны эти губы, как верхняя вздергивается в хищном оскале, обнажая чуть желтоватые от никотина, но при этом идеально ровные зубы... Отчаянно хотелось закричать... Закричать и проснуться... Чтобы ничего этого не было. Он даже набрал в грудь побольше воздуха, чтобы крикнуть... И в этот момент она ударила.

Ахмаджон уже все понял, уже предчувствовал этот удар, прочел его в исказившихся чертах лица, в блеснувших холодным огнем глазах... Может быть, он даже успел бы уклониться. Вот только, несмотря на затопивший все нутро страх, ничего серьезнее обычной пощечины от девушки он не ожидал. Мысленно уже решив стоически ее принять. Что ни говори, во многом они были не правы сами. Сразу ведь не хотел приставать к незнакомым людям. Хотя это и не повод бросаться фразами про чурбанов! Но, если уж по-честному, после заявления Хайруло, на пощечину незнакомка вполне имела право. Так что пусть. Ничего страшного. В конце концов, это всего лишь слабая хрупкая девчонка, сильно не ударит.

Рука вылетела откуда-то снизу и чуть сбоку, причем замах оказался какой-то странный, не дотянувшийся до его лица. Зато резкой болью ударивший куда-то в горло, да так, что картинка в глазах затуманилась и задрожала. За воротник хлестнуло чем-то горячим, густым и влажным. Ахмаджон схватился было рукой, пытаясь остановить, стереть этот поток, который непременно перепачкает снежно-белую ветровку. Пальцы почему-то не слушались, были словно чужие, онемевшие, неуклюжие... Он беспомощно глянул на замершего рядом Хайруло. Что же он, неужели не видит? Почему не поможет?

Одноклассник словно окаменел, на лице, будто приклеенная застыла глумливая усмешка, а поверх нее жирными алыми мазками растекалась маслянисто отблескивающая в свете фонаря кровь. Его, Ахмаджона, кровь...

Девушка тоже была здесь. Гибкая, опасная. Изогнувшись, как готовая к атаке змея, она замерла прямо напротив. Правая рука угрожающе выставлена вперед. А в тонкой девичьей кисти зажат тускло отблескивающий кусок металла - дешевый китайский нож. Глупая бесполезная поделка, в умелых руках превратившаяся в смертоносное оружие.

На бесконечно долгое, растянувшееся на целую вечность мгновение мир вокруг Ахмаджона замер, остановился. Говорят, у умирающего человека в последний миг земного существования перед глазами проходит вся жизнь. Врут. А может жизнь у таджикского школьника оказалась слишком короткой и бедной на события. Не получилось из нее качественного фильма для прокрутки. А получилась только звенящая хрустальная пустота в голове, стремительно слабеющие, подламывающиеся в коленях ноги и удар лицом прямо в неожиданно оказавшийся рядом грязный, заплеванный асфальт. Удар, которого Ахмаджон уже не почувствовал.

- Ах ты... - втянув с коротким всхлипом воздух, Хайруло шагнул навстречу танцующему лезвию.

Рядом встал кто-то еще из своих. Истошно завизжала где-то в стороне женщина. Замерли на секунду спешащие по своим делам люди.

- Эля, назад! Все, закончили! - повелительно рявкнул парень, отталкивая девку с ножом себе за спину.

"Что ж, так даже проще, - удивляясь собственному хладнокровью, решил Хайруло, делая еще один короткий шажок. - Вчетвером всяко сомнем". Все было просто и обычно, как в десятках жестоких дворовых драк. Четверо всегда сильнее одного. Даже если он боксер или борец. Если двое бьют одновременно, один из них всегда попадает. А улица не спортивный ринг, одного точного попадания хватит.

- Назад, уроды!

Лязгнул сталью пистолетный затвор. Глянула прямо в глаза черная пустота ствола. Знакомые хищные обводы всем известной тэтэхи смотрелись весьма убедительно. Может это, конечно, относительно безобидный травмат, но учитывая отмороженность девки, посреди оживленной улицы зарезавшей человека, чем черт не шутит. У спутника такой оторвы вполне может оказаться и боевой. Хотя и травмат далеко не подарок, но против боевого ствола в руках человека по всему готового его применить на поражение, вообще ловить нечего.

Парень отступал спиной вперед, смотрел внимательно, цепко, чутко ловил любое движение противников, не забывая при этом подталкивать свободной рукой так и не убравшую нож девку. А та улыбалась. Хайруло точно это видел, смотрел на нее пристально, старался запомнить. А она улыбалась, не растягивала губы в истерике, не скалилась в исступлении. Именно улыбалась, зло, торжествующе. И уже скрываясь за углом ближайшего здания перегнувшись через руку спутника, вдруг вытянула трубочкой полраскрытые губы, посылая им, задыхающимся от бессильной злобы, издевательский воздушный поцелуй.

Они конечно тут же бросились к углу. Там и бежать то было всего с десяток метров. Но в гулкой арке двора уже никого не было видно. Припаркованные тут и там машины, голые ветки редких кустов и сломанные детские качели рядом с просевшей песочницей. Парень с девушкой буквально растаяли в воздухе. Словно и не было их. Будто призраки, полубредовый предутренний кошмар...

Вот только семнадцатилетний школьник в белой спортивной куртке густо заляпанной кровью из распоротого горла так и остался лежать на мокром от только сошедшего снега асфальте.

***

Перлов крякнул и потянулся в карман за очередной сигаретой. Мятая пачка пустела с рекордной быстротой, угрожая закончиться раньше, чем он доберется до родного отдела. Перебор сегодня с куревом вышел, перебор. А ведь собирался с этой недели потихоньку бросать. Ну да, зарекалася свинья говна не есть... Бросишь тут, как же...

- Ну и что? Ты их вообще не запомнил что ли, а? Сам говоришь, долго стояли.

Коренастый и смуглолицый восточный человечек в затертой кожаной куртке лишь развел руками, смущенно и виновато улыбаясь.

- Я же не знал, что так будет, гражданин начальник. Специально не запоминал, просто смотрел.

- Какой я тебе "начальник"? - недовольно буркнул Перлов. - Судимый что ли?

- Нет, - вновь расплылся в улыбке смуглый. - Наоборот, раньше в Ташкенте милиционером был.

- О, как, - удивленно цокнул языком Перлов. - Коллега, значит. А здесь чего потерял?

- Да так... Плохо там... Здесь лучше. Деньги платят. Работа есть...

- Ладно, проехали, - Перлов досадливо махнул рукой. - Давай ближе к телу. Как, говоришь, тебя зовут?

- Ширван, начальник. Шир-ван...

- Опять, начальник? Точно зона по тебе плачет.

- Э нет, не надо зону. Извини, забылся.

- То-то... Ладно, значит, я так понял, Ширван, ты стоял здесь на остановке...

- Да, на свой маршрутка стоял. Тут пассажир не много ходит. Долго жду всегда.

Видимо от волнения раньше довольно чисто и правильно говоривший по-русски азиат начал путать слова, а в его речи прорезался явный акцент. Перлов отметил для себя этот факт, сделав вывод, что происшедшее случайного свидетеля вовсе не оставило равнодушным. Он пока не знал, как использовать этот момент, но зарубочку в памяти сделал просто автоматически. Авось потом пригодится.

- А эти давно тут стояли?

- Не знаю, сразу на них не смотрел, как пришли не видел. Наверное, давно.

А вот это было странным. Смысл стоять посреди оживленной улицы, рядом с входом в метро и стоянкой такси? Если куда-то ехали вместе, должны были просто сесть на подходящий транспорт и все. Может, встречались здесь? Место приметное... Да, похоже на то...

- Ссорились они. У парня лицо очень злой был. А девушка вообще на него не смотрел. Как он не с ней говорил.

- Вон как? А парни чего от них хотели? Помирить?

- Зачем помирить? - удивленно расширил глаза Ширван. - Не знаю, чего хотели... Молодые, веселые, дерзкие... Веселиться думали. Их шесть, а тот один и девушка очень красивый был...

- То есть они к ним из-за той девки пристали?

- Да... нет... Ну, как... - замялся водитель маршрутки.

- Да ладно тебе, мы ж не под протокол говорим. Сам же мент бывший, понимать должен. Так что незачем сейчас кого-то выгораживать, просто, как было скажи.

- Ну да, - опустив голову, признал Ширван. - Молодые, глупые... Ума нет...

- То-то, что ума нет, - вздохнул Перлов. - Возись тут теперь...

Молодого таджика зарезали исключительно не вовремя. Только недавно очередная комиссия из главка и еще какие-то хмыри из ЦПЭ приезжали с проверкой, насчет профилактики преступлений экстремистской направленности в территориальных отделах. Как накаркали, блин! Вот вечно так, только начальство возьмется что-либо предотвращать или профилактировать, как именно это по закону подлости и случается. А этим толстожопым борцунам с чем попало ведь хрен объяснишь, они-то думают, что ты чуть ли не сам это говно им специально устроил. Уроды, блин... И эти резуны тоже хороши, не могли на квартал дальше начать развлекаться. Пусть бы соседи, подпрыгивали. А теперь хоть тащи этого жмура волоком на соседнюю улицу, как в хреновом ментовском анекдоте.

Перлов с отвращением швырнул в сторону вытянутый до фильтра бычок.

- Ладно. Пристали они к этой паре, а у парня оказался нож, так?

- Нет, начальник, - Ширван энергично затряс головой. - У парня не было ничего. Его девка зарезала.

- Девка? - от удивления Перлов безропотно проглотил вновь резанувшего ухо "начальника". - Точно?

- Точно. Отсюда хорошо видно было. Она к нему наклонилась. Я не понял зачем. А потом резко махнула рукой и отскочила. Ловко так, быстро.

- Ну?

- Ну а он упал. И крови сразу много так было. На белом хорошо видно.

- Точно девка ударила? Не парень?

- Точно, - для убедительности азиат опять замотал головой. - Парень даже кричал ей, что не надо. Сердился...

- Что кричал? Может, звал ее как-то?

Перлов задал вопрос чисто автоматически, ни на что не надеясь. Просто привык всегда на совесть работать при опросе, докапываясь до всех даже самых мелких деталей. Никогда нельзя заранее угадать какая из них впоследствии окажется ненужным мусором, а какая стрельнет косвенной, а порой и прямой уликой, припирающей очередного упыря к стенке.

- Звал, - покорно согласился Ширван. - Странно как-то звал. Эль, Эли, как-то так... Так и кричал, прекрати, Эль, или Эля...

- Эля... Эльвира, стало быть..., - задумчиво пожевал губами Перлов.

Это было уже кое-что. Достаточно редкое имя, а в сочетании с умением не раздумывая ударить человека ножом, да не просто ударить, а убить с одного удара здорового молодого парня, вполне потянет на полновесную зацепку. Однозначно, таких серьезных барышень даже в миллионном мегаполисе найдется немного.

А парень выходит тоже персонаж интересный. Видимо ни минуты не сомневался в талантах подруги. Ей кричал, чтобы прекратила, не агрессивным подросткам. Значит, хорошо понимал, кто на пятачке перед метро был действительно хищником, а кто лишь смешным неумелым щенком. И не боялся, даже шестерых, вообще о них не думал. И ведь в итоге прав оказался. Встреча закончилась со счетом один - ноль в пользу местной команды, несмотря на численное преимущество гостей.

- Еще она смеялась... - нерешительно, словно нехотя, произнес водитель маршрутки, глядя куда-то в сторону.

- Кто смеялся? - не сразу понял, занятый своими мыслями Перлов.

- Девка смеялась, - Ширван все-таки нашел в себе силы прямо взглянуть ему в лицо. - Потом, уже, когда этот упал. Ей весело было. Парень ее оттаскивал. Она еще убивать хотела. Смеялась все время. Сумасшедшая она. Найти ее надо...

- Найдем, найдем... - задумчиво пообещал Перлов. - Ты это, если чего еще вспомнишь, звони.

Выкопав из недр потертого бумажника мятую визитку, Перлов протянул ее водителю маршрутки.

- Старший оперуполномоченный Кировского РОВД капитан Перлов Анатолий Ефимович, - смешно шевеля губами, медленно прочитал азиат.

- Он самый. Звони по всем телефонам, по какому-нибудь я обязательно отвечу. Ну, или там будут знать, где меня найти. Твои координаты у меня есть. Из города пока ни ногой, можешь понадобиться. А теперь давай, не скучай.

Махнув на прощанье рукой, Перлов отошел к ограждающей место происшествия желтой ленте. Эксперт все еще колдовал рядом с трупом, и мешать ему сейчас не стоило. Товарищей убитого дежурный экипаж уже отвез в РОВД, обстоятельная беседа с ними ждала опера впереди. Свидетели, кого удалось отловить и убедить побеседовать, опрошены. Оставалось еще дождаться прокурорских, те как обычно не торопились... А потом можно отправляться к себе, продолжать так неудачно начавшееся суточное дежурство.

- Проходим, проходим, граждане! Не на что тута смотреть! Подумаешь, чучмека завалили! Нешто не видали ни разу?!

Перлов с интересом обернулся на голос бравого полицейского сержанта, изображавшего оцепление.

- Онищук, что это за выражения ты тут употребляешь?

- Чего, тащ капитан? Какие завыраженья? - сержант простодушно улыбался, глядя на Перлова невинными васильковыми глазами.

- Эх, Онищук, - укоризненно качнул головой Перлов. - Драть тебя некому. Как только ты переаттестацию прошел?

- Как усе, так и я, тащ капитан, а шо?

- Та ни шо! - довольно успешно спародировал сержанта Перлов. - Во-первых, не завалили чучмека, а совершили убийство россиянина азиатской национальности. Понял? Знаешь, что в Америке негров афроамериканцами зовут, нет?

Онищук отрицательно замотал головой, и уже открыл было рот для ответа, но Перлов перебил его:

- А не знаешь, так помалкивай. Негр в Америке - афроамериканец, а этот, соответственно - азиароссиянец, ну или как-то так... Это было первое! А второе, чего это ты народ убеждаешь, что у нас чучмеков на каждом углу валят и смотреть здесь не на что? Совсем что ли попутал, а?

- Та ни, тащ капитан, на каждом углу еще не валят. Но интересного взаправду уже ничего нет. Что ни день, то они кого порежут, то их самих кто ни то... Задолбали уже, эти азиароссиянцы, сил нет...

- Ого, Онищук, ну ты и сказал! Азиаты, значит, тебя задолбали, а ты не фашист ли у нас часом, а? Не скинхед?

- Та ну Вас, тащ капитан! - отмахнулся Онищук. - Какой фашист? Скажете тоже! У меня вон дед на войне погиб... А Вы - фашист... Только они реально надоели уже, что ни день вот так с ленточками стою. Чего им у себя в азиатии не живется. Пусть бы ихние менты в оцеплениях стояли...

- Эк тебя занесло-то, а самому чего в Хохляндии не жилось, а?

- Так это, - Онищук озадаченно потер лоб. - Я то, того... Давно уж приехал... Вот.

- И откуда только вы все взялись на мою голову, - вздохнул Перлов. - Терпила - таджик, свидетели не то узбеки, не то киргизы, в оцеплении - хохол. Каким только боком, я, русский, к вам, гастарбайтерам, в компанию затесался? Вон еще немка явилась! Вообще полный интернационал!

Последняя фраза относилась к наконец-то прибывшей прокурорской бригаде, а точнее лично к молоденькой следачке по фамилии Штерн, как раз сейчас пробиравшейся сквозь толпу к границе оцепления.

- Наше почтение, Мария Фрицевна, - с галантным поклоном протянул даме руку Перлов.

Впрочем, его джентльменство на сей раз пропало втуне. Девушка, проигнорировав протянутую ладонь, ловко поднырнула под желтую ленту.

- Мария Владимировна, Перлов! Сколько можно паясничать?!

- Ах, простите! Все время путаю! - деликатно расшаркался опер. - Зато Вы сегодня просто обворожительны! Какие планы на вечер?

- Разгрести ваше дерьмо и завалиться спать! - девушка цепко осмотрелась по сторонам и двинулась к пакующему свой саквояж эксперту.

- Ах, как это романтично! - вздохнул Перлов ей в спину. - Как думаешь, Онищук, про завалиться спать, это был намек, или нет?

- Гы... - неуверенно хмыкнул сержант, принужденно улыбаясь.

Порой он не совсем понимал этого чудного опера. То ли он шутит, то ли всерьез спрашивает... Однако капитанские звезды, превращали чудака в безусловное начальство, поэтому вести себя с ним следовало почтительно.

- Ну что скажешь, Иваныч?

Эксперт, стариковски кряхтя, поднялся с колен и недовольно взглянул на опера.

- А чего тут скажешь? Обычная мокруха. Ничего интересного.

- Так уж и обычная, - не отставал Перлов. - А чего же ты целый час тут носом по земле возил, а?

- Чего-чего... - сварливо пробурчал эксперт. - Чего надо, того и возил. Вот только ничего не вывозил, это да...

- Ладно, рассказывай, не томи!

- Чего тут рассказывать? Били обычным ножом. Лезвие узкое, тонкое, но хорошо заточено, на совесть. Удар нанесен профессионально. Сильно и точно. С близкой дистанции. Ударили в кадык и обратным движением вскрыли артерию. Тот, кто бил, большой специалист в этом деле, мои поздравления... Ищите среди каких-нибудь спецназовцев, ну или особо продвинутых ножевиков.

- Вот как? А если я тебе скажу, что это баба ударила?

- Баба? - Иваныч недоверчиво прищурился. - Что ж, может и баба. Мир вообще в последнее время с ног на голову встал...

- Надо бы видеокамеры проверить. Здесь должны брать те, что над входом в метро, - подала голос следачка.

- Точно, - оживился Перлов. - Мария Владимировна, Вы - гений! Может, сходим, попросим? Мы-то люди крестьянские, а с Вашей ксивой все дороги открыты...

Номер был, конечно, дешевый, но попробовать стоило. Вдруг и правда чего выгорит. Молодая ретивая следачка и впрямь могла повестись на грубую лесть и наехать на ментов из метро. А там чем черт не шутит, пока Бог спит, могли и в самом деле дать отсмотреть записи. Ну а один раз увидеть всяко лучше, чем сто раз услышать. Там где обычный зевака ничего интересного не разглядит, тренированный оперский взгляд способен уцепить тысячу мелочей, могущих в итоге обернуться серьезными козырями.

- Нет уж, Перлов, - холодно улыбнулась Штерн. - Давайте все делать по правилам. Пишите запрос, получайте материалы, и не надо меня подписывать на разные авантюры. И, кстати, если Вы считаете, что мой возраст и пол дают Вам право не принимать меня всерьез и пытаться разыгрывать втемную, то сильно ошибаетесь.

- Каюсь, больше такого не повторится, - искренне пялясь следачке в глаза и для убедительности прижав правую руку к сердцу, покаянно пропел Перлов.

Только очень внимательный наблюдатель мог заметить, как в самой глубине его взгляда пляшут глумливые бесенята.

Впрочем, Марии Владимировне Штерн, несмотря на ее молодость, наблюдательности было не занимать.