# Охота на "Шейха". Ч. 9 (1)

Вячеслав Николаевич Миронов

Ступников


И вот бал назначен всей группировке, дислоцированной в Чечен-Ауле, в день "М" и в час "Ч".

В пять утра войска двинулись. Задача у военных была:

-- Взять деревню Старые Атаги в кольцо. Никого не впускать, не выпускать, отбить попытки прорыва как изнутри кольца, так и извне его.

-- В первую очередь проверить те адреса, которые мы им указали, самые перспективные, на наш взгляд, мы проверяли сами.

-- Всех подозрительных граждан свозить на двор моторно-тракторной станции - МТС, здесь с ними будут работать, проверять их на причастность к НВФ специально выделенные люди, в том числе: Молодцов, Гаушкин, Разин.

Все, казалось бы просто.

Встали в четыре утра. До этого все вместе еще раз выверяли маршрут движения, как лучше зайти в деревню, как быстрее и безопаснее подойти к намеченным адресам, как лучше их "отработать". Выпросили себе в сопровождение и группы захвата разведчиков.

Наметили адреса, где скрывается Садаев, живет любовница "Шейха", и еще один адрес, где, по словам наших агентов, возможен склад с боеприпасами.

Легли спать в два часа. Дневальный потряс за плечо:

- Товарищ подполковник, пора, время!

Хорошо пишут в книгах и показывают в кино, когда герой вскакивает, ополаскивает лицо и бодрый мчится на выполнение задания Родины.

Я сел на край кровати, растер лицо руками. Хотелось послать все к чертовой матери и завалиться дальше на кровать и спать, спать, спать. Черт, что это за война такая!

То ли дело раньше. Выспались, выехали в чисто поле, договорились, и махай секирой, кто к закату выжил - тот герой, кто нет - тому вечная память. А тут? Ни жрамши, ни спамши! Вся ответственность лежит именно на тебе, именно ты спланировал всю эту операцию, люди идут по твоей информации. И если чего не доглядел, то все - все пойдет кувырком, и, не дай бог, погибнут люди. Как среди наших бойцов, так и среди гражданского населения. "Мирным" назвать у меня язык не поворачивается его назвать. Ну, никак не поворачивается.

Я еще раз растер лицо, сполоснул его холодной водой, собрал все бумаги, записи, что могут понадобиться, пистолет положил в боковой наружный карман бушлата. Мне оттуда его вытаскивать его сподручнее, хотя, с другой стороны, что я мог сделать своим маленьким пистолетом, если, вдруг начнется полноценный бой? Ничего. Но, все равно, когда он греет правую ляжку, как-то спокойнее. Нельзя же на зачистку вообще "голым" ехать.

Вышел на улицу, там уже бойцы подогнали к крыльцу нашу служебную "шестерку". Возле нее топтался Каргатов, отчаянно махая руками, пытаясь согреться. Я же просто поднял воротник у бушлата и спрятал в него лицо. На улице стоял густой туман, мерзкий, холодный, казалось, что холод пробирает до костей.

- Как ты, Серега? - спросил я его.

- Сейчас поесть бы, принять ванну, выпить чашечку кофе и завалиться спать к чертовой матери! - Серега не переставал махать руками, раскачиваясь в такт.

- Не, брат, шалишь. К Чертовой матери - не надо, вот к какой-нибудь красавице, а еще лучше к жене под бок. А вот сейчас приедем в Эти самые Атаги и будет тебе и кофе и какава с чаем! - процитировал я Папанова из "Бриллиантовой руки". - И еще, Сережа, а мы проедем на нашей задрыге вслед за БТРами? Они же дорогу так размесят, что мало не покажется? - я скептически осмотрел нашу машину.

- А, знаешь, Саша, наверное, ты прав. - Каргатов тоже посмотрел на месиво под ногами.

Он даже вытащил ногу из топкой грязи, и полюбовался на черный ком, прилипший к ботинку.

- Ну его на фиг! Военные уедут, а мы за ними приедем только к вечеру. Мячиков будет сидеть за рулем, а мы все втроем будем только и делать, что толкать машину из грязи и ям. Пошли по быстрому к военным, и сядем с ними на БТР.

- А Мячикову скажем?

- Ты иди к Петровичу, а я к военным. Шефа усадим вместе с командирами, а сами с разведчиками двинем, - и я зашагал к Калине, вытаскивая ноги из грязи и поминутно матерясь.

По всей деревне механики уже вовсю прогревали двигатели своих машин.

БТР и огромные КАМАЗы окутывались сизыми, а то и черными выхлопами соляры. ГАЗ-69, в основном машины связи, тихо урчали. Некоторые машины не заводились, и из-под поднятого капота, а у БТРов - моторных отсеков торчало по две, а то и три перепачканных зада. Зампотехи с сорванными глотками носились вокруг этих машин и отчаянно матерились.

Рядом командиры строили подчиненных. Все были не выспавшимися, злыми. Еще раз ставили задачу, сонных бойцов призывали к тому, чтобы ничего не забыли. Проверяли оружие, снаряжение.

У многих смысл сводился к одному: если начнется бой, то бог с ними с этими "чехами" - прикрывать друг друга, уничтожать противника.

Бойцы, в основном уже обстрелянные, лишь сонно кивали. Лишь несколько новичков, их было видно по относительно свежей форме, слушали командиров, глядя на них преданными глазами.

С одной стороны вся эта грозная махина внушала уважение и трепет. С такой силищей, да с такими орлами горы можно свернуть. С другой, я привык работать в тишине, и самое главное, чтобы без шума и пыли. А наши приготовления накануне, приезд комиссий, проверяющих, суета в половину пятого утра, потом потянемся всей этой махиной в сторону Старых Атагов -тут то только ленивый или чрезвычайно тупой боевик или его пособник не сообразит, что началась операция по зачистке села. Хреново все это.

Тут одно из двух, либо засада, либо найдем мы лишь теплые постели и запах от немытых ног ваххабитов. А по-русски - дырку от бублика. Сам "бублик" укатится черт знает куда. И ладно, если просто уйдет из села и не вернется обратно. Выявили бандитов без потерь, как среди своих, так и среди гражданского населения, потом путем оперативной работы выявим оставшихся бандюганов и их пособников. А если они обратно вернутся? Скажем, за своими вещами и к своим любимым женщинам? Вот тогда - хреново.

Я остановился и в полусумраке света фар еще раз оглядел фантасмагорию, что творилась на улицах села. Эх, как бы вся наша подготовительная работа не полетела коту под хвост.

Часовые проинструктированы, чтобы из Чечен Аула мышь не выскочила, в случае чего - стрелять на поражение. Саперы проверили накануне минные заграждения, изменили установку мин. Это на случай, если из села побегут информаторы бандитские, а также, если Шейх попробует нанести упреждающий, как американцы любят говорить - "превентивный" удар. Но кто его знает, как дальше все пойдет? Вся эта шумиха не прибавляет энтузиазма, и не помогает тихой зачистке. Войсковая операция, она и есть войсковая операция. Это спецназ может наносить точечные удары и снова растворяться в темноте, а все остальные могут лишь "лупить по квадратам". Эх, будь, что будет! Я выбросил окурок в чеченскую грязь и махнул рукой!

Вот и домик, в котором базировался Калина со своими гоблинами. Возле него три БТР тоже гремели своими моторами, водители периодически делали перегазовку, заглушая голос командира разведчиков.

Для того чтобы лучше слышать, разведчики стояли кругом, внутри - Калина.

В отличие от тех солдат, что я видел раньше, эти были сосредоточены и ловили каждое слово командира.

Все были одеты в одинаковую форму, офицеры были подпоясаны солдатскими ремнями, то же самое оружие, те же самые шапки из искусственного меха, в армии их называют "пидарками", ни у кого нет кокард, некоторые одеты в черные подшлемники, наподобие спортивных шапочек. Почти у всех автоматы обмотаны тряпками. Надо спросить - зачем.

Калина сам отличался от окружающих лишь ростом, громким, сорванным голосом. Да и, пожалуй, возрастом. Его командиры взводов были не сильно старше своих подчиненных. Но чувствовалось, что дисциплина железная.

Отделения были разбиты на тройки-группы. Во главе каждой группы либо командир взвода, либо прапорщик, либо сержант.

Эх, зачистку надо проводить вот такими ребятами, жаль их мало, а не теми, что привыкли уничтожать противника. Нам живые бандиты нужны, а не трупы.

Кто-то обратил внимание командира, что я подошел. Он обернулся.

- Здорово, -протянул руку.

- Здоровей видали! - отшутился я. - На броню возьмешь нас? Один черт вместе работать.

- Сколько вас там будет?

- Как обычно. Трое. Не знаю, как Молодцов с Гаухом будут добираться. Начальника к командирам посадим. Возьмешь?

- Куда от вас денешься. Не хочешь сказать что-нибудь бойцам? Я мог чего-то упустить. Не знаком с вашей спецификой "молчи-молчи".

- Лишь одно, - я набрал полную грудь воздуха, и перекрывая шум работающих двигателей: - Мужики, запомните, нам нужны живые духи! Живой бандит может многое поведать, рассказать о других своих друзьях. Мертвый ни черта не скажет. Пусть даже раненый, но чтобы говорил. Понятно? Сегодня никаких "контролей". "Живьем брать демонов!" Понятно?

- Так точно! - нестройным хором ответили разведчики.

- Мы подъедем к вашему отделу, и там вас заберем. Минут, - Калина посмотрел на светящийся циферблат "Командирских" часов, - через двадцать пять. Будьте готовы. Ждать некогда.

- Будем, Андрей. Я в штаб пошел, чтобы нашего Петровича они подобрали. Пока.

- Давай!

Я зашагал в сторону штаба. Там уже выстраивалась колонна. Быстро договорился с командиром и начальником штаба, что они повезут нашего начальника. Молодцов и Гаушкин с помятыми лицами, не выспавшиеся, как все вокруг, сказали, что поедут на штабных БТРах.

Адреса, по которым они должны были проверять наличие бандитов, были известны.

Как говорится, задачи поставлены, цели определены, пути намечены, за работу, дорогие товарищи!

Колонна выстраивалась еще минут двадцать. Как сообщила инженерная разведка и дозорная машина, все чисто. Фугасов нет, "бородатых зайцев" - так иногда называли духов разведчики, или Дед Морозов, не видно.

Что они могли увидеть в ночи, да еще в тумане, для меня это было загадкой. Ну, в каждой профессии свои секреты, свои тонкости и нюансы.

Мы с Каргатовым взгромоздились на второй БТР. Я уже научился взбираться на броню без падений, обдирания и отбивания различных частей тела. Но все равно до бойцов, которые просто взлетали на броню, мне еще далеко. Для меня все еще оставалось секретом, как это можно в обуви, облепленной грязью, в бронежилете, с автоматом, по грязному борту бронированной машины взлетать наверх. И это делают вчерашние школьники, которые всего полгода назад жили дома и ничем не отличались от своих сверстников.

Калина хотел подать мне руку, но, увидев, как я вскарабкался на броню, уважительно заметил:

- Прямо на глазах растешь, контрразведка! - заметил он.

- У меня еще масса скрытых талантов, о которых я сам не подозреваю, - буркнул я, усаживаясь на "поджопник".

Каргатов тоже лихо взгромоздился на броню, благо, что моложе меня, и уселся рядом.

Минут через пять колонна тронулась. Приготовился было к сильному рывку, но БТР мягко тронулся и покатил вслед за головной машиной.

Не успели мы отъехать и ста метров, как первая машина остановилась, а вслед за ней и вся колонна. По радио, да и так по всей колонне послышались маты и вопросы. В переводе на гражданский язык это звучало, как "почему остановились?"

Калина быстро отправил разведчика посмотреть вперед. Тот бегом сбегал и доложил, что какая-то баба машет черным платком перед первым БТРом.

- Хреновая примета, - заметил Каргатов.

- Не каркай. Может, у нее что случилось, или ей помощь требуется, а может, путешествует автостопом по Чечне, вот и поймала попутку. - А у самого кошки на душе скребли.

- На Кавказе есть такой обычай - если сходились на битву мужики, а какая-то женщина выходила между ними и срывала с головы черный платок и кидала между ними, то битва не должна была состояться, - пояснил Каргатов.

- Что-то вроде черной кошки? - предположил я.

- Наверное, - пожал плечами Серега. - Только смысл вкладывался иной.

- И что? Всегда помогало?

- Нет. Сам знаешь, женщина должна сидеть в задней комнате, по их обычаям. Иногда и ее "месили". Видимо и эта какая-то полоумная решила нам сорвать зачистку.

- Кол осиновый в сердце этой энтузиастке! Только слепоглухонемой не знает, что мы едем зачищать Старые Атаги! - я плюнул на землю.

Разведчики с первой машины спрыгнули на землю, оттащили женщину в сторону. Она стояла на обочине, с растрепанными полуседыми волосами, что-то кричала в наш адрес, размахивая своим черным платком.

- Видать, сильно нас материт старая ведьма. - Калина тоже сплюнул за борт.

Бойцы показывали ей средний палец и другие международные жесты, посылая ее куда подальше.


При выезде из деревни туман нас окутывал все больше, становился гуще, плотнее, его можно было осязать руками. Видимость становилась все меньше и меньше. С учетом темноты и тумана фары БТРа, скрытые светомаскировочной защитой, выхватывали куски местности на три метра, не больше.

И хоть нервное напряжение росло с каждым метром, эта туманная сырость пробиралась под бушлат, окутывала ноги. Становилось холодно.

Было слышно, как Калина скрипел зубами. Или зубы у него хорошие, или стоматологи в армии стали другими, но его нижняя челюсть ходила вправо-влево. Он ничего не говорил, лишь напряженно всматривался в мутный туман. Жестами показывал своим разведчикам, чтобы они не ослабляли внимание.

С учетом пересеченной местности можно было спокойно подобраться к дороге и открыть огонь.

Мы с Серегой сидели просто как пассажиры, стараясь не мешать бойцам выполнять боевую задачу.

Неожиданно мне в голову пришла мысль: то, что сейчас происходит - осуществление именно наших задумок. Можно даже сказать, воплощение виртуального замысла в реальную действительность, и если мы чего-то недоглядели, то вот эти вот мальчишки попадут под огонь противника.

Я еще раз внимательно вгляделся в лица солдат, что сидели со мной на броне.

Суровые лица, обтянутые кожей. Серый цвет лица, темные круги под глазами. Тонкие, как карандаши в стакане, шеи выглядывали из воротников бушлата.

Только взгляд, жесткий, как лезвие клинка выдает их. Сбитые пальцы цепко держат оружие. Они - солдаты. Они защищают свою Родину, нашу Россию. И они выполняют то, что мы запланировали.

Мы можем фантазировать все, что нашей душе угодно, только вот именно эти солдаты, собранные здесь со всей России, будут выполнять задуманное нами. Будут претворять наши фантазии в жизнь. Именно они будут первыми входить в дома, где их могут ждать пулеметные гнезда, засады, растяжки, мины. Ответственно. И даже очень. И не дай Бог, если кто из них там ляжет. Я мелко перекрестился и потрогал через бушлат пояс, который был подвязан черной тряпочкой с письменами - оберег. Было бы дерево - постучал бы.

Небольшое было расстояние, но мы тянулись как старые клячи. Дозорная машина была уже на окраине села и докладывала, что все в порядке. Тихо. Это хорошо, что тихо.

Чеченские собаки раньше были злыми, но война их тоже научила, и теперь при легком побрякивании антабки о цевье автомата псы стремглав убегали. Не говоря уже про рокот бронетехники. Это наводило на них ужас. Война всех чему-то учит. И не всегда этот опыт бывает позитивным.

На обочине свет фар выхватил бойца, он был регулировщиком, стоял на развилке дорог.

Лицо его было также сурово и сосредоточено. Он стоял в тумане, в темноте один, с ним был лишь автомат с подствольником. Разведчики, казалось, не обращали на него внимания, у каждого своя задача.

Наш БТР обдал его выхлопными газами, но он лишь помахал рукой перед лицом, разгоняя газ, не меняя выражения лица. Вот и окраина деревни.

Мы остановились рядом с дозорным и головным БТРами. Офицеры спрыгнули и остались возле машин. Солдаты, соскользнув, мне даже показалось, что бесшумно, с брони, растворились в тумане, заняли оборону. С Серегой подошли к разведчикам. Поздоровались с теми, кого не видели утром.

- Черт, - Калина сплюнул под ноги, - туман. Ни хрена не видно. Уходи, и никто не заметит!

- Сейчас перекроем деревню, мышь не выскочит, товарищ капитан, - заверил своего командира взводный.

- Боюсь, что мы уже и слонов не найдем в этой дыре, - Каргатов был мрачен.

- Это точно, вон старая ведьма платком махала. Если уже последняя деревенская сумасшедшая сообразила что к чему, то думаю, что духовские наблюдатели и подавно. - Калина тоже прекрасно понимал ситуацию.

- Сейчас подтянутся духовские старейшины с местным мэром, которых хоть "вовчики" и топтали ногами, но они их сдавать не станут. Потому как все они борются за свое великое дело. А то, что здесь было - это их чеченские разборки. В которые неверные не имеют права влазить. - Серега Каргатов смотрел на все вещи более спокойно и философски. Порой даже казалось, что вывести его из душевного равновесия очень сложно.

Тем временем на площадку перед деревней выезжали новые БТРы. Подходили новые офицеры, они также скептически смотрели на перспективу поимки бандитов в деревне.

Подошел Мячиков с начальником штаба.

- Ну что, готовы? -задал шеф идиотский вопрос.

-- Всегда готовы, как пионеры. Мог бы и не спрашивать, -буркнул я.

-- Обязан спросить, а то вдруг передумали, тогда сейчас свернем операцию, может вас эта баба с платком напугала. - Шутки у Петровича были плоскими, было заметно, что он оценивал ситуацию и нервничал.

-- Нервничаешь, начальник?

-- Как тут не понервничаешь, столько работы и результат - вонючий "пук". - Начальнику предстояло объясняться на Ханкале, мы останемся в стороне.

-- Чего-нибудь, кого-нибудь обязательно найдем. Не могли же они все оружие с собой утащить. Чем отчитаться мы всегда найдем, - успокоил Мячикова Гаух.

-- Ну, дай-то бог! - шеф нервно повернулся, оглядывая окрестности. - Чего стоим? Работать надо. Или последним духам даем возможность слинять?

-- Да уж хватит совещаться. Насовещались так, что печень чуть не лопнула. - Молодцов покачал головой. - Второй подготовки к зачистке я уже не выдержу - лягу под капельницу.

-- Ничего, мы тебе стопки будем, Вадик, внутривенно вливать, в физраствор подмешивать. - Володя Гаушкин был циничен, впрочем, как всегда.

-- Не отмажешься, не одним нам страдать, - я поддержал я Володю.

-- Хватит трепаться! - Мячиков заметно нервничал. - Все знают свои объекты?

-- Все, - почти хором мы ответили.

-- Я пошел к командованию, думаю, что пора их поторопить, - и зашагал к командирской машине.

Минут через десять раздалась команда: "По машинам!" Мы снова поднялись на броню. Не надо топтать ноги. Они еще пригодятся.

И началось!


Часть личного состава на максимальной скорости, насколько это возможно в предрассветном тумане, рванули на противоположную окраину села, перекрывая возможные пути отхода. С одной стороны деревню омывала река, взяли под контроль мост - полностью контролировать берег, поросший кустарником и деревьями, весь изрезанный оврагами, невозможно. Также прикрыли и третью сторону села. Все. Древня блокирована.

По крайне мере хотелось в это верить.

Еще группа поехала на моторно-тракторную станцию, там готовился временный пункт, именно туда будут доставляться подозрительные граждане. Именно там предполагалось предварительно отделять зерна от плевел. Гражданских лиц отпускать, а вот "вовчиков" и их пособников задерживать для дальнейшего разбирательства.

Остальные разъехались по адресам. Каргатов пересел на другой БТР разведчиков, у него был "свой" адрес. Я остался на том, на котором приехали.

Часть разведчиков спешилась и шла впереди и по бокам бронемашины. Они высматривали возможную засаду, нет впереди мин, растяжек или еще какой гадости.

Стрелок на БТРе крутил башней, нацеливая свой грозный пулемет на все подозрительное.

Пока все тихо. Из-за занавесок выглядывали лица. Кто именно - не разглядеть. Лишь боковым зрением улавливаешь колебание ткани и инстинктивно поворачиваешь туда голову. Бойцы, что на БТР, поворачивали в эту сторону оружие, шторки тут же задергивались. У всех нервы были на пределе, казалось, что вот-вот кто-то откроет стрельбу.

Я выбрал адрес нашего знакомого Садаева. У Каргатова был адрес, где по сведениям агентуры скрывались боевики - ваххабиты. Молодцов поехал на склад оружия. Гаушкин - к одной из любовниц Шейха, но там он не должен был долго задерживаться, если нет ничего интересного, то у него был другой адрес, там тоже гостевали духи. Но надо постараться вынуть из этой крали адрес ее любимого мужчины. Пусть даже придется ее ради этого изолировать от общества на несколько дней.

Я открыл свою офицерскую сумку, развернул планшет, сверился с картой. Поворот, потом еще один, и искомый домик.

Все было на удивление тихо. Я, конечно, люблю тишину, но сейчас над сонной деревней кроме шума двигателей техники ничего не было слышно.

Вот и "мой" дом. На фоне остальных он ничем не выделялся. Вокруг дома были и побольше, и посимпатичнее.

Теперь понятно, почему Садаев обосновался здесь. Выгнал тех, кто послабее, а сам устроился здесь. Не доезжая метров ста до дома, остановились. В сером предрассветном тумане очертания были его размыты.

- Этот? - Калина внимательно посмотрел на дом и прилегающие окрестности.

- Он самый, - подтвердил я.

- Ну, что, Александр, начнем?

- Ну, не отступать же! - усмехнулся я. - А то получится, что приехали, посмотрели и убрались восвояси. С Богом!

- Пошли! Штурм! - Калина спрыгнул с брони и устремился вперед. - Жди здесь, - бросил он мне на ходу.

- Имей в виду, живьем демонов брать! - вслед крикнул ему.

- Как масть пойдет!

Разведчики быстро окружили дом и, прикрывая друг друга, вошли во двор. Собак не было, бойцы встали под окнами, человек пять - у дверей. Пинком распахнули дверь в дом, двое тут же ворвались внутрь.

Все ждали автоматных очередей. Тихо.

Я спрыгнул с брони и пошел в сторону дома. Тихо. Бойцы лишь исчезли в глубине дома.

Из надворных построек, с чердака раздавались голоса-доклады:

- Тихо!

- Чисто!

- Ни души!

Во двор вышел Калина.

- Чисто. Постели теплые, дом натоплен.

- Ушли. Знали, значит, что мы идем по их души. Давай, осматривать, может, чего интересного оставили нам. - Я шагнул внутрь дома.

Бойцы уже запалили керосиновые лампы и свечи, деловито искали все, что могло представлять интерес для контрразведки и для себя лично.

Из большого, окованного металлической лентой сундука вытащили несколько пачек литературы. Я посмотрел. Ничего интересного. Брошюры, которые мы уже видели неоднократно, типа "Вставай мусульманский мир на священный джихад!", "Смерть врагам ислама" и прочая агитационная мура.

На душе скребли кошки. Хреново все это, хреново.

С чердака притащили РПК, несколько цинков патронов, два гранатомета, несколько индивидуальных аптечек, перевязочные пакеты. Несколько повязок зеленого цвета с арабскими письменами, те, что боевики повязывают поверх спортивных шапочек, бойцы растащили на сувениры.

Стали внимательно осматривать мебель. Кому-то из солдат не понравился стол - вызвал подозрение. Его живо разломали, и оттуда посыпались бумаги. Там было пять фотографий, их я уже видел. Сняты сотрудники отдела. Наши с Каргатовым лица были обведены красным карандашом. Возле каждого стояли восклицательные знаки. Это не интересно.

А вот карта - это уже привлекает внимание. Я пододвинул поближе керосинку и начал рассматривать, Калина пристроился рядом. Первая склейка - Старые Атаги и наш Чечен-Аул. Калина присвистнул от удивления.

- Не свисти - денег не будет.

- Мне они сейчас ни к чему, - парировал Калина. - Ты посмотри, они нанесли изменение обстановки в минных полях, что мы делали неделю назад.

- Оперативно работают сволочи, видимо, не бросили идею нас разбомбить.

- Им за это арабы деньги платят, поэтому для них это работа. Это мы с тобой, Саша, Родину защищаем, а они деньги зарабатывают. Есть такая профессия - террорист. Так, давай посмотрим, чего эти вражьи дети еще нарисовали? - Калина внимательно смотрел карту. - Они не используют красный цвет, как мы с тобой обозначаем свои войска, а рисуют зеленым. Либо принципиально, либо из-за отсутствия красного.

- Скорей всего принципиально. Воины Аллаха, мать их. - Я прикурил от лампы и начал сверять обстановку, нанесенную на своей карте, и на карте боевиков.

- Ты смотри, - Калина указал на сектор, через который мы въезжали, - еще метров десять, и могли нарваться на минное поле. Чудо, что они нам не устроили здесь засаду.

- А задумано хорошо было! - я внимательно рассмотрел тот сектор карты, на который указывал Андрей. - Здесь и здесь они ставят пулеметные гнезда, и народ ломится именно сюда, потому как здесь бугор, на который также можно поставить пулемет.

- А еще лучше снайперскую пару, или тройку. Снайпер, пулеметчик и гранатометчик. Накрошили бы они нас в труху. А у нас с тобой нет этих минных полей, контрразведка. - Андрей был задумчив. - Повезло. Пока.

- Я что думаю, Андрей-Бармалей, надо валить по другому адресу, хотя и чую, что и там мы кроме следов ничего и никого не найдем. Давай-ка соседние дома вежливо, подчеркиваю, очень вежливо посмотрим. Не надо людей против себя настраивать.

- Годится. - Калина кивнул, быстро позвал свой личный состав и поставил задачу. - С которого начнем?

- С самого любопытного, с того, у которого шторки на окнах дергались, а то народ сейчас довольный сидит и смеется над тупыми федералами, надо адреналинчику в кровь-то им плеснуть.

- Согалсен.

- Андрей, только вежливо! - предупредил я.

- Сделаем как в лучших домах Лондона и Парижа!

Бойцы рассыпались и взяли в кольцо дом, что стоял через дорогу. Все так же под окнами, перед дверью, наизготовку оружие.

Андрей сам громко постучал кулаком в дверь.

- Проверка паспортного режима! - заорал он

От такого рева поневоле присядешь, мертвого разбудит.

Дверь мгновенно открывалась, на пороге стоял дед, одетый в поношенный пиджак, из-за его спины выглядывала пожилая женщина, видимо, жена. Дед в руках держал документы. Калина взял документы и прошел в дом, за ним просочились бойцы. Через минут пять бойцы стали выходить наружу и проверять постройки во дворе, двое по приставной лестнице стали подниматься на чердак.

И тут из чердачного окна выпрыгнул человек, при приземлении упал на бок, поднялся и сильно хромая попытался сбежать. Бойцы быстро его догнали и сбили на землю. Он несколько раз пытался приподняться, но его сбивали на землю, потом уперли ствол автомата в спину и начали быстрый обыск.

Я поспешил туда, не хватало еще, чтобы они его грохнули "при попытке к бегству".

- Есть! - один боец задрал руку вверх, там была граната Ф-1, в народе "лимонка", разнесла бы все к чертовой матери.

- Правильно ты говорил, что надо "любопытных" посмотреть. - Калина вышел из дома, за ним шли старик со старухой, что-то говоря, пытались сунуть Калине бумажки, наверное, деньги.

- Слышь, они тебе деньги предлагают! - я усмехнулся.

- Ну так и задержи их за пособничество бандитскому элементу и за попытку дачи взятки. - Андрей усмехнулся. - Поднимите этого орла! -уже к бойцам обратился он.

- Хорош! Красавец! Саша, посмотри!

Это был мужчина лет тридцати, лицо было перепачкано в грязи. Волосы черные, с легкой проседью, борода - тоже черная с проседью - росла почти до самых глаз с паутиной морщин, под курткой видно, что левое плечо было как бы больше правого.

- Снимите куртку, и вообще разденьте его.

Бойцы сноровисто собрали с него одежду. При каждом движении задержанный морщился от боли.

На левом плече у него была наложена повязка, на правом отчетливо был виден след от постоянного ношения оружия, на указательном пальце правой руки - мозоль от спускового крючка. Нательного белья, трусов на мужчине не было. Лодыжка правой ноги у него опухла, видимо повредил при прыжке с чердака.

Ваххабиты не носили трусов и нательного белья, это, мол, против Корана.

- Ты кто? Говори, сука! - Калина вплотную приблизился к задержанному. - Где твои друзья? Говори!

Задержанный молчал, в глазах читался страх, он побледнел. Калина коротким ударом дал ему поддых, тот пошатнулся, но бойцы крепко его держали и даже не дали согнуться.

- Слышь, Саня, дай мне эту красаву на полчаса, он мне все расскажет!

- Нет, не дам, -отрезал я. - Под твою личную ответственность пусть доставят его сборный пункт, а там мы уже сами помотаем ему кишки. - И уже обращаясь к задержанному: - Долго будем вынимать кишки, и мотать на руку, - я показал, как я буду это делать.

Задержанный, не скрывая страха, смотрел на меня.

- Ну, а мы с тобой осмотрим еще пару домов.

- Минус, Враг! Взять этого зайца бородатого и доставить на МТС. Живого, способного говорить! Понятно? Иначе домой сами инвалидами поедете. Понятно? Не слышу?

- Так точно, товарищ капитан. Понятно, - нестройно ответили два бойца с экзотическими кличками.

- И чтобы одна нога здесь, другая там. Не болтать ни с кем, гранату отдайте там тоже, пусть полюбуются. Есть что в доме? - это он уже кричал к бойцам, что возились во дворе.

-- Чисто. Нет ничего.

-- Все проверили?

-- Все.

-- Ну, тогда уходим. Работы много. Ну, а ты, дед, считай, что повезло. Будем считать, что денег я не видел, а этот черт, - он кивнул в сторону задержанного, которого уже грузили в БТР, - залез к тебе на чердак без твоего ведома. В доме твои фото висят, с фронта. Воевал?

-- Да. - Дед кивнул головой. - Гвардии сержант.

-- Ну вот, гвардии сержант, не надо с падалью общаться. Не марай себя. Пошли!

Когда отошли от дома, дед стоял и смотрел нам вслед. Ненавидел он нас или просто смотрел - некогда было разбираться, но было видно, что слова разведчика запали в душу фронтовика.

- Я на фотографии посмотрел, у него две нашивки за тяжелые ранения и две - за легкие. Медаль "За Отвагу", две "Славы". Боевой дед. - Калина покачал головой.

-- М-да, такие награды просто так не дают.

-- Ладно. С какого начинать?

-- Думаю, Андрей, что теперь надо с противоположной стороны от первого дома.

Тут раздался шум двигателя. Показалась "Волга". Бойцы остановили машину.

-- Кому не спится в ночь глухую? - задал под нос детскую загадку Андрей.

-- По какому праву! Я буду жаловаться в прокуратуру! Я - помощник местного муллы! Уберите руки! Куда вы меня тащите! Я не выйду из машины! Позовите старшего! - донеслось со стороны машины.

-- Ну, я старший. - Андрей подошел и как глыба навис над машиной.

Рядом с ним встали бойцы, стволы направлены на водителя, готовые размолотить его при малейшем подозрении.

-- Покиньте автомобиль, документы предъявите, машину к досмотру. - Голос зверский у Андрея.

-- По какому праву? - мужик вылезал из машины, опасливо косясь на автоматы.

-- По праву зачистки. Документы!

-- Я - помощник муллы! - с пафосом и гордостью сказал он.

-- Документы! - снова потребовал Андрей, в голосе уже клокотал гнев.

-- На! - помощник муллы демонстративно бросил к ногам капитана бумажник.

Документы упали в грязь. Я уже напрягся, чтобы оттаскивать Калину. Нам еще не хватало скандала со священнослужителем.

Калина лениво, носком облепленного грязью ботинка поелозил по документам. Ему даже удалось перевернуть несколько целлулоидных страничек: в них были вставлены водительские права, документы на машину, еще какие-то справки. Калина тщательно измазал их грязью.

- Документы в порядке. Можете забрать их. -Калины был готов взорваться.

Помощнику муллы ничего не оставалось делать, как поднять свой бумажник, держа его двумя пальцами.

- В машине чисто! - отрапортовали бойцы.

Чисто, конечно, было в смысле того, что не обнаружено там оружия или еще чего запрещенного. Но бойцы, глядя на конфликт командира с водителем, постарались перепачкать грязью весь салон. Один залез в багажник и, делая вид, что он там что-то ищет, просто вытер внутри ноги. Все пристойно.

- Где ваше командование? - спросил Калину помощник муллы.

- В деревне. Вы покатайтесь, вас к нему отведут, - разведчик уже потерял к нему всякий интерес.

-- А где именно? - он настаивал.

-- Аллах знает, где находится мой командир, он отведет вас к нему. Спросите у него напрямую, - смиренно, явно издеваясь, сказал Андрей и повернулся к нему спиной.

Захлопнулась дверь машины, и помощник муллы уехал.

-- Попортит он нам крови! - Калина плюнул под ноги и закурил.

-- Да и хрен с ним! - я махнул рукой. - Давай дома быстро осмотрим, а потом уже по второму адресу поедем.

-- Давай.

Бойцы быстро проверили два дома, но ничего не нашли.

На соседней улице раздалась стрельба.

- Радист, быстро узнай, в чем дело! Помощь нужна? - заорал Калина.

- Нет. Не нужна. Предводители местных пришли. Митинг устраивают, - доложил радист через минуту. - Работаем по плану. Приказ командира.

-- Ох, уж мне эти старейшины! - покачал я головой.

-- Ну, что дальше двинули? - Внезапная автоматная очередь стеганула по нервам.

-- Давай, двинем, а то, чувствую, они сейчас вышлют группы баб и ребятишек, чтобы те блокировали все. Они только и умеют, что баб натравить, а потом сделать несколько выстрелов через их головы.

-- Они еще горазды своим же женщинам в спины пострелять, а затем списывают все на федералов. Проходили мы это уже. - Я махнул рукой. - Еще Ясир Арафат сказал, что самое страшное и грозное оружие - это рожающая женщина.

-- Ну да, мы - русские, вымираем, а они плодятся. Скоро куда не плюнь, так в террориста или боевика попадешь. Куда пойдем?

-- А пойдем мы с тобой, - я достал карту, и назвал адрес, - и будем мы с тобой внимательны.

-- Шейх там сидит?

-- Не думаю, но адресок у нас был и ранее, только вот на духовской карте, что в столе нашли, стоит булавочный накол на этом домике. Может и база, а может и мина. Так что бойцам скажи, чтобы поаккуратнее заходили. Там, может, и пару центнеров взрывчатки заложено. Как ухнет, так костей не соберем. Пошли?

-- Пошли! - Андрей внимательно посмотрел на карту. - Радист, сообщи коробочке координаты, и не говори открытым текстом. Дай, я сам.

Андрей взял гарнитуру.

- Семидесятый? Как слышишь меня? Я тоже нормально. Значит так, там, где нас оставил, проедешь два квартала на север, а потом полквартала на восток, а там уже нас увидишь. Понял? Повтори. Все правильно. Нет, адрес и квадрат я тебе сказать не могу. Духи эфир сканируют. Усек? Все, давай, быстро груз скидывай, и к нам дуйте. Вперед, мальчики! - это уже к тем бойцам, что были с нами. По дороге проводил инструктаж. - Веревку взяли?

- Так точно! Взяли. У меня! - боец поднял руку вверх.

- Длинная?

- Метров пятнадцать будет. Капрон.

- Значит, по обстановке. Спокойно подходим. Если тихо, то привязываем веревку к двери и дергаем. Если не поддается, то "саперной отмычкой" открываем двери. Не знаю, что там будет. Разбились по парам и прикрываем спину. Перемещение по одиночке, напарник прикрывает. Вопросы?

У бойцов не было вопросов.

Так перемещаясь, идя за солдатами, мы прошли к адресу. По пути нам никто не встретился. Зато над деревней повис гул. Это были и рев двигателей бронемашин и отдельные автоматные очереди. Редкие, короткие.

На бой не похоже, видимо, стреляли поверх голов местных жителей, когда те подходили слишком близко, мешая зачистке. Радист слушал эфир и докладывал, на каком участке встретили сопротивление. Я бегло посмотрел на карту. Местные отсекали военных от реки. Те группы, что двигались параллельно реке, не трогали.

- Доложили, что наши выгрузили "хомяка" на пункте, отправляются к нам.

- Это хорошо. Под броней спокойнее. - Калина был настороже.

За все время движения нам не попался ни один местный житель.

-- Тихо, слишком тихо. - Андрей изжевал уже фильтр сигареты, выплюнул окурок, и тут же прикурил новую. - Не нравится мне это.

-- Товарищ капитан! Мы первые духа взяли! - доложил радист.

-- Оно-то и плохо, что только одного взяли. Раненого, значит, остальные ушли, или затаились. Не переворачивать же всю деревню! - я сам начал нервничать.

-- Если надо - то переверну, - пообещал командир разведчиков.

-- Переворачивать тебе никто не позволит. Это не первая война. Теперь прокуратура в затылок дышит, и ты можешь духа "шлепнуть" лишь когда он тебе оказывает вооруженное сопротивление, - менторским тоном я "учил" Калину.

-- Ага, ты мне еще скажи, чтобы я предупредительный выстрел сделал и заорал "Стой! Стреляю!" - Андрей язвил.

-- Именно. А что ты будешь делать, когда он тебе ответит "Стою"?

-- Как в команде. Отвечу "Стреляю!" Сколько в этой деревне всего адресов?

-- Двадцать шесть, - я открыл свои записи и сверился с ними. - Но чувствую, что будет больше. "Пустышку" тянем. Нет духов в деревне. По крайней мере, не вижу я, чтобы они были.

-- Отсекают нас от реки. Не просто так. Пособники, они же гражданское население, ничего просто так делать не будет. Дают духам уйти. Может, к реке рванем, а? Саня, уйдут ведь демоны, уйдут! Давай задушим, а? - Калина умоляюще смотрел на меня. - Потом все остальное прошмонаем. Успеем. А то все это "битье по хвостам" достало. Онанизм. Бег на месте с препятствием.

-- Бег по граблям - национальный вид спорта русских. - Я задумчиво смотрел на список. - Давай вдоль реки рванем. Тихо. Без шума и пыли. Если напрямки, то нас здесь миряне блокируют. Надо быстро выезжать к одной или другой окраине села, и оттуда уже к реке. Поехали? Давай, с моста начнем, а там уже будем двигаться вдоль деревни. Надо руководству доложить.

-- Вперед! На машину! - Андрей уже командовал бойцам. - С брони, с ходу доложим. Нас могут и сканировать.

-- Поехали! - я уже как заправский ездок на БТРах махнул на броню. - Под задницу дай что-нибудь, - это я уже стрелку, что в башне бронемашины сидел. - Ты еще молодой, можешь и на сырой земле девок любить. А в моем возрасте надо простату беречь.

Положил подушку, что когда-то была сиденьем в импортном автомобиле. Хорошо, наверное, сидеть в иномарке на кожаном сиденье с подогревом! Только вот в утреннем, пусть и рассеивающемся тумане зябко. И поэтому бойцы уже до меня оборвали черную, высококлассной выделки кожу, ее остатки свисали по краям, и я сидел на плотном поролоне. Из-под сиденья высовывалось около двадцати разноцветных проводов.

Не меньше "Мерседеса", усмехнулся про себя. Жив ли хозяин?

Калина по радиостанции иносказательно докладывал о наших перемещениях:

- Отклонились от первоначального маршрута. Есть хорошая "наколка". Кто сказал? Душара, что мы цапанули, и сказал. Нет, не могу сказать, куда едем. И намекнуть не могу. Да ЗАС у меня навернулся еще месяц назад. Не могу сказать. Не могу знать, почему связисты не отремонтировали. Никто на него ноги не ставил! И не пинали его тоже! Все, перехожу на прием. Будет жарко - доложу. Вот тогда и координаты сообщу. Недалеко здесь, все в Старых Атагах. Ну, что, контрразведка, я все правильно доложил?

-- Все правильно, разведка! С твоими возможностями и способностями пудрить начальству мозги пора подумать о чекисткой карьере, - потрафил я ему. - Дай прикурить, а то спички отсырели. - Я безуспешно пытался зажечь сигарету.

-- На. - Андрей протянул окурок, потом забрал его назад и, не отрываясь от дороги и ее обочин, продолжил. - Не пойду я в контрразведку.

-- А чего так? Не нравится?

-- Дело не в том, нравится или не нравится. Если бы Родина нас так же любила, как мы ее, то давно бы уже при коммунизме жили. Не в этом дело. Вот вы же всю эту информацию по адресам у духов узнали. Правильно?

-- Правильно.

-- И ее вы получили не только у тех "чехов", что мы в плен взяли? Так?

-- Так. Ты к чему клонишь? Неужели не знаешь, что такое агентура?

-- Знаю. В училище изучали. И вербовку на идейно-патриотической основе, и на контрактной основе, и на компромате изучали.

-- Вот видишь, ты умный мальчик. Навык, опыт. Чего тебя не устраивает? А?

-- Одно дело вербовать агентов среди вражеской армии. Другое дело - среди духов.

-- В чем разница? И те другие - враги. Причем наши - российские духи во сто крат опаснее. У него такой же российский паспорт, что у тебя. Он хвостиком махнул, и ищи его от Калининграда до Сахалина. Везде свои люди - прикроют. И там и здесь - есть свои и чужие. Какие проблемы-то? А, Андрюха?

-- Понимаешь. - Андрей сделал паузу, с трудом подыскивая слова - Эти же твои агенты, они же.. Это... Наших убивали. Может, и моих бойцов убили. На них крови чуть поменьше, чем на Берии. Как ты с ними говоришь? Думаю, что не смогу я это сделать. Мне проще его порвать голыми руками. На запчасти разобрать, чем вот так, как вы, с ними улыбаетесь, чуть взасос ни целуетесь. Не по чести офицерской это дело, - вырвалось у него. - Они враги, а ты с ними за ручку.

-- Значит, ты считаешь, что ни у меня, ни Каргатова, ни у Молодцова, ни у Гауха, и еще у многих нет ни чести офицерской, ни совести? Так? Ты морду-то не вороти. Повернись ко мне и скажи в лицо. Бойцы посмотрят за обстановкой на дороге. Говори! В глаза смотри. Так?

-- Ну, так! - Калина с вызовом смотрел мне в глаза.

-- И мне, и любому оперу из нашей Конторы точно так же противно возится с этим дерьмом. Точно так же хочется сломать шейку этому духовскому выкормышу. А теперь вспомни, что мы смогли сделать, благодаря информации, добытой оперативным путем? Напомнить? Предотвратили первое нападение на нас. Сколько мы тогда ментов взяли и их пособников? Потом второе нападение тоже. В спину тварей размолотили. Дальше. Здесь. Вот здесь, в этих гребанных Старых Атагах мы по адресам работаем. Адреса нам что, господь бог ниспослал? В глаза смотри. Я не святой, чтобы мне явился во сне ангел и сообщил список боевиков, скрывающихся в Старых Атагах. И не фокусник я. Точно так же, как и любой опер, что здесь пластается. А теперь прикинь хрен к носу, Андрюша, сколько мы жизней солдатских за эти три с небольшим недели сберегли? На твоих глазах. А что ты делал? Ты тоже должен вести оперативную работу. Но ты брезглив. Честь офицерскую не замарать. А у нас, значит, ее нет! Лучше пацанов в цветном металле домой отправлять и, размазывая пьяные сопли, бить себя пяткой в грудь да орать: "Мы отомстим за вас, пацаны!" Зато честь офицерская сохранена. Так? А мы так, погулять вышли. Ходим, бродим. С духами якшаемся. Твою работу делаем. Ты, значит, ждешь, когда же на Россию нападет иностранная держава, и вот тогда полностью раскроются твои оперативные способности. Так? Да? А местные духи, российского разлива - это не враг, а банда пьяных хулиганов? Да? - Я распалился, мне стало жарко, рывком расстегнул бушлат на горле и на груди, прикурил новую сигарету от окурка, "бычок" выбросил за борт. - А то, что эти иностранцы будут так же резать головы как скоту твоим бойцам, ты об этом подумал? И сможешь ты, соблюдая офицерскую честь, вести оперативную работу среди этих выблядков? Чем покойники, убитые духами и вражескими бойцами, отличаются друг от друга? А? Ты - высоко моральный офицер, ответь мне! В глаза мне смотри!

Бойцы, хоть и не показывали вида, но внимательно слушали.

- Ну? - Андрей нехотя посмотрел на меня.

- А ты не "нукай", не запряг. И замучаешься запрягать. Так говори, есть у нас точно такая офицерская честь как у тебя, или нет? Говори. Да или нет? - я хотел порвать его, никто меня так не оскорблял.

- Есть, - невнятно, но с вызовом произнес разведчик.

-- Громче!

-- Есть!

-- Что есть? Есть на заднице шерсть! Я спрашиваю, ты извиняешься за то, что оскорбил меня и всех оперов, что сейчас со мной здесь загибаются? Есть ли у меня честь офицерская или нет? - у меня было настроение сейчас остановить БТР и стреляться, и плевать, что стрелок Калина был лучше.

- Есть у вас офицерская честь. Я не прав. - Андрей протянул руку. - Глупость сморозил. Извини. Нет, действительно, извини. Я не хотел тебя обидеть, думал, что я сам такой весь белый и пушистый, настоящий офицер. Извини.

Он был похож на большого гоблина. Доброго такого.

- Бывает, - я пожал ему руку. - Проехали. - Я снова закурил. Довел он меня.

- Саша, а ты не много куришь?

- О здоровье моем решил позаботиться? Сначала доводишь до белого каления, а потом о здоровье заботишься? Заботливый ты наш!

- Нет, я серьезно. Ты третью сигарету не вынимая изо рта прикуриваешь.

- У нас прапорщик служил в Управлении, Сорокин Сергей, в Афгане на срочной был разведчиком. Так вот и рассказал о пользе курения.

- Расскажи, я жене поведаю, а то тоже все пилит: "Не кури, да не кури!"

- Были они на боевой операции, и зашли в кишлак, там их уже ждали. Засада. Рассредоточились, подмогу вызвали, отстреливаются. Серега в доме засел, в окно стреляет. Ни он никого зацепить не может, ни они его. Такая, беспокоящая стрельба. Приспичило ему покурить, а куртку он в угол комнаты бросил, а там курево и спички. Откатился он к своему бушлату, достает курево. И ровнехонько в то место, где его голова была, снайперская пуля в стену впилась. Он ее ножичком аккуратненько добыл, и как талисман дома хранит. Так что врут все медики, что курить вредно, иногда и жизнь спасает.

-- Дела, - разведчик был в задумчивости.

-- А ты как думал?

-- Ну, вот за тем поворотом и приехали. Судя по карте, плюс туман, скользкие берега, хрен на БТР пройдем. Ножками потопаем. Пойдешь с нами? А то у тебя только "пукалка". Чего автомат не подобрал, что у ментов изъяли? С ПМ на войне далеко не уйдешь.

-- Западло как-то брать в руки оружие, когда знаешь, что из него, возможно, наших убивали.

-- Понятно. А начальники не дают?

-- Начальники могут лишь по шапке дать. У опера самое острое и грозное оружие знаешь какое?

-- Язык?

-- Язык - у замполитов. А у опера - шило.

-- Шило? - не понял Андрей.

-- Дела сшивать, чтобы прокурору передавать.

-- А, понял. Ну и шутки у вас, подполковник. Ну что, идем? - он спрыгнул с брони и давал наставления экипажу.

Раздалась стрельба в деревне. Стреляли не короткими очередями, что поверх голов, а длинными, причем несколько автоматов.

Мы тревожно посмотрели друг на друга. Такое лишь в ближнем бою бывает. Почти в упор.

Радист уже слушал эфир.

Стрельба прекратилась.

-- Ну, что там? - Калина был напряжен.

-- Нормально, - радист кивнул головой, - трое было духов, одного на глушняк завалили, а двое "белые трусы" выбросили. Жить хотят.

-- Хорошо. Наши целы?

-- Все целы.

-- Хорошо. Теперь эти двое будут парашу на зоне выносить. Сами сдались. Русские себя последней гранатой взрывают, а эти - лапы в гору. У них только бабы обматываются взрывчаткой и себя подрывают. Не воины они - а так, понты гнутые. Ну, ничего, наши зэки им на зоне вправят "красного коня" куда надо. Тьфу. Ладно, пошли. Стрельбу, да и эфир все слышали. Сейчас зашевелятся.

-- Значит, трое есть. Говорящие. Один - труп.

-- Итого счет: четыре один! Наши ведут. - Калины улыбался.

Мы спустились по глинистому берегу к воде. Берег порос ивняком и тальником. "Протектор" на ботинках враз забился грязью и глиной. Мокрая глина по мокрой глине хорошо скользит.

Цепляясь за ветки кустарника, мы шли вдоль берега. Разведчики впереди, я - замыкающий. С одной стороны и хорошо, что у меня нет автомата. Я обеими руками держался за кусты, чтобы не свалиться в речку или просто не упасть.

Наше передвижение, казалось, полдеревни должно было услышать, но все было тихо. Река, пусть и не сильно, но шумела. А может, и не ждали нас здесь.

Первый разведчик поднял руку вверх и остановился. Все продублировали его жест.

Хоть и не разведчик я, но знаю, что он означает "Внимание". Что-то или кого-то он заметил.

Все тихо подошли к нему. Он молча, не говоря ни слова, показал на следы.

Было видно, что утром уже кто-то дважды прошел к реке. Следы уводили в заросли прибрежного кустарника вверх по склону.

Калина молча показал парам, что тропинку надо обходить с одной и другой стороны.

Пальцем ткнул в мою сторону и указал мне место там, где я стоял.

Все понятно, стою и жду на месте. Или как военные говорят: "Сижу в кустах и жду "Героя".

Засунул руку в карман, снял пистолет с предохранителя, потом так же, стараясь не шуметь, извлек его.

Разведчики, тихо раздвигая ветки, стали подниматься по склону. В любую секунду могли раздаться выстрелы.

В горле пересохло. Я стянул свою шапочку и оттер ей лоб. Оглянулся. Стоять на самой тропе - нельзя! Она могла быть пристреляна, да и если кто будет ломиться сверху, то просто меня свалит. А это мог быть и свой.

Я отошел пару шагов назад, выбрал площадку поровнее, полуприсел, по очереди вытер руки о штаны. Потеют, заразы! Пистолет взял обеими руками. Левая ладонь снизу охватывает рукоять пистолета. Жду.

Изредка доносится, как камушек скатывается вниз из-под чьей-то ноги.

А потом... А потом донесся шум ломаемых веток и маты. Наши разведчики с кем-то боролись и матерились.

-- Стоять, сука!

-- Куда! На!

Изредка доносились звонкие и глухие удары.

Сверху послышался шум, и кто-то прыгнул вниз, ломая ветки, за ним еще кто-то.

Я встал и приготовился стрелять.

Шум усиливался. И вот показался клубок тел. То, что наш там есть - это определил по отчаянному мату, что несся оттуда. Раз, два... Двое или трое? Нашим надо помочь. Хрен с этим "языком". Клубок тел катился по склону, сверху как сайгак прыгал Калина, пытаясь его догнать.

-- Саня, бери гада, а то уйдет! - орал он.

-- Хуль ему в рот! Не уйдет! - доносилось из клубка.

Когда тела докатились до низа, с разгону все упали в воду. И тут я увидел, что это двое разведчиков держат духа. Голова его была под водой, он отчаянно пытался вырваться. Я подбежал.

-- Взяли мы его товарищ подполковник, взяли! - произнес солдат, размазывая грязь по лицу и задыхаясь.

-- Молодцы, мужики. - Рукой, в которой был пистолет, я оттер лоб. - Утонет же, вытащите.

-- Не утонет, воды похлебает, меньше бегать будет, спортсмен хулев. - Калина стоял уже сверху и тяжело дышал. - Там еще одного "хомяка" взяли. По-русски ни бельмеса, араб, наверное. Вытаскивай. Ну что, спортсмен, здоровья много?

Задержанный лишь мотал головой и кашлял, выплевывая воду.

Мы все отдышались. Бойцы распороли брюки задержанному, и тот, чтобы они не свалились на ходу, придерживал их. Белья нательного и трусов он не носил, сквозь прорехи было видно его тело и болтающиеся гениталии.

-- Трусы бы носил, так и яйца бы не отморозил, - пошутил один из разведчиков.

-- А зачем ему яйца, он "петухом" на зоне будет, - вторил ему второй.

Мы поднялись наверх, там уже связанный лежал второй задержанный. Убежище было временным. Сверху натянута полиэтиленовая пленка. Внизу такая же постелена на ветки кустарника, на пленке - одеяла. Рядом - несколько пустых консервных банок. Фляга с водой. Видимо, духи спускались за водой и напоролись. Два автомата с подствольными гранатометами. Еще какие-то вещи. Добрый улов.

Я наклонился над связанным:

-- Ну что, дядя, поговорим?

Тот в ответ лишь пробормотал что-то на неизвестном языке. Похоже, действительно араб.

- Звиздец котенку, больше гадить не будет! - Калина на ходу вытаскивал свой длинный нож.