# Заговоренный.

Игорь Петрович Некрасов

...Васька Кудрявцев - взводный третьего разведвзвода третьего батальона мотострелкового полка, что обосновался недалеко от Газни.

Снять с него армейскую амуницию, да одеть в рубаху-косоворотку, да баян ему в руки,- так и запоет светлым голосом, так и созовет молодух и парней на лавочку у отцовского дома. Лавочка под сливами - любимое место сельской улицы. Поделом, что называется улица Набережной. Будь где-нибудь в Пезаро итальянском, зваться б улице Ривьерой. Но италий тогда не ведали, не посещали, потому просто на провинциальный манер назвали Набережной в честь речушки, текущей за огородами.

Отец Васьки работает механизатором, мать - учетчица. Зажиточно живут. Дом крепкий, подворье с сараями, кладовыми, баней - все полно припасами. Коровы, гуси, куры, свиньи по катухам да коровникам с курятниками. Сад большой. Все как у кулаков. В крови это. Бекешевская кровь никогда Советской власти не кланялась, а жила зажиточно и круто. Крутой норов у отца. Вспыльчив. Вот и Васька пострадал юнцом от этого норова отцовского. Нередки пожары были на Набережной. Всему виной шалость мальчишеская. Спички, папиросы. А в каждом дворе, а то и на улице перед забором скирды сена. Вот и горит сено быстро и без шансов спасения. Вот и Васька скирду поджог. Понял поздно, что сотворил, да отца звать...Тот прибежал, да хвать Ваську в охапку:

- Ах ты негодяй, сейчас в пламя кину, гори вместе с сеном!- да и качнул сына в сторону горящей скирды. Громко закричал мальчишка от страха. Боялся отца. Сек тот за провинности не на шутку. Вот и сейчас не шутит, подумалось Ваське.

- Илья, одумайся, мальчишку перепугаешь до смерти, сено не стоит того...- это вступилась криком мать Васьки. Красавица Антонина, веселая певунья. Голос - натуральный голос казачки, ни Зыкина, ни Воронец так петь не могли, как это делала Антонина...

Отпустил Илья сына, стал вилами сено от горящей скирды оттаскивать...

Перепуганный Васька бросился наутек через огород и сад к речке, перебрался на другой берег, да по тропе меж порослей терновника, да через поле сорговое, да по люцерне...бежал, пока хватало сил. Остановился у границы поля на проселочной дороге, накатанной вдоль лесополосы, и заплакал. Горько в голос...

Двое суток искали Ваську. Прятался в скирде прошлогодней соломы, сложенной в углу прямоугольника поля. Голод заставил вернуться. Сам пришел домой.

- Васька, где же ты был?- спрашивает мать...

- В с-с-сол-л-лом-м-ме, м-м-мам-м-ма...- и заплакал...

Заплакала и мать. С той поры стал Васька заикой...

Играет баян в вечерней тишине. Слышно далеко. Поет Васька. Светлый голос, ноты берет уверенно, не дрожит, не срывается. И частушки, и Песняров, и Битлов поет Васька. Под баян. Без нот. Все на слух подбирает. И здорово у него получается. И Васька расцветает. Не берет песню недуг. Заикание исчезает, когда поет Васька...

**

Бабка Орлиха заговаривает Васькин недуг:

- Заговариваю я у раба Божия Василия недуг скорбный, недуг злобный, заикание непотребное, что хуже трясовницы, что вреднее колючки, что привязчивей свербежа, что чернее немочи.Ты злое заиканье уймись, а не то прокляну в тар-тарары, ты неугомонная заика остановись, а не то сошлю тебя в преисподнюю земли; ты, заика, прекратись, а не то утоплю тебя в горячей воде, а не то засмолю тебя в смоле кипучей; ты, заика, охладись, а не то заморожу тебя крещенскими морозами; сожмись, а не то сокрушу тебя о камень; притупись, а не то распилю тебя на мелкие частички; воротись туда, откуда пришла, а не то запружу тобою плотину на мельнице; окрутись, а не то в печи банной засушу; ты заика скорчись, а не то утоплю тебя в дегте; исчезни, а не то засмолю в бочку и по морю пущу; отвяжись, а не то заставлю воду толочь...

Васька стоит, понурясь, в бабкиной хате под иконою в красном углу. И все делает, как бабка сказала, а заикание не проходит...

**

Из-за этого заиканья у Васьки и в школе дела не ладятся. Учит-учит урок, а выйдет к доске, заикнется,- дети засмеются, а Васька и замкнется...Письменные задания решает, словно орешки белка щелкает, геометрию с физикой любит, а вот стихи читать не может, зато поет так, что в школьном хоре солистом стал...После школы сдал Васька документы в военное училище, поступил, и закончил его с успехом. Вот только некому на ту пору Ваську поддержать стало. Распалась семья. Антонина сбежала с агрономом, бросила Илью. Злые языки говорили, что давно у Антонины с агрономом этот роман длился...Илья продал дом и уехал в родное село, да там запил...

Бежал от этого известия Васька. Написал рапорт в Афган. Только того и ждали. Там на войне такие здоровяки-лейтенанты были нужны...Заскочил Васька на Набережную, с невестой проститься...Та Ваську к бабке Орлихе потащила...

**

Заговаривает бабка Ваську от пуль свинцовых, медных, каменных...

- В высоких горах над рекою горной, начало в снегах берущей, стоит красна девица, стоит, покрашается, добрым людям похваляется, ратным делом красуется. В правой руке держит пули свинцовые, в левой медные, в ногах пули каменные грядами горными. Ты, красная девица, отбери ружья у супостатов, заколоти своею невидимою рукою ружья вражьи. Будут стрелять из ружей, пусть пули из них не пули, а пошли их в поле чистое, в землю, в песок да камни. И будь Василий на войне невредим, и конь его пусть невредимым останется, и одежда будь крепче панциря...Замыкаю слова замком, а ключ в пропасть бросаю...пока ключ не найдут, не убьют, а не поранят Василия до конца века его...

Вздохнул Васька и пошел к остановке автобусной. Перекрестили его вослед ветки сливовые, которые помнили песню...

Бабка Орлиха через пол года померла...

**

Не боится душманов Васька. Вот и во время этой колонны восседает на открытой ресничке БТР-а. Катается их бронетранспортер вдоль по дороженьке афганской туда-обратно. Это называется патрулированием. Чтобы духи не подошли к дороге, завидев посты наши, да смекнув, что колонна идет из Кабула, не подкрались. А солнышко светит. Ветерок весенний. Красота. Вот только что-то колонна задерживается, уже раз пять проехался Василий вдоль постов восьмой роты, что выделена сегодня на сопровождение. Вон и Монахов уже надоел своей наглой рожей. Дембель у него скоро. Бухает Валерка по черному, но Бог дал здоровья, утром на пробежку роту выводит, хрен догонишь его. Еще и прибаутками шпыряет:

- Я в училище успевал к бабенке заскочить, да со взводом вместе кросс закончить...

А вообще-то Валерка нормальный парень, и в горах шарит. Не раз грамотно роту спасал от потерь. Вот только с ротой ему не повезло. Третий батальон - это вам не первый. Во все дыры командование посылает, а еще и рота - восьмая. Туда всех недоделанных уродов зачисляют. Вот и залеты, а Валерке отвечать, так без наград и вернется, жаль...

- Громов, наблюдать в-в-велено, а ты спишь, зам-м-мочут...

- Понял,- замок растолкал спящих в десантах солдат, те выползли на броню и ощетинились автоматами...

**

Васька расслабился и задремал. Снится ему улица Набережная. Будто идет он по дороге на свою родную улицу, а вокруг весна бушует. Идет Васька по дороженьке, вон за поворотом и Набережная начинается...Неожиданно из-за угла невеста его появилась. Идет навстречу, улыбается. Платье на ветру трепещет...Вдруг бабкой Орлихой покойной оборотилась:

- И будь Василий на войне невредим, и конь его пусть невредимым останется, и одежда будь крепче панциря...

**

- Ни хрена себе бабахнуло,- Монахов оглянулся в сторону взрыва, в километре, там, куда проехал БТР разведвзвода, над дорогой взметнулись три черных дымных гриба,- Васька! Тьфу, Баян, Баян, я Ботва, прием, что там у тебя случилось? - орал Валера в эфир, вызывая рыжего командира разведвзвода...

**

...и одежда будь крепче панциря...

Вдруг БТР подбросило. Тяжеленная бронированная машина поднялась в воздух. Словно Боб Бимон бронетранспортер с разбегу прыгнул в длину. Никто не смог среагировать на произошедшее, настолько все случилось неожиданно. А БТР летел...Пролетев метров шесть, бронированный Боб Бимон на колесах приземлился на асфальт...прокатился по инерции метров десять, остановился...У Васьки звенело в ушах. Он ошалело огляделся. На него так же ошалело смотрело пять пар глаз его бойцов-разведчиков...Позади БТР-а в небо выросли черные грибы. У их подножия в асфальте зияли три воронки...

- Баян, Баян, прием...- донесся сквозь звон встревоженный голос Валерки.

- Я Баян...

- Что там у тебя стряслось?

- Пока не понял, кажется, фугас перепрыгнули...- в эфир и тут же своим подчиненным,- к бою, занять оборону! Наблюдать!

- Иду к тебе, Баян.

- Понял тебя, Ботва, жду...

Картина, представшая глазам подъехавших во главе с Монаховым пехотинцев, была забавной...

Во всю ширину дороги чернело ожерелье из трех воронок по два метра в диаметре каждая. Фугас был заложен в трубе дренажа под дорогой. От дороги к небольшой балке уходил провод. Подоспевшие к месту взрыва бойцы второго взвода во главе с Костей Самостровым бросились по направлению балки, саперы сматывали провод. Метров через сорок провод кончился, это было как раз начало балки. Видимо, тут и сидели душманы, приведшие в действие взрыватель фугаса. То ли рука дрогнула у подрывника, то ли с расстояния не рассчитал...ошибся-то всего долей секунды. Взрыв прозвучал на мгновение раньше. БТР по инерции и под действием взрывной волны просто перепрыгнул воронки, а вся сила взрыва ушла в небо перед носом машины...

- Ну, ты, бля, заговоренный,- засмеялся Монахов, обнимая Ваську...

- Ты понимаешь, выгнал бойцов на броню наблюдать, сам расслабился, вроде задремать успел, вдруг как долбанет, я глаза продрал, ничего не пойму...Бабка Орлиха мне снилась...

- Васька!!! Ну, ты даешь!!! Орлиха, говоришь?

- Да, прикинь, совсем как живая,- тараторил возбужденный Васька...

- Слышь, а ты чего это разговорился, что, со страху заику потерял?...

...

- Чего смолк-то?

- Боюсь начать говорить, вдруг опять вернется...

- Кто?

- Заика...

Все хохотали и обнимались...    С той поры у Васьки появилась кличка Заговоренный...