# Ашхабад Кизыл-Арват

Сергей Иванович Мельников

Красивый город Ашхабад, толпы на улицах пестреют....


Мой первый в жизни полёт. Взлёт, слегка заложило уши. Разворот на курс, под крылом безбрежное море огней. В салоне чистота, красота, о чудо - стюардесса. Нам, как белым людям, предложили лимонад, конфеты "Взлётные".

Открыл глаза от толчка соседа: Пристегнуть ремни. Садимся. Кругом горы. Ужели Афган? Нет, Красноводск. Вдали горы, вой собак в темноте, убогая хибара аэропорта, кругом мрачная пустота. Да, край Земли мне представлялся иначе

Восток нарисовался светлой полосой, взлетели.

Нас перебросили из зимы в лето. В Домодедово ещё лежал снег, Ашхабад встречал яркой зеленью, теплом.

По летнему одетые, люди не торопясь, шествовали по своим делам. Перевезли на ж/д. вокзал. Как обычно, поезд вечером, делать нечего. Строго настрого запретили выход в город. Ближние улицы патрулируют погранцы. Запретили - хорошо, поди, уследи. Тем более, если нельзя, а очень хочется, конечно, можно.

Решили идти по двое. Оставили вещички, окольными путями, через заборчик, мы в городе. Красивый город Ашхабад, чистые улицы, много зелени, цветущие кустарники, огромные деревья. На улицах не много народу, да и улицы после Воронежа и Москвы не впечатляют. Зато радуют яркие краски одежд, растений, построек. После серости средней полосы, такая пестрота слегка кружит голову. А впрочем, это дело поправимо. Закупили в гастрономе необходимое, не забыли мороженое. Пройти мимо автоматов с газировкой, было просто не возможно. Набравшись впечатлений, повстречав других "лазутчиков", спешим на бан, товарищи заждались.

Утолив любопытство, ждём вечера. Оценили - вода не вкусная, водка попахивает керосином, "чашма", "чемен" лучше портвейна. Всё хорошо, но жара. В Домодедово было + 4, вокзальный термометр показал +27. Столь резкий контраст не прошел бесследно, кто неосторожно заснул на солнышке, получил первые ожоги.

Вечер, загрузились в общие вагоны, кто сам, кому помогли. Поехали. В купе допили остатки. За окном космический мрак. Душа гармонирует с пейзажем.


Кизыл-Арват.


Растолкали среди ночи, прибыли в Кизыл-Арват. Встреча была "бурной", ветер валил с ног, забрасывал песком и мелкими камешками. Держась, друг за дружку, укрывая лицо от секущего урагана, добрели до армейских строений. Попили воды из уличных фонтанчиков и расположились в штабном домике кто как смог, на полу, на столах, в коридорах.

Утром провели перекличку- все на месте. Ну и видок у нас. По машинам. Снова в путь. Пересекли степь, затряслись на ухабах предгорья. О счастье, прибыли!

Площадка размером с футбольное поле, в стороне белый домик, стальная рощица больших и малых антенн, пара десятиместных палаток. Полукольцом на юг покатые горы Копетдага, к северу пустыня Каракумы. Всё? А жить то где? Из неприметного сарайчика вытащили гору брезента, шесты, верёвки, колышки. Поставили на поле громадину с двумя центральными шестами, на восемьдесят человек. На пол набросали ветки кустарника, жильё готово. Озвучили неприятную новость - завтрака не будет. Впрочем, обеда и ужина тоже. Подвезли воды, поделили, у кого, что осталось от сухпая. О хорошем пора забыть. Спать укладывались как кильки в банку. Сто двадцать человек на полу, сидор под голову, отбой. Тем, кому ночью приспичило, с трудом могли втиснуться на прежнее место.

Утром завтрак - кусок серого хлеба, кружка бурой, слегка подслащенной воды. Обед огорчил, кислая жижа с ошмётками капустных листьев и крупинками перловки, жидкая ячневая каша, приправленная хлопковым маслом, бледный, вываренный компот. Котелков и кружек не хватало, поели в три смены. Да не сладко быть первыми.

А народ прибывал. Поставили ещё две палатки, подвезли кровати, матрасы, одеяла. В овражке установили полевую кухню. Решив, что быт налажен, занялись солдатиками. Разделили по взводам вновь прибывших сержантов. Ребята только окончили учебку и горели желанием применить обретённые знания на практике. Пришлось в доходчивой форме объяснить товарищам, для чего мы здесь сегодня собрались. Контакт был налажен. Мы не подводили их, соответственно они не трогали нас.

В один из дней, с нашего согласия, меня и ещё троих, отправили чистить рыбу. Предвкушая маленький пир, пришли к домику. Выдали вёдра, тряпки: "А где рыба?". В ответ хохот. "Рыбой", назывался запасной пункт связи дивизии. Домик - учебные классы, рыбой близко не пахнет, а полы настоящие.

Отцом командиром на "Рыбе", был прапорщик Зинин. Пройдоха ещё тот. Мало того, что в его руках оказалось снабжение более двухсот человек, так он придумал такую фишку. Отобрав героев - спортсменов, устраивал ночные рейды на дальние кошары. Днём сдавал солдатиков в аренду соседним бабаям. Прапор крутился, как мог. Впрочем, народ был не в обиде.

Худо- бедно жизнь налаживалась. Пришли первые письма от родных. Счастливчики смогли получить почтовые переводы. Ночью стало теплее, хотя это не спасло, человек десять с высокой температурой отправили в санчасть.

Весна набирала обороты, днём уже прогревало за +30. На ребят было страшно смотреть: обожженные беспощадным солнцем, облупленные лица, гноящиеся носы и уши. Да, пилотка плохой защитник от солнца, а шинель хороша только на подстилку.

Степь преображалась. После редких тюльпанов, буйно зазеленела и однажды полыхнула алым цветом, всюду, куда хватало глаз, краснели маки. В предгорье на склонах, они были редкими, мелкими, розового цвета, уходя в степь, стояли плотной, кумачовой массой, лениво меняя цвет под порывами набежавшего ветерка.

Пытались нас чему-то учить. (Катушка полёвки и пара аппаратов). Топтали пыль, право лево, сено солома. Уходили подальше от "Рыбы" и спали до обеда. За месяц здорово похудели, родная мама точно бы не узнала. Замучила диарея. Верблюжья колючка не помогала.

Двадцать шестого апреля, ночью, (уже традиция) марш-бросок через степь в дивизию. В разведбате нам отвели правое крыло. Постоянный состав с нами не контактировал, тем интересней было наблюдать, как деды гоняли своих сынов. Поскольку мы точно шли в Афган, до нас никто не задирался, да и мы по одному не ходили, потому как шла охота за кожаными ремнями. Жить стало веселее, спали как люди, в нормальных условиях, кормили хорошо.

Провели стрельбы, по пять патронов. "Обученных, обстрелянных", 9-го мая привели к присяге. Прошли очередную медкомиссию, вкололи первые прививки. Отобрали механиков, водителей. Познакомили с Р-159. Топтали плац, орали строевые песни. На фоне всех армейских радостей, убивала дизентерия. Большой удачей считалось добежать к свободному номеру. Санчасть была переполнена. В середине мая, нас человек пятнадцать, сразу направили в госпиталь. В сторонке, около бассейна, стояла палатка. Нас ожидали две недели санатория. Ленинградский Политика, Воронежский Заяц, протоптали дорожку за забор. Раздобыв "гражданку", вечерами снабжали национальным напитком страждущих. Доктора очень уж быстро вылечили, но добрые души, не спешили изгонять нас из рая.