# Притча

Вячеслав Николаевич Миронов

На сцене декорации большой тюремной камеры в стиле средний веков. Все в мрачных тонах. Под потолком - зарешеченное окно, грубый стол, грубая скамья, справа от центра сцены - вход. Слышен перекатывающийся шум многотысячной толпы, иногда слышны вопли людей, которые они издают под пытками.

Стражник, опираясь на копье, тащил за шиворот молодого длинноволосого мужчину.

Стражник: - Давай, пошел! Смутьян! Будешь знать как собирать толпу!

Пошел!

Стражник с размаху заталкивает мужчину в камеру, мужчина падает

Стражник: - Местная сырость и крысы тебя быстро вразумят, если завтра сожгут! А сырость здесь убийственна! - стражник потер правое плечо. - Сам Великий Инквизитор - стражник поднял палец - будет тебя судить. Так, что молись о спасении своей черной души!

Прихрамывая, потирая плечо, стражник уходит, с грохотом захлопывает тяжелую дверь, с лязгом закрывает замок.

Мужчина встает, озирается. Он высок, худощав, длинноволос, одет в простое, грубое платье, лицом напоминает привычное с икон образ Иисуса Христа. Лицо его перепачкано кровью. Он медленно обходит камеру, трогая стены, как бы пытается нащупать слабое место, чтобы бежать, трогает дверь. Пытается допрыгнуть до зарешеченного окна. Периодически бормочет:

- Господи, отец мой - помоги! Помоги! Да минует меня чаша сия! Спаси и сохрани, отец мой! - в голосе его слышно отчаяние, надлом.

Шум толпы за стеной нарастает. Слышны крики:

- Отпустите царя царей!

- Он - Бог!

- Он - мессия!

Появляется новый звук - звук топора, кто-то рубит дерево, потом звук молотка.

Мужчина, понимает в тщетности своих попыток сбежать, садится за стол, обхватив голову руками. Отчаяние. Иногда он складывает руки перед собой в молитвенной позе и молится 'Отче наш':


отче наш, иже еси на небесех, да стится имя твоё:

да будетъ воля твоя, иако на небси, и на земли.

хлебъ нашъ насущный даждь намъ днесь:

и остави намъ долги наша, иако и мы оставляемъ должникам нашим:

и не введи насъ въ напасть, но избави насъ от лукавого.

иако твоё есть царствие и сила и слава во веки.

аминь.


Потом он снова в отчаянии охватывает голову руками.

Слышны шаги. Впереди по-прежнему прихрамывая, потирая плечо, идет стражник, за ним мужчина в белом плаще расшитом черными католическими крестами, островерхий капюшон закрывает голову, мужчина опирается на богато отделанный посох.

- Здесь он, Главный Инквизитор! Здесь! - стражник, путаясь в ключах, открывает дверь камеры - Здесь смутьян!

Дверь распахивается. Мужчина в камере вздрагивает и выпрямляется. Он сидит спиной к двери, но не поворачивается.

Главный Инквизитор обращается к стражнику:

- Оставь нас. Закрой дверь.

Стражник: - А если он бросится на вас Ваше преосвященство?

Инквизитор с усмешкой в голосе: -- Этот? - пауза - Этот не бросится! Иди вон.

Стражник выходит из камеры, прикрывая дверь за собой, но не уходит, а прикладывает ухо к двери.

Инквизитор располагается на скамье, что возле входа.

- Здравствуй, Господи! - обращается он к мужчине, сидящему к нему спиной.

Мужчина вздрагивает как от удара бичом, но не поворачивается, не говорит ни слова.

Инквизитор: - Ты можешь не говорить ничего, Господи! Я знаю, что это ты. В тайных записях Святого Престола записано время, когда ты должен был явиться. Ты пришел на землю, чтобы убедиться, что вера в Господа есть, что она помогает людям. Ты шел по Земле, исцеляя больных, воскрешая мертвых, богатые люди отдавали свои дома, богатства бедным и все шли за тобой. Ты для них кумир. Они и не поняли, что ты Бог. Они жаждали чуда, а не веры. Для них вера - это звук. Пустой звук. Но ты пошел против Святой Церкви. Зачем ты пришел, Господи? Мы от твоего имени правим. Мы от твоего имени вершим правосудие. Мы живем здесь с верой в тебя, но без тебя. Мы сами стали как боги. Мы решаем кто будет королем, а кто нет. Будет война во имя твоего имени или нет. Мы боремся с еретиками от твоего имени и во имя твоего имени, Господи! И если ты думаешь, что те, кто шумит сейчас под стенами тюрьмы тебя освободят, то ты глубоко заблуждаешься! Уже почти все, кого ты исцелил и воскресил под пытками сознались, что ты не Бог, а всего лишь колдун черной магии. Завтра мы всех сожжем. На площади прямо перед воротами тюрьмы. Слышишь звук топора? Это сколачивают помосты для вас и рубят хворост. И вся чернь, которая так тебя приветствовала и сейчас требует, чтобы тебя освободили, так же будет ликовать, когда тебя сожгут. А потом, чтобы ты не повторил воскрешение, кость твоя будет сокрушена. В Писании же сказано, чтобы ты воскрес, кость твоя должна быть целой. А сейчас огромными валунами палач размолотит твою сожженную плоть, а потом развеет над морем.

Мужчина снова вздрогнул как от удара бича, но не произнес ни звука.

- Так, что, Господи, уходи к себе, мы здесь обходимся без тебя. И не приходи, Святая Церковь сама разберется с делами земными, а ты занимайся делами небесными. - Инквизитор тяжело встает, опираясь на свой посох. Постоял с минуту, глядя в спину мужчине, Вздохнул. - Прощай, Господи! - идет на выход.

Стражник пятится назад от двери.

Инквизитор: - Эй, стражник! Ты где?

Стражник, подходя к двери: - Здесь, я Ваше Преосвященство! Здесь!

Инквизитор, останавливается в дверях, оглядываясь на мужчину, говорит стражнику:

- Глаз с него не спускать. Не разговаривать! Если он захочет чего-нибудь покушать, выпить - принести все самое лучшее, подойдешь к моему личному повару, пусть приготовит царский ужин, и вина побольше даст. Постель мягкую принеси. У него (усмешка в голосе) завтра тяжелый день. Жаркий день.

Стражник: - Я все понял, все исполню, Ваше Высокопреосвященство!

Стражник и Инквизитор уходят со сцены. После того как закрывается дверь камеры, мужчина охватывает голову руками, потом становится на колени и начинает истово молится, протягивая руки к зарешетчатому окну.

Звук толпы на улице стих, звук топора тоже, крики пытаемых на этом фоне усилились. Слышен громкий голос Главного Инквизитора:

- Главный колдун признал свою вину полностью в колдовстве. Его сообщники, якобы, исцеленные, и якобы воскрешенные, также полностью изобличены! Все колдуны признали себя виновными. Также они признали себя виновными в море скота в Северной провинции, в чуме, что на Юге, в наводнении и многих других преступлениях против веры, церкви, королевского престола и народа! (бурное негодование толпы) (Инквизитор повысил голос) Верховный суд Священной Инквизиции приговорил их к смертной казни через сожжение. После этого тела их будут разбиты камнями, а прах развеян над морем. Чтобы память о колдунах была уничтожена! (радостные вопли толпы)

Мужчина вновь воздел руки к окну:

- Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем, не как Я хочу, но как Ты.

К камере подходит Стражник, бормоча:

- О, Господи! Неужели это на самом деле Бог? Неужели Бог! Как проверить? Как помочь? --подошел к двери камеры, отпер дверь.

Стражник:

- Господи, это ты на самом деле? Скажи! Не молчи!

Мужчина, встает с пола, оборачивается, молчит, смотрит на стражника.

- Ты?

- Я есмь альфа и омега, я - начало и конец! - просто, без пафоса отвечает мужчина.

- Ты сможешь исцелить меня? Я получил рану в бою, - стражник протянул руку, а здесь (обводит рукой стены камеры) спина отказывает. Сырость доконала. Исцели! Прошу! - стражник протянул больную руку мужчине.

- Исцелись! - мужчина трогает стражника.

Стражник на секунду замер. Потом резко распрямляется, машет руками.

Стражник: - Спасибо, господи! Я исцелен! А теперь я отблагодарю тебя!

Стражник бьет копьем мужчину, тот падает, зажимая рану в области сердца.

Стражник:

- Я спасу тебя, Господи! Прости меня, Господи! - стражник падает на колени перед телом мужчины, читает 'Отче наш'.

Стражник легко встает, смотрит на копье и говорит тоном практика:

- Прости меня, Господи! А я стал обладателем 'Копья Судьбы'!


Занавес