# Из искры... (Глава 3)

Макс Кранихфельд

Перлов крепко до радужных мушек под веками зажмурился и с наслаждением зевнул, чуть не вывихнув челюсть. "Вот сейчас открою глаза, а ничего этого нет, - с вожделением подумал он. - И сижу я себе на диване в кабинете, а через пару часов конец дежурства и можно ехать домой. И спать, спать, спать...". Любой мент скажет вам, что самое поганое в службе вовсе не ее тяготы и лишения, не мизерная зарплата и ненормированный рабочий день. Самое поганое, вот этот вот копящийся годами хронический недосып, который невозможно никакими силами компенсировать. Кто придумал все эти бесконечные дежурства, какой извращенный ум решил, что человек вполне может поспасть за сутки пару часов и это будет нормально, кому и зачем нужны все эти жертвы? Нет ответа. В конце концов, почему дежурная служба, которая должна быстрее и точнее всех остальных реагировать на любые сюрпризы вечно клюет носом в полукоматозном состоянии? Кому это нужно? Да никому, чай не война, по-крайней мере пока. Просто так повелось, так принято. Традиция-с.

Все еще раздергивая челюсти в богатырском зевке, Перлов вспомнил историю, рассказанную как-то под рюмку чая старым приятелем, ученым-биологом. История была про эксперимент над братьями нашими меньшими - обезьянами. Суть проста, к клетке с обезьянами подводили электрический ток, а на самую верхушку подвешивали банан. Как только наиболее предприимчивая обезьяна пыталась добраться до лакомства, на прутья клетки подавали напряжение. В итоге болезненный удар доставался всем. Очень быстро обитатели клетки устанавливали взаимосвязь между болевыми ощущениями и действиями сородича. И в следующий раз, когда кто-нибудь пытался полезть за вожделенной добычей, особо умного тут же начинали метелить всем стадом. В общем, реакция понятная и вполне себе адекватная.

Затем в клетку постепенно подсаживали новых обезьян, заменяя ими прежних жителей. Естественно новички тут же кидались за бананом, и сразу же получали солидную трепку от соседей. В конце концов, в клетке не оставалось уже ни одной обезьяны, которую бы реально били током при попытке достать банан. Однако, лупить новичков за излишнюю инициативу в этом вопросе стадо все равно не переставало. Причем объяснить, зачем они это делают, даже при владении человеческой речью, они ни за что бы не смогли. Просто так уж повелось. Традиция-с.

Вот так-то, как говорится все мы родом из детства, а детством человечества при желании вполне можно считать не столь и далекое обезьянье прошлое.

Перлов ухмыльнулся про себя и усилием воли все-таки заставил разлепиться горящие от недосыпа веки. Увы, чуда не произошло. Ни родного кабинета, ни клеенчатого дивана не было... А были стылая утренняя морось, клубящийся грязными лохмами туман и ежащийся от холода в кургузой кожанке пэпээсник обреченно пялившийся мимо заброшенного здания куда-то в сторону высоток на противоположном конце пустыря.

Мертвое тело в дешевом спортивном костюме с наглой претензией на принадлежность к знаменитому бренду, скорчилось в эмбриональной позе у выщербленной кирпичной стены. Кто-то здесь шизовал по полной программе, убитый был измочален просто в мясо. Да и кровищи натекло, как на бойне. Чуть в сторонке стояла бутылка забористой пролетарской бормотухи с аккуратно надетыми на горлышко пластиковыми стаканчиками.

- Алкаши видать чего-то не поделили, тащ капитан, - первым делом браво отрапортовал местный участковый.

Перлов лишь сожалеюще взглянул в глаза молодому краснощекому лейтехе. Надо же какое горе...Такой красивый, здоровый, при должности, а ума совсем нет. Несчастье ведь, да?

- Алкаши, дорогой товарищ, такие напитки не употребляют. Слишком много сахара и мало градусов. Да и где ты тут видишь следы распития? Только эта бутылка и есть, и она, кстати, закрыта. Нет, пить тут только собирались. И не алкаши это были...

- Кто же тогда? - участковый обидчиво захлопал васильковыми глазами.

- Кто же... - передразнил его Перлов. - Знал бы прикуп, жил бы в Сочи. Сейчас начнем разбираться, глядишь и найдем...

- Ага... - скептически дернул плечами участковый. - Где их теперь искать?

Тут он был, несомненно, прав. Подобные уличные разборки если и раскрываются, то сразу по горячему. Пока участники еще не протрезвели и не осознали до конца, чем им грозит происшедшее. Пока бродит в крови шальной алкоголь и море по колено, а мозг полностью утратил критичность жизненного восприятия и толкает на разные глупости. Можно, к примеру, после подобного убийства по уши в крови собутыльника отправиться в магазин за добавкой или просто пойти гулять по оживленным улицам, пока не зацепит проезжающая мимо "канарейка". А можно, наоборот, в порыве пьяного раскаяния самому явиться в ментовку и стучать себя копытом в грудь с воплями: "Я убил! Вяжите меня!".

А вот если хмель человечка уже отпустил, то хрен ты его найдешь. Забьется протрезвевший убивец в щель почище таракана, на свет не вытащить. И можешь ты быть хоть семи пядей во лбу, хоть три раза Шерлок Холмс и пять раз доктор Ватсон, ничего тебе тут не светит. Потому что искать дедуктивным методом некого. Нет потому что здесь ни коварного хитроумного злодея, ни спрятанного клада или контрольного пакета акций, даже заурядной супружеской неверности нет. Вообще нет понятного разумному человеку мотива. От слова совсем.

Просто встретились два ранее незнакомых ушлепка уже в изрядном подпитии, купили в складчину еще бутылку водки, отошли за гаражи. А там одному показалось, что другой отхлебнул чуть больше, чем надо было. Поднял обделенный товарищ с земли кирпич и проломил обидчику голову. А ты теперь ищи, опер! Отрабатывай связи, определяй мотив, зря, что ли тебя в полицейской бурсе обучали! Хрен чего найдешь, если сразу не прихватили. Море таких висяков в каждом территориальном отделе. Годами висят, без всяких надежд на раскрытие.

Однако здесь случай был особый. Фигурант для пьяных разборок подходил, конечно, на ура. С такими они обычно и происходят. Вот только брошенный на месте так и не откупоренный пузырь и стаканчики смущали. Вино, конечно, для полировки могли и мужики употребить, особенно, если на водяру наскрести не удалось. Но вот стаканчики под такой напиток, а? Благородные доны на подобные глупости заморачиваться не станут - выхлестали бы из ствола. Значит, что? Значит были не мужики, или по-крайней мере не все мужики... Значит, баба, хотя бы одна. Шерше ля фам, как говорят французы. А это уже дает шансы. Если в деле замешана баба, вероятность раскрытия резко повышается. Потому что в девяноста процентах случаев при убийстве с участием бабы мотив один - ревность. А ревновать к случайному знакомому глупо. Значит, есть те самые связи, есть круг подозреваемых, надо его только установить, а там, курочка по зернышку клюет. Там словечко, здесь намек, так правда и выплывет. Не глухое, стало быть, дельце-то, не глухое...

- Что ж, - сам себе под нос пробормотал Перлов, окидывая недовольным взглядом панораму высящихся на краю пустыря панельных свечек. - Придется все обойти. Человечек походу где-то там обитал...

- Чего их обходить, - удивленно пожал плечами участковый. - Дворник это с местной ТСЖ, в моем дворе все время убирался. Помню я его...

- И хрена же ты все это время молчал, чудовище? - Перлов с искренним удивлением воззрился на лейтенанта.

- Так не спрашивал же никто...

- Так этот "никто" мог вообще не спросить! Ты чего в менты пошел, Вася? Коров бы лучше пас, что ли...

Участковый обиженно сжал пухлые губы и отвел в сторону взгляд.

- Ладно, не дуйся, - махнул рукой Перлов. - Рассказывай, что за дворник, что за ТСЖ?

- ТСЖ наше, "Комфорт" называется. А дворников у них там до хрена, все нерусские, на одно лицо. Но этого я хорошо запомнил. Он у меня в подъезде анашу курить приладился. Пришлось пару раз шугнуть.

- Анашу, говоришь? - задумчиво протянул Перлов.

- Что думаете из-за наркоты его? - заинтересованно подался вперед участковый.

- Хрен его знает, все может быть...

Глупость, конечно, азиаты марихуану за наркотик не считают, смолят все, кому не лень. Понятно, что поставки крупных партий контролируют серьезные люди и перебегать им дорогу чревато. Но у серьезных людей и оппоненты серьезные, и методы работы. Нет, забитый дворник сюда никак не вяжется, никаким боком. Хотя лейтехе, похоже, интересно стало, ишь глазками засверкал. Ладно, не будем разочаровывать мальчишку, пусть половит наркоторговцев, глядишь, старательнее будет.

- Толя, пляши! Тебе письмо!

Подошедший сзади эксперт, протянул Перлову измятый клочок бумаги. Неровные корявые буквы расплылись по блеклым клеточкам листка из школьной тетради. "Если хочешь. Приходи в восемь вечера на пустырь. Лена", - медленно прочел Перлов. Слово "вечер" неизвестная Лена написала через "и", так что получился "вечир". Слово "хочешь" было подчеркнуто жирной чертой. Случайность? Прозрачный намек?

- Не слабо. Где ты это нарыл, Иваныч?

- Где нарыл, там больше нет, - в обычной своей брюзгливой манере пробурчал эксперт.

Однако сразу было заметно, что искреннее восхищение, прозвучавшее в голосе опера ему приятно.

- Вы же, молодежь, все запачкаться боитесь. Комплексы у вас. А старый конь, он борозды-то не портит.

-Точно, не портит! Он ее удобряет, - не к месту хохотнул лейтенант, но тут же осекся под взглядом Перлова.

- Удобряет! - передразнил участкового эксперт. - Ты, милок, и на это-то не способен. А туда же, в разговор старших лезешь. Знаю я эти спортивки, что на убитом. У самого такая была. Там в штанах потайной карманчик есть. Вот в нем и лежала.

- Ну, Иваныч, нет слов! - восхищенно развел руками Перлов. - Ты просто гений! Монстр сыска!

Восхищаться было с чего, найденный экспертом клочок бумаги блестяще подтверждал все ранее возникшие подозрения. Точно, была баба, именно она назначила здесь убитому встречу. Причем, как видно из записки заманивала его сюда весьма недвусмысленными обещаниями. Отсюда и вино, и стаканчики. Вот только вместо романтического вечера гастарбайтера на пустыре ждала смерть. Дальше конечно начинается простор для вариантов, но, если отбросить заведомо несбыточные, останется лишь один, наиболее вероятный. Все та же старая добрая ревность. И, соответственно, основным фигурантом будет муж, любовник, сожитель и т. д. и т. п. Осталось только установить эту Лену. Что тоже не должно составлять особого труда. Раз записка, значит знакомы. Хотя бы шапочно. А где дворник гастарбайтер мог познакомиться с женщиной с именем Лена, то есть русской и, скорее всего местной. На самом деле возможностей не так много - либо работа, либо соседи, остальное слишком экзотично, а значит, вряд ли похоже на правду. Ай да Перлов, а? Как вам дедукция?!

- И еще, Толяныч, - эксперт как-то неуверенно мялся рядом, не решаясь высказать враз повеселевшему после находки оперу очередную новость.

- Чего, Иваныч? Давай, не томи! Неужели убивец свой паспорт там где-то забыл?

- Нет, паспорт не забыл. А вот причину смерти тебе не интересно узнать?

- Да не особо. Вряд ли оно так уж важно. Видно же, что просто забили мужика. Какой именно удар был смертельным, какая разница?

- Э нет, Толя, все не так просто - тяжело вздохнул эксперт. - Смерть наступила от двух проникающих ранений в горло. В район кадыка и яремной впадины жертвы...

- Стоп, стоп...

Сложившаяся уже было в голове картинка стремительно рухнула. Так просто не бывает. Да, ревнивый муж особы, пишущей слово вечер через "и", вполне способен подстеречь благоверную с любовником. Легко может, войдя в раж справедливой мести, запинать соперника до смерти, сам не осознавая, что сделал. Но вот хладнокровно и расчетливо дорезать избитого и окончательно поверженного оппонента, это вряд ли. Не укладывается в психологическую картину происшедшего. Никак не укладывается...

- Ты уверен, Иваныч?

- На сто процентов, - теперь эксперт говорил, четкими рублеными фразами, словно докладывал высокому начальству. - Два проникающих ранения шеи. Нанесены острым тонким предметом. Шилом, заточенной отверткой, очень тонким стилетом. Судя по глубине и направлению раневых каналов, добивали уже лежащего, причем предварительно переворачивали и задирали ему голову. То есть убийца действовал абсолютно хладнокровно и расчетливо. О том же свидетельствует выбор точек нанесения ударов. Выбраны наиболее уязвимые места.

- Блядь, Иваныч! Что-то это мне напоминает. Недели ведь не прошло!

- Девку возле метро вспомнил?

- Ее, та ведь тоже в кадык била.

- Да нет, - эксперт устало мотнул головой. - Общего тут только то, что в обоих случаях убийца хорошо знаком с анатомией, уверенно пользуется холодным оружием и чрезвычайно хладнокровен. Само оружие и способ применения совершенно разные.

- Все равно, много что-то у нас в последнее время продвинутых ножевиков развелось... Не к добру...

- Это да... - угрюмо согласился эксперт.


***

Как ни странно это было осознавать, но, похоже, Ромка оказался по всем статьям прав. Никто не спешил вызывать Вадима на допрос, никто не расспрашивал о нем друзей и знакомых, а участковый при встрече даже не глянул в его сторону. Да и вообще жители микрорайона про убийство на пустыре не особо-то и знали. Так вроде слышали что-то краем уха, но какого-то волнения или обсуждения в обществе этот факт не вызвал. Местные сплетницы дежурно охали, округляли глаза и тут же напрочь выбрасывали ненужную информацию из памяти. Серьезные, обстоятельные мужики лишь пожимали плечами: "Бывает...". Вроде бы на следующий день после происшествия был полицейский обход, опрашивали жильцов близлежащих домов, искали свидетелей, но, как водится, никого не нашли. Если кто, что и видел, то благоразумно предпочел об этом молчать. Целее будешь...

Да и был ли тот обход с опросом вообще? Кто знает? По-крайней мере в квартиру к Вадиму так никто и не зашел. Может и приходили, конечно, просто время не то выбрали и никого не застали, а повторить заход элементарно поленились. Но факт остается фактом, с момента убийства прошло больше двух недель, а с Вадимом и его родителями о случившемся так никто из представителей власти и не поговорил. Собственно, и вообще об этом говорить перестали довольно скоро. У замотанных жизнью и бытом людей хватало более насущных тем для разговоров. В самом деле, подумаешь, дворника завалили. Ну так на следующий день уже другого на работу взяли. Во дворе так же чисто, может даже еще и лучше стало. Так чего обсуждать?

Постепенно страх отпускал и Вадима. Видя всеобщее равнодушие, он немного успокоился и уже не вздрагивал от любого звонка в дверь. Логично было предположить, что ментам тоже не слишком интересно разыскивать убийцу. Наверняка у них других забот достаточно. Правильно говорил Ромка, этого человека здесь просто нет. Он никто - ноль. Ни денег, ни родственников, ни положения в обществе. Кому он нужен? Убили, так что ж с того? Закопать, чтобы под ногами не валялся, да и дело с концом.

Ромка сидел на низеньком металлическом заборчике, символически ограждавшем школьную территорию. Жмурился, подставляя лицо ласковым лучам первого весеннего солнца. Точно как большой довольный жизнью кот, разве что не мурлыкал. Завидев подходившего к школе Вадима, призывно махнул рукой. Это было странно, последнее время одноклассник не то чтобы избегал его общества, но как-то подчеркнуто держался на расстоянии, старался лишний раз не оказываться рядом и ни о чем не разговаривать.

Вадима, впрочем, такое поведение устраивало. Он откровенно не знал, как теперь вести себя с человеком, открывшимся ему с такой неожиданной и пугающей грани, и даже был благодарен Ромке за столь своевременное отчуждение. При этом Вадим четко понимал, что какой-то итоговый разговор все равно должен между ними состояться. Нельзя вот так просто сделать вид, что ничего из происшедшего не было. Окончательные точки над i в любом случае должны быть расставлены. Сегодня время этого разговора, похоже, наконец-то пришло.

Усилием воли подавив предательскую дрожь в коленях и, с неудовольствием чувствуя холодок где-то под ложечкой, Вадим, напялив на лицо фальшивую улыбку, направился к однокласснику. Тот, спрыгнув с забора, шагнул навстречу. Тоже улыбнулся, в отличие от Вадима широко и искренне. Крепко пожал протянутую руку.

- Привет, старый! Сто лет тебя не видел! Как сам?

Вадим мог, конечно, напомнить, что виделись они в последний раз не далее как вчера на уроках, но отчего-то не стал, обреченно принимая правила чужой игры. Лишь процедил сквозь зубы нейтральное:

- Нормально все... Как ты?

- Лучше всех, - еще шире расплылся в улыбке Ромка.

- И кошмары по ночам не мучают? - все же не удержался от горькой насмешки Вадим.

- С чего бы? - хмыкнул одноклассник. - Или ты все еще переживаешь? Брось, не стоит оно того. Все правильно ты сделал, молодец!

- Я сделал? - голос Вадима сочился иронией. - По-моему делал там все ты с друзьями, а меня просто в блудняк вписали, даже не спросив...

- Блин, опять ты за свое, - явственно помрачнел Ромка. - Ну где ты блудняк увидел? У тебя проблема была? Теперь нет. Ты ее решил по-мужски. Ничего что мы чуть-чуть помогли, по первому разу так у всех почти бывает. Это вообще не стыдно. Менты на тебя вышли? Нет. И не выйдут никогда. Так чем же ты недоволен? Птичку жалко?

Слова "у всех по первому разу" прозвучавшие так естественно и непринужденно, резанули Вадима по самому сердцу.

- Что значит у всех и по первому?

- То и значит, - пожал плечами Ромка. - У меня так же с первым было. Потом неделю отходил. Все казалось, что менты за мной явятся, или этот черт из могилы встанет и ночью припрется. Не поверишь, и смех, и грех, даже рассказывать стыдно.

Вадим лишь качнул головой в такт сказанному, ничего смешного он в признаниях одноклассника не увидел.

- Ничего... Потом все как рукой сняло. Ментам, я уже говорил, до этих вообще дела нет. Ну а ожившие мертвецы они только в ужастиках бывают. Так-то вот... Со вторым уже проще, а дальше и вовсе переживать перестаешь...

- И много у тебя набралось таких не переживательных, - с болезненным интересом покосился на собеседника Вадим.

- Много, Вадик, много... - ухмыльнулся тот в ответ. - Вообще не спрашивают о таком, не принято... Смысл в том, чтобы на счету хоть один был. Тогда человеку уже верить можно, он свой, проверенный. А количество уже роли не играет, чай не в окопах, зарубки на прикладах не делаем...

Из всего сказанного мозг сам собой вычленил важное. Вот это вот "свой, проверенный". Ни своим, ни проверенным для Ромки и его друзей Вадим быть не хотел. Хватит выше крыши и одного раза. Дай бог, чтобы еще тут пронесло. Одноклассник же, похоже, держался по этому вопросу прямо противоположного мнения, не зря ведь сам первым подошел, да и вообще затеял весь этот разговор. Просто так, без необходимости о таком не станут вспоминать и самые законченные отморозки...

Ромка тут же подтвердил правильность сделанных Вадимом выводов. Воровато оглянувшись по сторонам, и убедившись, что никто посторонний не проявляет излишнего внимания к их беседе, он, приблизив лицо к Вадиму, шепнул:

- Вообще с тобой хотели бы встретиться.

- Кто?

Ни с кем подобным однокласснику и его деловитым друзьям рукопашникам, Вадим встречаться категорически не желал. Нет уж, за глаза хватает приключений...

- Наши старшие... Я про тебя рассказывал, еще тогда, когда помощь нужна была. Вообще это они все организовывали, и потом спрашивали, как ты держался, то да се...

- И?

- Не бойся, я им все нормально рассказал. Да ты и в самом деле был молодцом. Короче, они теперь хотят встретиться, поговорить.

- Зачем? - Вадим опасливо отодвинулся от одноклассника.

- Как зачем? - всерьез удивился вопросу Ромка. - Я же тебе объяснил. Ты теперь свой, проверенный. Таких на самом деле мало. Кто же кадрами разбрасывается просто так?

- Какими еще кадрами? Да и какой я вам свой?!

- Тише ты! Чего орешь-то? - шикнул на него Ромка, вновь напряженно оглядываясь.

Вадим и сам не заметил насколько повысил голос от возмущения и теперь покаянно замолчал, испуганный и сбитый с толку злой гримасой, исказившей на мгновение лицо одноклассника.

- Свой, потому что наш, русский, - выплюнул ему в лицо Ромка. - Или ты решил всю жизнь за чужой спиной отсиживаться? Хрен тебе, не выйдет! Короче, сегодня вечером, в шесть, у метро. Понял? Я тебя сам отвезу.

- А если я не хочу?

Вадим собирался произнести эту фразу строго и решительно, чтобы одноклассник сразу понял, что, несмотря на плохо прикрытые угрозы и командный тон, он, Вадим, сохраняет полную свободу воли и не собирается безоговорочно выполнять чьи-то там требования. К сожалению, голос дрогнул в самый неподходящий момент и нужного эффекта не получилось. Точнее эффект получился, только совсем не тот на который он изначально рассчитывал. Ромка, чуть отстранившись, оглядел его долгим внимательным взглядом прищуренных, будто прицеливающихся глаз.

- Поздняк метаться, парень. Ты видел в деле меня, наших парней и значит, можешь сдать, хоть и сам замешан. Такое бывает... По глупости, из слабости... Единственная гарантия безопасности для нас, то, что ты тоже будешь с нами... Понял?

- А если нет, тогда что? - запинаясь непослушным языком и глотая от волнения окончания слов, выдавил из себя Вадим.

- Если нет, то и тебя нет, - широко улыбнулся Ромка.

Вот только в этой улыбке не было ни капли дружелюбия, веселья или теплоты. Страшноватая была улыбочка, больше похожая на оскал сильного, уверенного в себе хищника.

- Ничего личного, - прибавил стереотипную фразу из западных боевиков Ромка, разворачиваясь, чтобы уйти.

- А как же этот? Как его, Вервольф?! - ухватился за последнюю соломинку Вадим. - Его-то вы отпустили!

- А кто тебе сказал, что он еще жив? - ухмыльнулся одноклассник. - Просто не в одном же месте с чурбаном его было класть. Картинка бы испортилась.

Развернувшись к окаменевшему Вадиму спиной и что-то весело насвистывая на ходу, Ромка направился к школьному крыльцу. Уже взбежав на первые ступеньки, он неожиданно развернулся и, махнув рукой, крикнул:

- Сегодня в шесть, не опаздывай!