# Воспоминания командира вертолета

Михаил Алексеевич Черкасов

Михаил Черкасов. В небе Афганистана.


(воспоминания командира вертолёта)


Предисловие


Эти воспоминания не представляют собой ни художественно-литературного произведения, ни научного исследования. Время безжалостно стирает из памяти целые страницы, оставляя лишь какие-то явления, даты, словно просеивая происходившие события через сито и оставляя в "сухом" остатке те факты, которые историки впоследствии интерпретируют по-своему и изложат в учебниках.

Мне же хотелось, пока ещё не изгладились в памяти события, свидетелем и участником которых довелось быть, факты, имена людей, с которыми сводила судьба на фоне описываемых событий, и что особенно важно, боевых друзей и товарищей, многие из которых живы и, хотелось надеяться, здоровы, но некоторые уже никогда не вернутся с той войны, навеки оставшись молодыми, запечатлеть эту память на бумаге, вне зависимости от того, будут ли эти воспоминания опубликованы или нет. Ведь, как известно, рукописи не горят и, уж точно, помогают памяти бороться с разрушительным действием времени. Поэтому всё записанное мною будет скорее документальная повесть.

Мысль изложить увиденное и пережитое возникла давно, но воплотить её постоянно что-то мешало. Лишь теперь, когда со времени описываемых событий прошло двадцать лет, решил, что тянуть больше нельзя. К сожалению, дневников или других каких-либо записей для памяти я в то время не вёл. Но совсем недавно я взял в руки письма, которые писал из Афганистана моей жене на протяжении полутора лет, а их накопилось более восьмидесяти штук, причём, каждое написано не менее чем на двух страницах мелким почерком, а также её письма ко мне, и я понял, что только по ним одним можно написать хорошую книгу воспоминаний. Вернее, даже две книги. Другая будет о любви, верности, об умении ждать любимого человека и искусстве быть женой военного, офицера. Но автором этой второй повести (а по важности, может быть, и Первой) пусть будет моя жена, если вдруг решит это сделать.

Я же попытаюсь с помощью писем восстановить в памяти происходившее в то отдалённое время, оставляя за рамками повествования интимные, сугубо личные факты, да и в письмах конечно же нельзя было описывать всё то, что происходило на самом деле. Во-первых, потому что незачем было лишний раз волновать близких людей. Им и так доставало волнений и тревог. А во-вторых, письма, по-видимому, проверялись цензурой. (Во всяком случае многие из моих знакомых, да и я сам, получали иногда письма в раскрытом конверте со штампом: "Получено в повреждённом виде". На это обращали внимание и наши адресаты в Союзе. По возможности мы старались отправить письмо с оказией и не доверять его полевой почте. Так было быстрее и надёжнее.)

Поэтому, читая в пожелтевших письмах описание нашего быта в Афгане, природы и местной погоды, либо о том, что всё нормально, что время идёт и время встречи с родными и близкими не за горами, тут же вспоминаешь, как в это же самое время вертолёты, едва успев заправиться и произвести зарядку, поднимались снова и снова в воздух. А воздух был наполнен гулом, грохотом и жёлтой пылью, от которой резало глаза и першило в горле. К вертолёту было невозможно прикоснуться от жары. К концу дня от усталости уже не хотелось двинуть рукой, а завтра то же самое снова... Снова лететь, пересекая горы и обходя стороной "зелёнку", моститься на крохотные пятачки в узких ущельях, поминутно ожидая предательского удара, видеть иссиня бледные или серые от пыли, в запекшейся крови лица раненых и безжизненные тела убитых, которых приходилось доставлять в одну и ту же точку - в Кабул.

Пусть взыскательный читатель не судит слишком строго. Повторяясь, ещё раз скажу, что описывая события, участником и очевидцем которых мне довелось быть, ставил себе задачу лишь вспомнить всех тех, с кем свела судьба на афганских маршрутах. Поэтому почти все описанные персонажи, их имена и фамилии реальные, хотя некоторые фамилии в силу ряда причин изменены.

Излагая давно прошедшие события, я старался передать те мысли, чувства, ощущения, которые владели нами тогда и по возможности избегать оценивать их с тех точек зрения, которые имели место в последующем.

Мне хотелось также, чтобы изложенное мной дошло до читателей молодого возраста. Ведь сейчас, к сожалению, обесценились такие понятия как честь, совесть, долг, товарищество, взаимовыручка. Ложь, лицемерие, подлость не считаются пороками. Мы свыклись с частыми их проявлениями и уже не пытаемся им противостоять. Там же, в Афгане, каждый проявил себя таким, как он есть. Герой был героем, трус - трусом, подлец - подлецом. Война, опасность как лакмусовая бумажка проявляли истинные качества и сущность человека.

Хочется верить, что истинные человеческие ценности непреходящи и рано или поздно пробьются, словно трава через асфальт, через всё суетное, ложное, наносное в нашей жизни.

Эту мысль я хотел бы донести до читателя, особенно молодого.


Афганистан живёт в моей душе.

И все, кого я встретил и не встретил

Пусть будут долго жить на этом свете,

Как тишина на дальнем рубеже.


Я славлю тех, кто не плакал от боли своей,

Но слёз не скрывал на могилах друзей.

Тех, кто мужчиной был не на словах,

Труса не праздновал, сидя в кустах,

Тех, лучших сынов человечества,

Тех, кто на страже Отечества.


3