# Встреча

Александр Иванович Муровицкий

"Тиу..." - пуля пролетела в миллиметрах от головы, в тот момент, когда "Захар" повернулся чтобы посмотреть на лесополосу, уходящую в сторону блок поста нацгадов (национальной гвардии - здесь и далее примечания автора).

"Интересно! Неужели засекли? - мелькнула мысль, - И кто же? Просто случайно... или..".


Сменив позицию, "Захар", начал обследовать территорию, откуда, предположительно, его обстреляли, но ничего подозрительного не обнаружил"

"Может и шальная, - начал он сомневаться, - Но! Стоит и проверить. Что-то не верится в случайности".


На следующий день "Захар" несколько раз сменял позиции, проверяя свои сомнения. При этом он тщательно обследовал нейтральную полосу и позиции занятые "нациками". Ничего подозрительного не обнаружил.


"Если действует снайпер - его нужно выманить. Как выманить? Будем пробовать - не впервой!", - решил "Захар" и начал действовать.


В одном из окон установил прицел со шнуром, чтобы можно было его перемещать и "бликом" привлечь противника. Сам же "Захар" с биноклем наблюдал за территорией из другого места.

"Щелк!" - это пуля выбила кусок стены у прицела.


"Ага! Есть! Вот он - снайпер! Понятно, почему за последние два дня два "двухсотых" и три "трехсотых". Ладно, будем думать, времени мало, но ничего, что-нибудь скумекаем", - решил "Захар" и пошел к комбату.


- Комбат! У укропов снайпер появился. Я его точно не засек, примерно знаю - в каком месте он обитает. Вот, наши "двухсотые" и "трехсотые" - это - скорее всего его работа.

- У сука! Нужно взять живым, только живым. Мы у него все выпытаем, а потом повесить его на дереве у нациков на виду, пусть укры в него снарядами популяют, пока не сдохнет. Что думаешь?

- Да вот, есть мыслишка. Нужно пару нормальных пацанов, думаю, сумеем взять гада.

- Давай, дам тебе хороших парней.


Два дня "Захар" выслеживал снайпера, выставлял приманки, разные "штучки" из своего чеченского арсенала выставлял. "Группа поддержки" в этом ему всячески помогала, да и сами пацаны придумывали "финты", чтобы выманить снайпера. Наконец, на третий день, "Захар" его засек и уже наблюдал за ним непрестанно.


И тут, поймал себя на мысли, что знаком ему этот почерк: выбор и смена позиций, маскировка, выбор цели и перемещения на позиции и в тыл.

"Неужели, кто из наших, блин! Не может этого быть!".


- Давай "Штуцер", вон видишь здание, окно на третьем этаже?

- Ага!

- Давай тихенько-тихенько выдвигайтесь туда, но чтоб ни кустик, ни травиночка не шелохнулись. Пятнадцать минут тебе хватит?

- Хватит!

- Всё! Я его, буду отвлекать, а вы давайте, пацаны - пошли!


"Захар" начал "игру": мелькнет в оконном проеме прицелом, в одном другом, потом затаится на несколько минут. Через тринадцать минут в окно выставил муляж головы с винтовкой.


"Щелк"! - выстрел точно поразил голову мнимого снайпера.

В бинокль "Захар" уже наблюдал короткую схватку на "боевом месте" вражеского снайпера.

"Без прикрытия работает, так же как и я", - подумал "Захар" и тут же решил, что стоит всё-таки у комбата попросить прикрытие.


К его ногам бойцы ополчения бросили как мешок с картошкой, снайпера. "Штуцер", поднял его за плечи, поставил на колени, сорвал с головы капюшон маскхалата...


- Толян! - невольно вырвалось у "Захара". - Ты, Толян! Тут! То есть - там! Как?

- Игорек! Ептыть! - снайпер пытался встать, но "Штуцер" крепко держал его за плечи. Ополченцы переглянулись между собой.

- Так! Встреча на Эльбе..., бля, - "Штуцер" задумался, потом продолжил, - Короче, "Захар", я его в штаб доставлю, а ты уже с руководством решай, что с твоим "другом" делать.

Пленному завязали глаза, скрутили ремнем руки и повели в штаб ополчения.


"Толик! Вот, блин, встреча! Никак не ожидал, что в друг - друга через прицел смотреть будем. Что ж за жизнь такая!", - со злостью подумал "Захар", собирая все принадлежности "охоты".


С Толиком они тоже в одном взводе были, правда, не так как с Колькой или Серегой дружил, но вместе по чеченским горам побегать пришлось и похлебали они вдоволь из одного котелка военной каши.


Комбат был мужиком суровым и решительным. Поэтому, сразу выдал "Штуцеру":

- Молодцы хлопцы! Вообще-то снайперов и летчиков в плен не берут - расстреливают на месте. Этого тоже - пустить в расход. Вон выведите в подвал дома напротив, что его дружки - "нацгады" полностью разрушили, и из "пээма" пулю в затылок.


"Штуцер" нерешительно, преступил и кашлянул.

- Ну что там? Сомневаешься или жалеешь?

- Тут, командир, загвоздка есть - он вроде знаком с "Захаром", выслушай его сперва, может - передумаешь. А?

- Ладно! Давай в камеру и допросить: кто, да что. А с "Захаром" я поговорю, как вернется.


Вернувшись в батальон, "Захар" подошел к комбату.

- Комбат, снайпера взяли...

- Знаю, что взяли - молодцы, ты - молодец, выследил. Не зря тебя этому делу учили. Хотел его в расход пустить, но "Штуцер" сказал, вроде вы с этим ... вместе служили?

- Да, в Чечне вместе в одном взводе были. Правда, после того, как уволился, мы ни разу не виделись. Разреши мне с ним поговорить.

- Ладно - давай, только смотри осторожно! Сейчас никому верить нельзя! Вот какая жизнь пошла!


Его, сперва, не пустили в подвал, где содержали пленных, как потом выяснилось - Толика допрашивали.


Потом вышел "особист" из контрразведки и "Захару" разрешили войти в камеру. Толик находился один в "карантинной" камере, лежал на топчане в углу небольшого помещения, руки и ноги были связаны.


- Да, хорошо тебя "допросили", - сказал "Захар", глядя на разбитое лицо своего армейского товарища.

- Угу! Спасибо - удружил! - со злостью, сквозь разбитые губы промычал Толик.

- Ну, могли бы и в расход пустить. Тут народ ожесточенный. Тем более, что на днях потери большие были, много нашего брата полегло. Буду за тебя просить, чтобы...

- Да, пошел ты! Просить он будет, - прервал его Толик, - сперва, чуть не завалил, а теперь "будет просить".

- Ладно! Раз так - давай по другому. Ты первый меня вычислил и открыл охоту. Миллиметр и секунда меня спасли. Так, что - не надо из себя жертву корчить. Ты как у "майданутых" оказался?

- Сам ты "долбанутый"! Они за свою землю сражаются, а ты что здесь делаешь?


В камеру вошел ополченец:

- "Захар" нужно чего - скажи.

- Слушай "Комар" принеси поесть мне и... пленному, а?

- Ладно, сейчас принесу.


Через несколько минут "Комар" принес в камеру две тарелки гречневой каши с тушенкой и хлеб.


- Давай поедим, с утра пока на тебя охотился - ничего не ел. Чем богаты.

- Да, не больно много разносолов тут у вас. А там, - Толян головой показал назад, - штатовские пайки: говно, конечно приличное, но есть можно.

-Ешь, что дают.


Несколько минут кушали молча, каждый уткнувшись в свою тарелку, крутил в голове мысли, думал о чем продолжить разговор.


- Здесь и Серый и Колян, - нарушил молчание "Захар", - Помнишь их?

- Конечно, как не помнить - ваша троица. И где они?

- В других местах, - не стал распространяться "Захар", - А ты, что Толян после Чечни делал?

- Домой в Дмитров вернулся, в институт поступил на программиста, закончил. Уже в институте начал работать на одну фирму, нормально...

- В Москве?

- Что в Москве?

- Ну, фирма эта твоя.

- В Москве, конечно.

- Понятно.

- Что тебе понятно! Знаешь, какая жизнь началась! Я стал деньги получать, такие деньги... Кстати, Игорь, а ты кем работал?

- Охранником в "ЧОПе", так - нормально. На хлеб с маслом хватало.

- Ага, хватало, - Толик криво усмехнулся, - за триста баксов добро одних дебилов от других дебилов охранял. Ты не представляешь, что можно с хорошими деньгами. И езжай куда хочешь, покупай - что хочешь. Всё для тебя. Я весь мир объездил, квартиру, машину купил, шмотки там без разбору, что в ценнике написано, всякие.

- Ясно - с жиру бесился.

- Что ты понимаешь! Я свободу почувствовал. А потом зажимать стали и бонусы меньше, и это не говори, так не думай.

- А что зажимать - работай нормально, плати налоги.

- Да! Плати налоги - нахлебников содержи, стариков этих, коммуняк старых!

- Стой, Толян, погоди! Эти старые "коммуняки" - наши родители и наши деды.

- Ладно - не заводись, я это так. Постепенно и фирма стала глохнуть и у меня с работой не совсем лады. Во всем наша власть виновата - зажала. Я и на Сахарова и на Болотную ходил. Один раз даже в КПЗ загремел.

- Белоленточник!

- Не стебайся, да "белоленточник"! Не то, что вы - урлы, на вас ярмо надели - вы и рады. Хохлы молодцы: нашли силы - Майдан подняли!


- Толян, - "Захар" перебил пленного, - а семья у тебя есть?

- А зачем семья, лишняя обуза! Я свободный человек! Еще на жену, да детей сопливых бабки тратить! Потрахаться с кем я всегда найду!

- А разве семья - это только потрахаться? А? А дети? Вот у меня дочка...

- Ну и что - нищету плодить. Я - сам себе: никому не должен, никому не обязан!


- Слушай! Ты не такой был тогда в Чечне. Да, продвинутей нас был, оно и понятно - жил рядом со столицей. Не то, что мы - провинция. Но, всё равно, вроде ровней с нами был, а сейчас - другой. Ладно! Ты чего к укропам поперся?

- Они за свою землю воюют! За свободу! Они не хотят, чтобы как у нас им власть на шею села, хотят быть свободными людьми. В Европе равными быть!

- Ну-ну! Нужны они Европе, как же! И поддерживал бы их из Москвы, чего за оружие взялся? Все нормальные люди - здесь в ополчении!

- Да - нет! Все нормальные - там, за Украину. У нас в батальоне и британцы, и поляки, и шведы - вся Европа за украинскую свободу поднялась, и русских тоже хватает. А вы тут, приехали со своих Сибирей, да Уралов - советскую власть восстанавливать.


- Ну - нет! Нас тут единицы. Мы - здесь гости. Здесь свои, местные с украми воюют. За свою свободу! Кстати и истинные хохлы есть. Вон у меня раньше ротный был - щирый хохол, а укров мочил - только шум стоял. Так, что ты не прав. Здесь местные за себя стоят. Не хотят под бандеровцами быть! И еще на счет Европы - знаем мы их - видали и в 1812, и в сорок первом.

- Нет - сейчас Европа другая, там демократия...

- И пидарасы, - продолжил "Захар".

- А это - тоже свобода! А у нас зажали все и выборы и прессу, не дыхнуть.

- Ну - да, то-то я смотрю: все задохлись! Вы там - в Москве, такие задохленные все! Ты посмотри, как народ живет, не в Москве - в России. С жиру вы беситесь москвачи!


- Мы - за демократию. На Украине была демократия. Захотели свое мнение высказать - на Майдан. А у нас вышли на Болотную - в кутузку!

- А чем закончился майдан не помнишь, а? "Москаляку - на гиляку!", "Хто не скаче - той москаль", "Москалей - на вилы". А еще "небесной сотней", которых свои же и побили. И власть скинули - да! А кого посадили? А тебя там - у укров на гиляку случайно не сажали? Или ты скакал, чтобы не догадались, что ты москаль?

- У нас, я же сказал - интернациональный батальон! Мы - за идею!

- За "бандеровскую" что ли? С иностранными наемниками?

- За свободу...

- И с кем же вы воевали?

- А вот с такими, как ты - оболваненными путинской пропагандой.

- Да нет дорогой! Мы с мирными людьми не воюем, а вот ты и такие как ты... Ладно, попробую тебе показать... с кем ты воевал. Отдыхай - давай. Зайду попозже.


"Захар" вышел из здания контрразведки, сел на блок заграждения, достал сигарету, закурил.

"Как же, все-таки, мир перевернулся за эти годы. Как люди изменились. Тогда в Чечне мы были братья, готовые за друга жизнь отдать, а теперь порвать готовы! Мы с ними на разных планетах живем".


- Комбат! - "Захар" немного замялся, не зная с чего начать, - дело тут такое ... В общем, помощь твоя нужна.

- Что нужно - говори, смогу - помогу.


Комбат из шахтеров: немногословный, крепкий мужик, с жестким взглядом глаз, обрамленных въевшейся в веки угольной крошкой. Перед ним лежала план-карта города с отмеченными блок-постами ополчения и разведанными местами расположения ВСУ (Вооруженные Силы Украины) и нац.гвардии. А еще - места нанесения артиллерийских ударов украинской артиллерией.

- Да вот, хочу пленному "другу" своему "экскурсию" по городу провести, показать с кем реально он и такие как он воюют.

- Да нет, дорогой, не пойдет! Я тебя знаю, доверяю, но в этом вопросе помочь не могу, это не моё дело.

- Ну, поговори с "контриками", они тебя послушают. Мы, с этим Толяном, вместе в Чечне воевали, вроде нормальный пацан был. Я понимаю, что он перед нами виноват, но...

- Нет! Не проси! Он знал куда шел!

- Ладно, извини! - "Захар" пошел на выход.

- Давай!


"Нужно на Серого выходить. Он теперь в министерстве обороны Республики заседает, должен помочь!".

Пользуясь образовавшимся временным затишьем на их участке, "Захар" пошел в штаб ополчения, откуда связался с "Серым".

- "Серый"! Привет!

- Привет "Захар"!

- Толика помнишь, в нашем взводе был парень...

- Откуда-то из подмосковья, что ли?

- Ну да! Из Дмитрова он.

- Ну и...

- Взяли его вчера наши, на укров работал, вместе с наемниками "снайперил".

- У сука - предатель!

- Да! Мозги у него скошены как следует. Но, знаешь...

- Что, хочешь ему мозг прочистить пулей или отпустить?

- Тут хотели его в "расход", уговорил. Сидит сейчас у "контриков" в кутузке. Не - не то... Хочу ему экскурсию провести по городу. Знаешь же, как у нас тут укроповские "Грады" поработали...

- А толку! Ну, проведешь, покажешь. Думаешь - поможет?

- Посмотрим на его реакцию. Помоги, а?

- Хорошо. Переговорю тут с ребятами. Как сам?

- Ничего нормально, воюем. Увидишь "Сатану" - привет!

- Добро! Будь здрав!

- Пока.


На следующий день, когда "Захар" вернулся с очередной "охоты" с двумя зарубками на прикладе, его позвал к себе комбат.

- Как сегодня, много набрал?

- Двоих "нациков" снял. Ты ж знаешь, я по простым мобилизованным солдатикам не работаю.

- Правильно. Их вон военкоматы чуть ли не силой в армию заталкивают на пушечное мясо. Но в открытом бою - извини! Или они - или мы! Ладно! Я не поэтому тебя позвал. Дали добро твоего "снайпера" на "экскурсию" сводить. Даю тебе еще двоих в помощь. Куда поведешь, продумал?

- Да! После вчерашнего обстрела еще воронки не остыли, туда и свожу.

- Хорошо - договорились, - смотри, аккуратно.


Они вывели, щурившегося от солнечного света, Толика из подвала и повели по городу.

- Ты когда-нибудь бывал здесь? - спросил у пленного "Захар".

- Нет. Я вообще на Украине до этого не был.

- Богатая и бедная страна. Все здесь есть, вот только нормальной жизни нет и ..., в ближайшее время, вряд ли уже будет!


Подойдя к жилому дому, во дворе которого лежали выбитые стекла, куски кирпича, остановились. На детской площадке виднелась воронка от снаряда, а также его осколки по виду "градовские".

- Смотри! Здесь живут мирные люди. Видишь, нет здесь ни блок-постов, ни баз ополчения, даже близко - нет. А вон из подвала выходят выжившие.


И, обращаясь к двум пожилым женщинам, спросил:

- Когда вас накрыло?

- Вчера утром! Еще спали, как рубануло! Вся квартира ходуном заходила. А сегодня ночь, все в подвале провели. Мы то - ничего, а вот, кто с детьми - страх. Холодно и сыро. Бедные дети - за что страдают.

- Погибшие есть?

- Да, во втором подъезде дедушку - ветерана войны убило, прямо в квартиру снаряд залетел. И молодую женщину, здесь во дворе - осколком, на работу шла. Маленький ребенок сиротой остался. Пока семья одна его приютила, ищем вот где отец. Вроде в Москве на заработках был.


- Ну и в чем они виноваты, - "Захар" со злостью посмотрел на Толяна, - чем они твоей свободе помешали?! Что они такого сделали, что ты со своими друзьями - наемниками и "нациками" решил их уничтожить, а?

Толя, опустил голову и стоял молча. Единственным его желанием было уйти отсюда, даже в сырой подвал, где он сидел, но только бы не оставаться здесь - в этом дворе под взглядами этих людей.


Отойдя в сторону от дома, в маленький тенистый скверик, "Захар" закурил, несколько раз сильно затянулся и продолжил:

- Они просто хотели разговаривать на русском языке. Они не хотели кричать "бандеровское" приветствие "Героям слава!". Они хотели считать героями тех, кто в Великую Отечественную освобождал эту землю от фашистов. Они не хотели, чтобы фашисты опять пришли сюда и мерили людей по цвету кожи, разговору и умению скакать!

- Я не стрелял в мирных людей, - сглотнув слюну, пытался оправдаться Толик.

- Да! Ты лично не стрелял! Но ты был вместе с теми, кто стрелял, ты их поддерживал, ты за них пришел сюда воевать. А ты спросил у этих, у этих людей из разрушенных домов - они хотели, чтобы ты сюда пришел и вместе с фашистами устанавливал бандеровские порядки?

- Но и ты здесь не с лопатой в руках, - Толик, впервые поднял голову и посмотрел на "Захара", - пусть страна сама решает, как ей жить, по каким законам.

- Вот и пусть бы решала мирным путем, а не ракетами, "градами", танками. Кто первый начал мирные протесты оружием подавлять? Эти люди? Нет! "Правый сектор" и те, кто за них! Мариуполь и Одесса помнит, как им огнем и пулеметами объясняли государственную политику. Да и здесь тоже не забыли!


Дальше "прогулка" проходила молча, "Захар" только указывал на разрушения, на людей. Чтобы не провоцировать жителей, Толику не связывали руки и не подчеркивали его пленённое состояние.


Уже в камере, Толик, тяжело вздохнув, сказал:

- У меня мозг потёк! Я не думал, что вот так обернется... Знал, что стреляют, но думал что стреляют в террористов... то есть - ополченцев, - Толик из-под бровей глянул на "Захара". - И нам говорили, что мирное население покинуло города и села, где засело ополчение. Честно, Игорь, не знал!

- Ага, покинуло! Куда им покидать: тут у них дома, всё что нажито... И, заметь - не миллионы, как у киевских властей, а копейки... Они и так жили небогато, а сейчас лишились и той малости! А еще и жизней...

- Я увидел... Не знаю - у меня все перевернулось... Дай побыть одному, а...


"Захар" вышел и закурил: "Что с ним делать. Вроде и понял пацан, но может и на жалость давит, а сам в душе там - у "бандеровцев". А с другой стороны, вместе воевали. Ну и что, что сейчас по разные стороны... жизнь такая - развела. Были бы друзья рядом, вместе бы и решение приняли. Нужно "Серому" опять звонить".


"Серый" был настроен жёстко: "В лучшем случае - на обмен! Не нужно его жалеть, он бы нас не пожалел. "Понял он!". Как же - "понял". Сейчас все сделает, что бы выжить, а потом "Винторез" в руки и опять пойдет нас "мочить"! Я ему помогать не буду".


- "Захар"! - подбежал ополченец с позывным "Цепь", - пойдем, тебя "контрики" зовут.

- Чего случилось?

- Повесился этот... снайпер, которого ты взял....