# Лишенные детства

Аяз Алиевич Мамедов

ЛИШЕННЫЕ ДЕТСТВА.


В разделе "Дорогами наших судеб" продолжаю серию очерков о людях, прошедших кровавую бойню 1941 - 45 годов. Возможно, кто-то спросит: "Почему объектом рубрики стала прошлая война, а не события совсем недавних лет - Карабах?" Поверьте, друзья, Карабах сегодня, для меня такая же незаживающая рана, как и война 1941-45 годов, но для того, чтобы на земле Карабаха наступил мир, нельзя забывать о жертвах той войны.

Сегодняшний очерк - малая толика той трагедии, что пришлось пережить еврейскому народу, и признано всем мировым сообществом, как ХОЛОКОСТ. Уничтожение евреев тысячами, сотнями тысяч, миллионами - вот настоящий геноцид. Это не вымысел. Это горькая действительность.


Сегодняшняя молодежь не только не знает, что такое (и слава Богу, что не знают, и чтобы никогда не узнали) холокост, или гетто. Молодые, к сожалению, даже понятия не имеет, что эти слова означают. Возможно, только еврейские дети и знают истинное значение этих слов. А знают потому, что их бабушки и дедушки, пройдя все круги ада, на себе испытали тяжесть этих двух слов. Тяжесть, миллионами жертв, легшая на плечи оставшихся в живых. Сегодня, и гетто, и холокост - это только слова, но в тридцатых, начале сороковых годов прошлого столетия, это были не слова. Это была трагедия целой нации, которую, по бешенной прихоти фашисткой верхушки, необходимо было уничтожить, стереть с лица земли. Евреи не имели права на свободу, и поэтому они должны содержаться в гетто и концлагерях. У них не было права на жизнь, и потому они подлежали уничтожению.

Справка: Гетто - изоляция рассовой, или этнической (в данном случае евреев) группы, от остального населения. Они создавались прежде всего в населенных пунктах. Это могли быть дома, кварталы, районы. Как правило, гетто огораживались высокими заборами с колючей проволокой, оборудовались смотровыми вышками и охранялись силами полиции и СС.

Еврейское население должно было выживать, кто, как сможет. Тысячи выкашивались голодной смертью, а под видом борьбы с эпидемией и недопущения ее распространения, еще большие тысячи растреливались нацистами. Но еще больше людей гнило, душилось газом и сжигалось заживо в лагерях смерти: Освенцим, Бухенвальд, Даххау и др. Здесь счет шел уже не на тысячи, а на миллионы, и это получило название - Холокост.

Справка: Холокост - геноцид еврейского народа в период с 1933 по 1945 годы.

Много материалов о не заживающей ране еврейского народа уже было опубликовано. Описывалась трагедия евреев в Варшавском, Киевском, Винницком, Бердичевском и других гетто. Но о провинциальном городке в Винницкой области, Хмельник, известно не так уж и много.

Этот городок был типичным еврейским местечком. Возникло это поселение около 700 лет назад, и среди его основателей были и евреи. В первые годы советской власти еще существовали признаки еврейской жизни, но постепенно все еврейское уничтожалось: была закрыта синагога, в 1938 году закрыли единственную еврейскую школу, а учителей репрессировали. До 22 июня 1941 года в Хмельнике насчитывалось более 12000 евреев. Война всегда приносит только горе и несчастья, но даже самые откровенные пессимисты не в состоянии были представить всех масштабов обрушившейся на них катострофы. 9 июля фашисты вошли в город. К тому времени у них уже имелся огромный опыт по "решению еврейского вопроса" на территории поверженной Европы. Уже несколько лет дымили трубы Освенцима и работали газовые камеры Бухенвальда, безостановочно работал конвейер "фабрик смерти", но кровожадный оскал фашизма искал все новую и новую пищу.

Сегодняшний рассказ о человеке, проведшем в Хмельникском гетто детство, и в полной мере испытавшем ужас холокоста, но, вопреки сдравому смыслу, оставшегося в живых.

Лезник Пейся Хаимович родился в 1928 году. В том, что парнишка рожден был евреем, стало его виной для "нового фашисткого порядка". Он не любит впоминать годы фашисткого ига, и тем не менее... Человека можно лишить будующего, но прошлое остается в памяти навсегда. В первые дни войны, местный раввин Янкель Шапиро, побывавший в германском плену во время первой мировой войны, призывал евреев Хмельника бежать на восток. Он говорил, что идут не те немцы, которых он знал, а идет армия убийц, совсем другой Германии. Когда фашисты ворвались в Хмельник, началась охота на евреев, и первыми в нее включились, как ни странно, учителя. Они оказались ярыми националистами-антисимитами и уже на второй день оккупации собирали митинги, на которых призывали "скорее очистить город от жидов". Предавали не только учителя, но и многие из тех, с кем вместе росли, учились и жили много лет. Многие из них стали служить в полиции: Тарновский - начальник полиции, его заместитель, бывший лейтенант Красной Армии Щур, Сулыма, Ищук и другие. Всех и не вспомнишь. Евреи Хмельника сразу поняли, что поставлены вне закона. Грабежи, насилие, избеения, убийства, стали нормой. Смерть ожидала всех на каждом шагу, в любую минуту. Когда на встречу попадался пьяный полицай-националист. Когда немецкий офицер, вдруг, из прихоти, ради удовольствия, хладнокровно, расстреливал каждого пятого из шеренги. Когда под тяжестью неподъемного валуна, не разгибалась спина. Когда... Когда... Когда... И все потому, что ты ЕВРЕЙ.

В первые дни 1942 года фашисты издали приказ - всем евреям переселиться в Старый город, который находился на островной части реки Южный Буг. Ранним утром 9 января 1942 года, Старый город был окружен плотным кольцом немцев и полицаев. После сигнальной ракеты началась расправа над людьми. Парнишке удалось спрятаться, но он видел, как из домов выгоняли полураздетых людей. Тех, кто не мог идти, избивали прикладами, расстреливали на месте. В тот кровавый день, пулемет не смолкал несколько часов, и лишь немногим удалось спастись, выбравшись из расстрельной ямы. В тот трагически - памятный день было убито почти 7000 евреев города. А ровно через неделю, фашисты уничтожили еще около 1500 человек. Временно живыми оставляли только специалистов. Жизнь в гетто была тяжелой (если это можно назвать жизнью), но люди жили.

Утром, чуть свет, они выходили из своих укрытий. Выстраивались в колонны, и под присмотром автоматчиков с собаками, шли на работу. То они разгребали руины, то выходили на "очистку" минных полей (любимое занятие фашистов - выпустить на минное поле беззащитных людей) вдоль линии фронта, то на рытье могил, и тогда все понимали - завтра массовое уничтожение. Возвращались к своим поздней ночью, уставшими и голодными. Немецкие власти не утруждали себя заботой о питании в гетто. Евреи обязанны были сами себя обеспечивать пищей, а им не разрешалось выйти из гетто даже на базар. В те годы, над городом не пролетали птицы, в округе не осталось ни одной живой кошки, ни одной собаки. Все, что удавалось изловить, сразу же шло в пищу. И так изо дня в день. Пейся Хаимович на всю оставшуюся жизнь запомнил лица знакомых и незнакомых людей, отмеченных желтой звездой Давида на груди, и с тоской в, ожидающих смерти, глазах. Казалось бы, самый возраст для паренька погонять с друзьями по улицам мяч или покататься на санках. Но нет. Ты еврей, и этим все сказано. Ты должен, должен, должен. И только одно ты можешь - умереть. А как не хочется умирать: ни быть повешенным или расстреляным, ни сгинуть от голода или околеть от холода. И тогда Пейся решил для себя: "Ты ДОЛЖЕН выжить!" Но одно дело решить для себя, и совсем другое дело, действительно выжить. А сколько раз мальчик был на волосок от смерти. Однажды, летом 42, его вместе со взрослыми повезли на "расчистку" минного поля к местечку Константиновка, рядом с линией фронта. Наши позиции видны были не вооруженным глазом, но как до них добраться? Для Пейси это была уже не первая "расчистка". Если в предыдущие ему везло, то, Бог даст, повезет и на сей раз. Повезло. В тот день для еврейского паренька нашелся свой Шиндлер. Немец, следивший за разминированием, Юзеф Кемерех, может быть, вспомнив о своих детях, а может быть, ему просто жаль стало мальчишку, вывел Пейсю за посты, и прогнал прочь, домой. И на этот раз смерть прошла стороной, а Пейся Хаимович на всю жизнь запомнил того немца. Вернувшись в гетто, паренек ужаснулся. Беззвучно рыдал, слезы лились не переставая. Снова смерть покосила свинцовым дождем тысячи евреев гетто. В живых в квартале осталось только 13 человек. Потом опять было гетто, только уже в Жмеренке. Пейся сбежал оттуда. Вернулся к родителям в Хмельник, но полицаи выследели мальчика, и следующий этап его жизни проходил уже в концлагерях пос. Варваровка и с. Гурьевка.

До сих пор Пейся Хаимович удивляется, как ему удалось пережить весь тот кошмар. На его глазах, от голода, падали и больше не поднимались люди. Видел, как измывались над женщинпми и маленькими девочками, насилуя их. Как у детей на груди выжигалась звезда Давида, как расстреливали тысячи беззащитных людей. Разве может забыть он, как разносило в клочья товарищей на расчистке минных полей. Как сам мог погибнуть на дню по сто раз. Но всем смертям назло, выжил. Выжил один из полуторатысяч евреев, оставшихся в живых в городке Хмелик. У каждого из них своя судьба, но всех их объединяет одно - горе.

Нет архивных данных об уничтоженных в Хмельникском гетто. Нет полного списка погибших в катастрофе хмельчан. Всего 2500 имен зафиксировано в мемореале Яд ва-Шем. Поступают сюда единичные анкеты и в наши дни, но полного списка не будет уже никогда. Нет никаких документальных подтверждений тому, что Пейся Хаимович пережил весь этот кошмар. Но как же так? Ведь вот он среди нас, живое свидетельство зверств фашизма. Только два его товарища, с кем он выживал в том аду, утверждают: "Да, это тот самый Лезник Пейся Хаимович, один из выживших в Хмельнике".

Сразу же после войны, вернулся Пейся в родной Хмельник, но не смог остаться в городе. Все напоминало, кричало ему о пережитой здесь трагедии. Покинул, постаревший не по годам, молодой человек, родные места. Помотался по стране, и осел в Баку, который и стал для него второй родиной.